— Тётушка, братец, не хотите зайти к нам в гости?
Произнеся это, Цзюньи, набравшись храбрости, задрал голову и посмотрел прямо на Янь Люя.
Молодой Янь Люй с недоумением оглядел возникшего словно из-под земли мальчишку. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, подоспел запыхавшийся дворецкий Линь:
— Молодой господин, вы же...
Цзюньи уже всё решил. Натянув на лицо самую детскую, непосредственную улыбку, он ухватился за руку Янь Люя и повернулся к дворецкому:
— Дедушка Линь, а можно этот старший брат поиграет со мной? Ну пожалуйста!
— Э-э...
Пока старый слуга пребывал в замешательстве, госпожа Янь сориентировалась мгновенно. Слегка потянув сына за рукав, она присела перед Цзюньи на корточки и ласково погладила его по голове:
— Ты ведь сынок Миньминь? Надо же, как вырос! С Новым годом тебя, малыш.
Цзюньи на мгновение замер, но тут же спрятал мимолётную неловкость и улыбнулся так, что на щеках обозначились ямочки:
— Тётушка знает мою маму?
— Ну конечно! Я ведь держала её на руках, когда она была совсем крохой. Вот только... тётушка не успела приготовить для тебя красный конверт. Давай я подарю тебе этот браслет в честь праздника, хорошо?
Она торопливо достала из сумочки браслет из ледяного обсидиана. Эту вещицу госпожа Янь когда-то вымолила в храме для своего младшего сына, но из-за навалившихся бед так и не носила с собой. Сейчас же, вспомнив о подарке, раздумывать не приходилось.
Каменные бусины в ладони оказались на диво гладкими и прохладными — обработка чистейшая, редкая порода. Отдать такую ценность в их нынешнем бедственном положении для госпожи Янь было немалой жертвой...
Глядя на эту измученную невзгодами женщину, Цзюньи почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Спасибо, тётушка. Он мне очень нравится.
— На здоровье, милый. Какой же ты славный ребёнок...
Сказав это, госпожа Янь украдкой бросила выразительный взгляд на сына, который всё это время не проронил ни звука. Янь Люй и сам изнывал от тревоги и бессилия: судьба неожиданно подбросила им спасительную соломинку, но он совершенно не умел обращаться с детьми...
Впрочем, Цзюньи, у которого давно созрел план, вовсе не собирался ставить его в неловкое положение. Крепко сжав ладонь юноши, который лихорадочно подбирал слова, боясь ненароком испугать кроху, мальчик обернулся к охраннику:
— Дяденька, этот старший брат — мой друг. И если вам не по душе такие гости, то, быть может, вам стоит поискать другое место работы? Не нужно так мучить себя службой у нас, договорились?
Взгляд Цзюньи, устремлённый на привратника, был по-взрослому ледяным. Мальчик понимал, что срывать злость на прислуге не совсем справедливо, но не мог стерпеть этой спесивой, презрительной усмешки. Точно так же на него смотрели люди в прошлой жизни — одно воспоминание об этом отзывалось в груди острой болью.
— Молодой господин... — дворецкий Линь и охранник опешили. Всегда тихий, вежливый и послушный ребёнок вдруг заговорил столь холодно и властно.
Дворецкий с тревогой взглянул на мальчика: неужели в доме отца над ним издевались? Отчего ещё его характер мог так резко перемениться?
Тем временем Цзюньи уже повёл за собой Янь Люя и его мать прямо в дом.
В прихожей гостей встретила тётя Цзюньи — Ян Ваньцин.
Появление незнакомых матери и сына вызвало у неё лёгкое недоумение, однако из вежливости расспрашивать она не стала. Подхватив племянника на руки, она провела гостей в гостиную, усадила на диван и распорядилась подать чай со сладостями. Коснувшись бледной щеки мальчика, тётя с нежностью и тревогой спросила:
— На днях звонили, сказали, ты слёг с жаром... Дедушка с дядей места себе не находили от беспокойства. Как ты себя чувствуешь, ничего больше не болит?
— Я уже совсем здоров, тётя, не переживай.
Глядя на мягкое, доброе лицо тёти, Цзюньи почувствовал, как защипало в носу. Он крепче сжал её тёплую ладонь и, заметив озадаченный взгляд женщины, подавил нахлынувшие чувства и искренне заулыбался:
— С Новым годом, тётушка! Всего пару дней тебя не видел, а ты стала ещё красивее.
Ян Ваньцин опешила, а затем звонко рассмеялась:
— Ой, поглядите на него! Когда это наш сорванец научился так сладко льстить? Ну погоди, от девчонок отбоя не будет, когда вырастешь.
Её смех привлёк внимание старца Ляна и его спутников, которые как раз спускались со второго этажа после важных переговоров. Завидев любимого внука, старик заметно прибавил шаг. Цзюньи тут же соскочил с дивана.
Глядя на сияющего от радости пожилого человека, спешащего к нему с ласковым зовом: «Сяо Бао!», мальчик больше не мог сдерживаться и со всех ног бросился навстречу:
— Дедушка!
Старик подхватил внука на руки. Столь редкая для сдержанного мальчика пылкость радовала сердце, но в то же время и тревожила: в голосе ребёнка отчётливо слышались слёзы...
Поглаживая Цзюньи по волосам и чувствуя, как маленькое тельце мелко дрожит, прижавшись к его груди, старец Лян обеспокоенно глянул на дворецкого. Линь лишь слегка покачал головой, давая понять: похоже, в доме Лу мальчишку чем-то обидели. От этой догадки сердце старика сжалось от жалости и гнева.
Ничего не понимающий Лян Евэй почесал в затылке и с улыбкой пояснил двум озадаченным коллегам, что это сын его покойной сестры, и шутливо поддразнил племянника:
— И не стыдно тебе? Наш юный господин повзрослел на целый год, а ведёт себя точь-в-точь как девчонка!
Только тогда Цзюньи оторвал лицо от дедушкиного плеча. Лишь он один знал, каких нечеловеческих усилий стоило сейчас сдержать рвущийся наружу безудержный крик.
Глаза его покраснели от подступивших слёз, но на лице сияла широкая улыбка.
— Сам ты девчонка! Я просто очень соскучился по дедушке, — он крепче обвил шею старца Ляна и повернулся к дяде, хитро сощурившись: — И по вам с тётей тоже соскучился. А ещё — по вашим большим новогодним конвертам!
Все в комнате дружно рассмеялись.
Громче всех хохотал старец Лян. Заметив сидевших в гостиной нежданных гостей, он не перестал улыбаться, но бросил вопросительный взгляд на сына. Лян Евэй тоже не понимал, кто это такие, однако не стал смущать коллег: тепло попрощавшись с чиновниками и вежливо пригласив их заглянуть на обед в другой раз, он проводил сослуживцев до ворот.
Тем временем Цзюньи, держа Янь Люя за руку, поспешил объяснить причину их визита:
— Дедушка, дедушка Линь сказал, что семье брата Яня нужна помощь. А ведь его младший брат однажды очень выручил меня в школе! Дедушка, мы ведь можем помочь им в ответ? Будто это я отблагодарил младшего брата Яня.
Цзюньи заранее продумал это оправдание. У Янь Люя действительно был младший брат, Янь Цзинь — он был на год старше и учился в той же начальной школе.
— Вот как? — старец Лян по-прежнему ласково гладил внука по голове, однако в его взгляде, скользнувшем по Янь Люю и его матери, сквознул нешуточный холод. Если эти двое решили использовать невинного ребёнка, чтобы выпросить у него услугу, пощады от него ждать не стоило.
Янь Люй выпрямил спину. Встретив пронзительный взор старого патриарха, он почтительно поклонился и твёрдо произнёс:
— Младший брат лишь поступил так, как велел долг перед товарищем. Господин Лян, прошу вас, не принимайте это близко к сердцу.
— Ну как же так! — заволновался Цзюньи. — Дедушка, ты ведь сам учил: за каплю добра платят бьющим через край источником! Я...
Наткнувшись на прищуренный, проницательный взгляд старца, мальчик осёкся. Тут же напустив на себя беспечный вид, он заискивающе коснулся ладошкой дедушкиной щеки.
Он понял, что повёл себя слишком опрометчиво. Дедушка заподозрил неладное. Если из-за его детской настойчивости старец Лян проникнется неприязнью к семье Янь, всё пойдёт прахом! Упустить столь драгоценную возможность из-за глупой ошибки было бы непростительно.
Не появись Янь Люй на пороге сегодня — это одно. Но он пришёл просить о помощи именно к Лянам, да ещё и в тот самый момент, когда Цзюньи оказался здесь! Не ухватиться за этот шанс значило бы признать, что тридцать лет прошлой жизни были прожиты впустую.
Цзюньи не строил наполеоновских планов. Он просто знал: Янь Люй — человек чести, никогда не забывающий благодеяний. В будущем тот осыпал золотом и милостями семью своей супруги лишь за то, что те когда-то протянули ему руку. Если семья Лян свяжет свою судьбу с таким союзником, у них появится надёжный тыл на случай, если трагедия из прошлого вновь постучится в двери.
Вот только наивные детские хитрости не могли обмануть умудрённого опытом старца.
Цзюньи смущённо притих и, решив отступить, повернулся к тёте:
— Тётушка, а Цзюньчи и Цзюньхао спят?
Ян Ваньцин обвела взглядом собравшихся и мягко взяла племянника за руку. Пояснив, что малыши как раз должны были проснуться, она увела его на второй этаж, в детскую.
Двухлетним близнецам по китайскому счёту едва пошёл третий год. Они как раз проснулись: один, прильнув к груди няни, жадно сосал молоко из бутылочки, а второй капризно отворачивался от соски и хныкал.
— Младшие братья плакали?
Носики у обоих карапузов были забавно покрасневшими, что делало их круглые личики с блестящими чёрными глазёнками ещё трогательнее. Цзюньи помнил их в этом возрасте лишь по выцветшим фотографиям. Сейчас его сердце затопила безграничная нежность. Он не удержался и легонько ущипнул за пухлую щёку крепыша-младшего, отчего Цзюньхао недовольно замахал кулачками.
— Спросонья всегда хнычут, все дети такие, — с улыбкой ответила Ян Ваньцин, забирая Цзюньчи у второй няни и ласково уговаривая его сделать хоть глоток.
В отличие от пухлого, пышущего здоровьем Цзюньхао, унаследовавший от деда слабый порок сердца Сяо Цзюньчи рос хрупким и болезненным. У него не хватало сил даже как следует сосать грудь, поэтому материнское молоко приходилось сцеживать и докармливать из бутылочки. Родные души в нём не чаяли и безмерно баловали: только к двум годам малышей отлучили от груди и перевели на коровье молоко.
— Сяо Цзюньчи не голоден? Почему он не пьёт?
Цзюньи склонился и нежно поцеловал братишку в лобик. Малыш распахнул глазёнки, посмотрел на него и вдруг расплылся в беззубой улыбке. Цзюньи осторожно принял хрупкое тельце на руки и прижал к себе:
— Сяо Цзюньчи нравится старший братик? А братик любит тебя, моё сокровище.
Цзюньи и не подозревал, что после обретения духовного пространства его аура наполнилась кристальной чистотой природы, к которой младенцы тянулись инстинктивно.
Видя, с какой теплотой племянник относится к малышу, Ян Ваньцин не могла нарадоваться. Заметив, что обделённый вниманием второй сынишка тоже начал требовательно лепетать: «Гэ-гэ!», она пересадила его поближе, чтобы братья могли пообщаться.
Если судить по именам, все трое казались родными братьями одного поколения.
При рождении Цзюньи получил фамилию отца — Лу, однако вторую часть имени старец Лян дал ему в честь своего рода — с поколенным иероглифом «Цзюнь», а не луским «Цзя». Это лишний раз доказывало, насколько дорог был старику этот внук.
В детстве из-за слабого здоровья Лу Миня мальчик часто оставался на попечении семьи Лян. А после того как Ваньцин вышла замуж за Лян Евэя и вскоре умерла мать Цзюньи, осиротевшего племянника и вовсе забрали к ним на долгое время. Так между ней и мальчиком возникла почти материнская привязанность.
Она прекрасно знала, что в сердце старца Ляна этот внук занимал особое место — куда более значимое, чем даже родные внуки-близнецы. Порой от этой несправедливости сжималось сердце, но стоило взглянуть на тихого, послушного и столь рано хлебнувшего горя сироту, как любая обида таяла, сменяясь материнской жалостью.
Ваньцин давно относилась к Цзюньи как к родному сыну, и сейчас, глядя на возню троих мальчишек, на душе у неё было светло и покойно.
Но Цзюньи, глядя на нежную улыбку тёти и беззаботных братишек, чувствовал, как внутри всё переворачивается.
Перед его мысленным взором всплыло будущее, где маленький Цзюньчи угаснет в муках от болезни в самом расцвете юности, оставив убитую горем мать на грани безумия... Вспомнилось, как Цзюньхао под влиянием отпрысков клана Чэнь покатится по наклонной, как его похитят и посадят на иглу, превратив в сломленного наркомана. В ушах до сих пор звенели истошные, полные слёз мольбы брата из сырой палаты наркологического изолятора...
Огромное семейное дело Лянов будет безжалостно поглощено жадным кланом Чэнь. Дядя из-за их коварной подставы окажется за решёткой. А тётя... тётя шагнёт в пустоту с крыши высотного здания...
— А-я-я!..
Слишком сильно прижатый к груди Сяо Цзюньчи жалобно пискнул. Цзюньи мгновенно очнулся от кошмара воспоминаний и принялся нежно укачивать брата.
«Больше никогда, — поклялся он себе. — Будь то Чэни или кто-то другой, я ни за что, никогда в жизни не позволю разрушить мой дом и тронуть тех, кого я люблю!»
К ужину Цзюньи в сопровождении няни спустился в столовую, ведя за руку маленького брата.
Как раз в этот момент из кабинета вышли старец Лян и Янь Люй. Заметив довольное выражение лица деда и спокойную, полную облегчения полуулыбку юноши, Цзюньи понял: сделка состоялась. С его плеч свалился огромный груз.
«Как и ожидалось от Янь Люя».
Мальчик не мог не восхититься: он редко видел, чтобы дедушка оставался настолько доволен кем-то посторонним. Даже родной дядя удостаивался отцовской похвалы по большим праздникам. Сам Цзюньи был исключением, но его дед любил слепой любовью к внуку, к тому же прекрасно понимая, что в коммерцию мальчик не пойдёт, и не требуя от него невозможного.
После тёплого, радушного семейного ужина гости наконец отправились восвояси. На обратном пути госпожа Янь не выдержала: припав к плечу сына, она беззвучно зарыдала. Наконец-то впереди забрезжила надежда... Наконец-то её мальчику не придётся унижаться и сносить чужое высокомерие... Непосильный груз невзгод и отчаяния, давивший все эти месяцы, сломил последнюю плотину женской стойкости.
У Янь Люя тоже повлажнели глаза.
Этот вечер навсегда останется поворотной вехой в его судьбе.
Вернувшись в свою скромную квартиру, госпожа Янь принялась горячо обнимать и хвалить младшего сына, а Янь Люй, всё ещё снедаемый сомнениями, подозвал мальчика к себе:
— А-Цзинь, скажи, а чем именно ты помог Лу Цзюньи?
Одиннадцатилетний мальчуган с недоумением поглядел на старшего брата и смущённо потёр затылок:
— Не помню... Он же на класс младше меня учится, в третьем.
«Так тому малышу уже десять?» — с удивлением подумал Янь Люй.
Он окинул взглядом брата, который в свои одиннадцать едва доставал ему до груди, и вспомнил хрупкого Цзюньи, чей рост едва доходил ему до пояса...
http://bllate.org/book/20593/4461122
Готово:
