21 января 1993 года. Канун китайского Нового года по лунному календарю — Чуси.
Лу Цзюньи стоял у подоконника, задумчиво выводя пальцем узоры по морозной наледи на стекле. Вглядываясь в свое смутное отражение, он замер, окончательно погрузившись в воспоминания.
Всего несколько дней назад — в той, прошлой жизни — он в полном одиночестве справился с похоронами дяди и сел на самолет до Вены. Но стоило ему съесть поданный на борту обед, как дыхание перехватило, навалилась невыносимая мучительная боль, и он провалился в беспамятство. А очнувшись, обнаружил, что вернулся в собственные десять лет.
— Сяо Цзюнь, спускайся с папой вниз, пора к столу.
Услышав знакомый голос, Цзюньи обернулся. Перед ним стоял молодой, статный мужчина. Увидев его теплый, ласковый взгляд, мальчик на мгновение опешил.
«Неужели… когда-то ты и правда смотрел на меня вот так?»
Да, точно… Он вспомнил. В этом доме единственный человек, от которого исходило хоть какое-то тепло, был именно этот мужчина — его отец.
Однако стоило правде о его ориентации выплыть наружу, как в отцовском взгляде не осталось ничего, кроме отвращения и слепой ненависти. А в самом конце, когда Цзюньи стоял на коленях и расшибал лоб в кровь, умоляя отца и деда вызволить дядю из тюрьмы, тот лишь холодно усмехался, бросая, что Лян Евэй получил по заслугам…
Лу Госюэ заметил остекленевший взгляд сына и его непривычную вялость. Десятилетний мальчишка был настолько щуплым и худеньким, что казался даже младше семилетней сестры. Мужчина тяжело вздохнул про себя, подошел ближе и легонько шлепнул его пониже спины:
— Жар только-только спал, а ты уже узоры на окнах ковыряешь. Уколов, что ли, не боишься?
Цзюньи весь одеревенел.
— Сяо Цзюнь, что с тобой? — Лу Госюэ почувствовал неладное. Сын сегодня вел себя совсем не так, как обычно. Тот лишь покачал головой, но отец все равно не успокоился: достал градусник, измерил температуру, подробно расспросил о самочувствии и только после этого с облегчением выдохнул.
Отец взял его за руку и повел вниз по лестнице. Всю дорогу Цзюньи не отрываясь смотрел на их сцепленные пальцы, все еще не в силах опомниться от нахлынувших чувств.
— Папочка!
Мужчина тут же выпустил ладонь сына и подхватил налетевшую на него младшую дочь.
— Папа, ты сегодня даже не сказал, какая я красивая! Смотри, это новое платье, мне мама купила! — румяная девочка кокетливо расправила пышный подол, задорно улыбаясь.
Лу Госюэ рассмеялся:
— Конечно красивая! Наша маленькая принцесса — краше всех на свете. Спроси у брата, он ведь тоже так думает.
Лу Цзяюань закатила глаза:
— Еще чего, больно надо!
Заметив, что отец слегка нахмурился, она тут же хихикнула, обвила ручками его шею и звонко чмокнула в обе щеки:
— Папа еще даже не поздравил Баобао с днем рождения! Папа сегодня плохо себя ведет!
Мужчина со смехом поспешил сдаться на милость победительницы. Глядя на эту идиллическую картину безграничной отцовской любви и детского кокетства, Цзюньи почувствовал, как крохи недавней душевной теплоты мгновенно остывают.
Он горько усмехнулся про себя.
«И чему ты расстраиваешься? Неужели до сих пор ничего не понял, Лу Цзюньи? Разве ты давно к этому не привык? На что ты вообще надеешься? Что бы ни происходило сейчас, однажды все равно наступит день, когда…»
В семье Лу канун Нового года был не просто праздником воссоединения семьи, но и днем рождения их единственной маленькой принцессы.
Мать Лу Цзяюань вошла в этот дом на второй год после того, как от тяжелой болезни скончалась законная жена Лу Госюэ — мама Цзюньи. Причем вошла не одна, а с годовалой девочкой на руках. Любому здравомыслящему человеку было ясно, откуда взялся этот ребенок, поэтому родня Лу поначалу относилась к новой невестке без особого восторга. Однако за прошедшие годы женщина проявила исключительную заботу и почтительность к старикам, постепенно заслужив их расположение.
А ее дочь, оказавшись единственной девочкой среди целого выводка мальчишек в семействе Лу, благодаря миловидному личику и бойкому языку стала всеобщей любимицей старшего поколения.
Праздничный ужин по случаю Нового года и дня рождения собрал за столом почти всю семью Лу. Отсутствовали только родственники со стороны старшего дяди, который служил на высоком посту в другом регионе и не смог приехать; семьи же второго и третьего дядьев явились в полном составе.
На столе красовался двухъярусный торт. Под дружное пение именинной песни Лу Госюэ держал дочь на руках, пока та задувала свечи после загаданного желания.
— А теперь скажи папе, что ты загадала, милая?
— Чтобы дедушка, бабушка, папа и мама были здоровы!
Звонкий, непосредственный детский ответ вызвал дружный смех у всех присутствующих. Старая госпожа Лу, растаяв от умиления, сгребла внучку в объятия, осыпая поцелуями и нахваливая за послушание. Однако Лу Госюэ слегка нахмурился:
— А брату ты пожелала крепкого здоровья и успехов в учебе?
Девочка перевела взгляд с отца на худенького Цзюньи и капризно надула губки:
— Лу Цзюньи нам не родня, Баобао не станет ему…
Мать девочки молниеносно зажала дочери рот, украдкой глянув на помрачневшего мужа, но было уже поздно.
Лу Госюэ отвел ее руку и строго посмотрел на дочь:
— Кто тебе такое сказал? Что значит «не родня»? И кто разрешил тебе звать старшего брата просто по имени?
Девочка испугалась. Она протянула к нему ручки, но отец не стал ее обнимать. Осознав это, малышка тут же зашлась в истошном плаче:
— Лу Цзюньи — не мамин сын! Его подобрали на улице! Он мне не брат!..
На этот раз в панике зажала ей рот уже сама старая госпожа Лу.
За обеденным столом повисла мертвая тишина. Лу Голян, только что пытавшийся урезонить младшего брата и попросить его не пугать ребенка, мгновенно прикусил язык. Семьи второго и третьего братьев хранили полное молчание: в семейные дрязги младшего вмешиваться никто не хотел, да и не имел права.
— Это ты ей внушила?! — Лу Госюэ вперил тяжелый взгляд в побледневшую Чэнь Линь.
Женщина тут же залилась слезами:
— Как я могла сказать Баобао такое? Как ты вообще можешь так на меня смотреть…
— Ей сколько лет?! Если бы ты сама изо дня в день не относилась к Сяо Цзюню как к чужому, разве стала бы родная дочь нести подобную чушь?!
— А-а-а!.. Мама!.. Бабушка!.. — заголосила насмерть перепуганная Лу Цзяюань.
Старая госпожа Лу не выдержала слез любимицы. Обливаясь жалостью к внучке, она сердито зыркнула на сына:
— Баобао с пеленок на моих руках росла! Ты что же, теперь меня обвиняешь в том, что я ребенка дурному научила?!
— Мама…
Лу Госюэ осекся, не зная, что ответить.
Он прекрасно понимал: не будь за этой непутевой женщиной привычки исподтишка пренебрегать его сыном и бросать двусмысленные фразы, откуда бы у столь маленькой девочки взялась такая неприкрытая враждебность к Сяо Цзюню? Мужчина осознавал, насколько тяжело приходится мальчику. Сам он из-за службы редко бывал дома и не мог уследить за всем, но как он мог промолчать сейчас, не заступившись за собственного сына? Однако собственная мать упорно выгораживала невестку и внучку.
Эту базарную сцену оборвал лишь властный голос старца Лу:
— Раскричались! На календарь хоть посмотрели? Устроили балаган в такой день — хотите, чтобы над нами все соседи смеялись?!
Глава семьи Лу всегда был не слишком доволен младшим сыном. Прежнюю невестку тот привел в дом, на коленях вымаливая согласие вопреки воле отца. Мало того что ее купеческое происхождение выглядело сомнительно на фоне их чиновничьей семьи, так еще и врожденный порок сердца не сулил долгой жизни. Как и ожидалось, не прошло и шести лет, как женщина ушла в мир иной.
Но больше всего старца Лу коробило другое: пока законная жена медленно угасала на больничной койке, этот негодник умудрился натворить дел на стороне. А когда на свет появился ребенок, деваться стало некуда — пришлось жениться на этой бабе. И кого теперь винить в том, что в доме поселился вечный раздор?
На протяжении всей этой свары Цзюньи оставался безучастным зрителем.
Он наблюдал, как отец сперва пытался добиться для него справедливости, а затем, разбившись о глухую стену материнского упрямства, сник и лишь виновато погладил его по голове в поисках утешения. Никаких эмоций это в душе мальчика уже не вызывало.
Многие детали прошлого давно стерлись из памяти. И то, что мужчина сейчас вступился за него, Цзюньи воспринял как запоздалое искупление за все те глупости, которые он сам когда-то совершал в юности, отчаянно вымаливая каплю отцовского внимания. По крайней мере, когда-то о нем действительно заботились. Этот человек больше ему ничего не должен.
После полуночной новогодней церемонии Шоусуй Лу Госюэ вместе со старшими братьями выслушал суровые наставления отца в кабинете, а затем вернулся в комнату сына, чтобы уложить того спать.
С виноватым видом он погладил мальчика по макушке:
— Сяо Цзюнь, не держи зла на сестренку. Она еще маленькая, глупая. Ты ведь старший брат, уступи ей, ладно?
Цзюньи молча кивнул. В прошлой жизни накопилось столько обид, что у него просто не осталось душевных сил разбираться с каждой мелочью. Однако всю ту боль, которую причинили ему эта женщина и ее дочь, он забыть не мог. И простить — тем более.
Стоило вспомнить, как он стоял на коленях у порога этого дома, умоляя спасти дядю и его семью, вкрадчивую усмешку Чэнь Линь и полный неприкрытого презрения взгляд Лу Цзяюань, как вся обида за долгие годы унижений вспыхивала с новой силой. Разве такое прощают?
И главным виновником всего этого кошмара был мужчина, который сейчас смотрел на него с сочувствием и виноватой нежностью.
Цзюньи отвернулся:
— Все в порядке, папа.
Он все-таки произнес эти слова. «Все в порядке» не потому, что обида прошла, а просто потому, что ему стало все равно.
— Завтра я хочу поехать к дедушке.
Лу Госюэ оторопел и внимательно посмотрел на сына. Понятно, что Сяо Цзюнь расстроен, но заявиться в дом бывшего тестя в разгар новогодних праздников… Что подумают люди о семье Лу? Решат, будто Лу Госюэ притесняет родного сына…
Но едва эта мысль мелькнула в голове, мужчина проглотил готовые сорваться возражения. Ведь он и правда был виноват перед сыном. И перед Миньминь был виноват. Все, что происходит сейчас с ребенком, — плоды его собственных грехов.
— Давай съездим через пару дней, хорошо? Завтра первый день года, по обычаю из дома не выходят.
Лу Госюэ вздохнул и, уступив настойчивой просьбе сына отпустить его к деду хотя бы на второй день Нового года, согласился. Из-за работы в правительстве он редко бывал с сыном наедине и теперь, пользуясь редкой свободой, собирался расспросить его об учебе и жизни, но их разговор прервал осторожный стук в дверь.
— В чем дело? — при виде Чэнь Линь у Лу Госюэ снова разболелась голова.
Женщина робко взглянула на мужа, затем на сидящего к ней спиной пасынка и нерешительно произнесла:
— Я пришла проведать Сяо Цзюня. Сестренка сегодня поступила дурно, да и тетя кругом виновата… Сяо Цзюнь, милый, не сердись на сестру, ладно?
Лу Цзюньи сел на кровати. Он поднял взгляд на молодую мачеху и плотно сжал губы, не проронив ни звука.
Чэнь Линь смутилась и умоляюще посмотрела на супруга, но Лу Госюэ проигнорировал ее взгляд, сухо отрезав:
— Сяо Цзюнь — разумный и великодушный мальчик, не стоит изводить себя по пустякам. Если больше ничего нет, иди спать. Сегодня я останусь с сыном.
Услышав это, Чэнь Линь заметно переменилась в лице, а Цзюньи и вовсе весь оцепенел.
Спать вместе? Пусть телу сейчас всего десять лет, но в душе-то ему уже перевалило за тридцать! Мысль о том, чтобы делить постель с отцом, вызывала у него непреодолимое отторжение. Но пока он судорожно придумывал благовидный предлог, чтобы выпроводить Лу Госюэ, снова подала голос Чэнь Линь.
С легкой робостью и нерешительностью она проронила:
— Баобао сегодня так плакала… Если ты не придешь и не обнимешь ее, она снова раскричится… К тому же сегодня ее день рождения. Ты ведь обещал рассказать сказку перед сном, малышка до сих пор ждет тебя.
Лу Госюэ вспомнил об этом обещании. Он с досадой нахмурился, но в итоге лишь виновато посмотрел на сына.
На душе у Цзюньи заскребли кошки. Глядя на полное извинения лицо отца, он внезапно ощутил забытый детский укол обиды.
Впрочем, наваждение быстро рассеялось.
Проводив взглядом вышедших из комнаты взрослых, он еще долго сидел на постели в тишине. Наконец опустившись на подушку, Цзюньи прижал ладонь к груди, нащупав родимое пятно в форме цветка, и мысленно скомандовал войти в обитель.
И его сознание вновь перенеслось в пространство Лекарственной обители.
http://bllate.org/book/20593/4439725
Готово:
