Рабочий процесс ничем не отличался от прежнего, с той лишь разницей, что в баре полностью сменилась команда: прошлый менеджер увёл за собой всех людей, и в штате мгновенно образовалась внушительная брешь.
Новый управляющий приехал в спешке, набрать новых сотрудников ещё не успели. К тому же ушедшие занимали ключевые позиции — бармены и повара сбежали вслед за боссом, и замену им с ходу найти не удалось.
Так что смена закончилась, толком и не начавшись.
Цзян Цзян прикинул: в прошлый раз Е Жун провожал его до самого дома, попал под проливной дождь и слёг с простудой. Сегодня настал черед Цзян Цзяня провожать Е Жуна. Вот только время стояло ещё раннее, и возвращаться к себе парню категорически не хотелось.
Его съёмная конурка — крошечная, с картонными стенами и без собственного душа — совсем не располагала к уютному вечеру.
Поскольку с менеджером Ли они уже договорились о выходе на работу, угроза остаться без гроша временно миновала. Цзян Цзян вернул ту тысячу юаней старшему смены. Впрочем, даже без этого аванса за последнее время он скопил вполне приличную сумму.
Во всяком случае, угостить Е Жуна ночным перекусом денег хватало с лихвой.
— Слушай, время ещё детское. Пойдём раков поедем? — Цзян Цзян повернул голову к Е Жуну.
Е Жун до этого хмурился, но, перехватив взгляд Цзян Цзяня, тут же рефлекторно расплылся в улыбке. Услышав предложение, он ответил без тени сомнений:
— Давай!
Задав вопрос, Цзян Цзян задумался, куда бы податься. В согласии Е Жуна он не сомневался ни секунды. Если пораскинуть мозгами, с самой первой встречи этот парень проявлял к нему почти беспрекословную, покорную уступчивость.
Какую бы чушь Цзян Цзян ни ляпнул, его сосед по парте лишь мягко улыбался и с готовностью кивал: «Хорошо».
Поначалу такое отношение вызвало у Цзян Цзяня лёгкое замешательство, но со временем он привык.
Вспомнив прошлые дни, Цзян Цзян не удержался от подколки:
— Е Жун, помнишь десятый класс? В самый первый день ты со слезами и соплями увязался за мной. Признавайся, ты уже тогда что-то задумывал?
Е Жун опешил. Нахмурившись, он погрузился в размышления с таким глубокомысленным видом, будто решал судьбу государства. Лишь спустя пару минут он качнул головой:
— Цзянцзян, ты не прав.
Цзян Цзян потёр нос. Серьёзный вид Е Жуна заставил его слегка стушеваться. Естественно, признаваться в этом он не стал, да и расспрашивать дальше стеснялся, поэтому лишь тихо пробормотал:
— Не прав так не прав, чего буку-то включать...
Е Жун разомкнул губы, намереваясь что-то сказать, но, глянув на профиль Цзян Цзяня, заколебался и проглотил слова.
Ночной Камфорный город принадлежал варёным ракам и барбекю. Искать заведение долго не пришлось: прошагав буквально пару десятков метров, они уперлись в уличный ресторанчик под открытым небом. Над мангалами клубился аппетитный парок, а за пластиковыми столиками шумными компаниями сидел народ.
Посетителей хватало, но свободные места оставались. Цзян Цзян решил не мудрить и приземлиться здесь.
Е Жун безропотно поплёлся следом. В еде он был неприхотлив, вот только острые блюда его желудок абсолютно не переваривал.
Цзян Цзян привычным жестом сделал заказ, отдельно уточнив у хозяина: одну половину — совсем без перца, а вторую — без лука, имбиря и чеснока. Занятый повар на лету крутанул пальцами «ОК» и снова ушёл с головой в обжарку под сполохами огня.
Они уселись за столик. Нынче даже уличным забегаловкам приходилось вертеться как ужам на сковородке из-за бешеной конкуренции: культура блогеров и тренд на инстаграмные места заставляли обычные шашлычные обустраивать фотозоны ради привлечения клиентов.
Перед заведением раскинулся огромный навес, до отказа забитый столами. Рядом припарковался стильный фудтрак, переоборудованный под мини-бар: Цзян Цзян заглянул внутрь и увидел парня, колотившего вручную свежий лимонный чай. Борта фудтрака и купол навеса были увешаны гирляндами, мерцавшими, точно россыпь ночных звёзд.
Под тентом установили проекционный экран, где сперва прокрутили новости про недавнее громкое нападение какого-то психа в Камфорном городе. Заметив взгляды посетителей, хозяин быстро переключил канал, запустив хит проката — романтическую мелодраму прошлых лет.
Выглядело весьма атмосферно и лампово — не удивительно, что парочки валом валили в это место.
Выбрав столик подальше от проезжей части, они только уселись, как официант приволок заказ Цзян Цзяня — целых пять цзиней раков: половину в острейшем соусе чили, а вторую половину — в чесночном.
Посмотрев на пылающий огнём поднос перед собой, а затем на блеклое порционное блюдо Е Жуна, Цзян Цзян с грустным вздохом покачал головой. Это же уму непостижимо! Полное попрание традиций Камфорного города!
Местные жители, к слову, даже при жарке обычной капусты ухитрялись сыпануть горсть сушёного стручкового перца «для красоты». У матушки Цзян Цзяня была подруга из Козьего города. Приехав однажды в гости, та несколько раз умоляла госпожу Хо Хуэй ни в коем случае не класть перец. Госпожа Хо, бья себя кулаком в грудь, клялась и божилась, что приготовит пару диетических, пресных блюд, дабы гостья не умерла с голоду.
В итоге подруга, едва попробовав капусту, со слезами на глазах высадила целое ведро воды и набросилась на Хо Хуэй с немыми упрёками: мол, зачем даже в капусту перца навалила?! Госпожа Хо хлопала глазами, пока не сообразила, что просто забыла вымыть вок после предыдущего блюда. Данный случай в детстве произвёл на Цзян Цзяня неизгладимое впечатление — именно тогда он с изумлением открыл для себя факт, что на свете существуют люди, способные загнуться от щепотки острого.
Ловя на себе недоуменный взгляд Цзян Цзяня, Е Жун с вопросом переспросил:
— Цзянцзян, ты чего так на меня смотришь?
Цзян Цзян искренне посочувствовал:
— Е Жун, как ты вообще выжил в Камфорном городе без любви к острому? Это же сплошная каторга!
Е Жун склонил голову набок и честно откликнулся:
— А я вырос не здесь. Перебрался в Камфорный город только перед десятым классом.
А? Серьёзно? Цзян Цзян опешил. Он-то свято верил, что Е Жун — коренной местный, ведь тот балякал на здешнем диалекте без малейшего акцента. А оно вон как!
В Цзян Цзяне проснулось любопытство:
— И откуда ты тогда?
Заметив, что на Цзян Цзяне надеты перчатки, Е Жун незаметно пододвинул подносы с раками так, чтобы они встали прямо между ними. Натянув одноразовую полиэтиленовую перчатку, он принялся ловко чистить панцири для Цзян Цзяня, попутно отвечая:
— Из Западного города.
— Так твои родители всё ещё там живут? — Цзян Цзян осознал суть и на лету сжевал очищенный раковый хвостик, сдобренный острейшим соусом. Восхитительный, сочный вкус привел его в восторг, и парень блаженно сощурился. — Тогда понятно, почему я их ни разу не видел.
Е Жун на мгновение запнулся и лишь тихо проронил:
— Угу, там.
Цзян Цзян не обратил внимания на сдержанный тон друга. Куда больше его донимал тот факт, что в перчатках трескать раков — сплошное мучение. Настоящих раков нужно вкушать голыми руками, облизывая пальцы, иначе весь кайф насмарку!
Раньше хождение в перчатках доставляло лишь мелкие неудобства, к тому же Е Жун подарил ему весьма удобную пару. Но сейчас этот аксессуар посягнул на самое святое — на раков! На духовную пищу каждого жителя Камфорного города, на ночной тотем и саму душу местной гастрономии!
Он потискал левую перчатку правой рукой и скривился:
— Слишком много геморроя с этим постоянным сиянием. Вот бы сделать так, чтобы оно выключалось тумблером...
Е Жун хлопал глазами, а его голос прозвучал как-то неуверенно:
— Но... Цзянцзян, ты ведь и правда весь сияешь.
Цзян Цзян прыснул от смеха. Он питал слабость к комплиментам, и это, пожалуй, служило одной из причин их сближения: Е Жун сыпал похвалой без стеснения, и хотя временами перегибал палку, делал это искренне и с открытым сердцем.
— Сиять без перерыва — адский труд! Даже у мировых звёзд есть выходные! — Цзян Цзян опять открыл рот и с удовольствием проглотил порцию остренького мяса. Вдруг он подумал, что в такой опеке есть своя прелесть: пускай самостоятельный процесс потрошения утрачен, зато каков сервис!
Е Жун будто провел над собой нешуточную ментальную работу, после чего истово кивнул, уставившись на друга с безграничным доверием:
— Цзянцзян, ты абсолютно прав.
— Ещё бы! — самодовольно хмыкнул Цзян Цзян.
Видя, что Е Жун только и делает, что заталкивает еду ему в рот, Цзян Цзян ощутил уколы совести и призвал его отдать должное чесночным ракам. Е Жун послушно подчинился: теперь он отправлял пару штук себе в рот, а следом кормил Цзян Цзяня. Постоянная смена перчаток заставляла Цзян Цзяня утомляться от одного вида этой суеты, но самому Е Жуну этот процесс, похоже, доставлял искреннее удовольствие.
Вскоре на стол начали прибывать и остальные блюда. Узрев горку шашлычков, Цзян Цзян проникся почти священным трепетом: ура, наконец-то можно взяться за дело собственными руками!
И тут прямо над ухом раздался звонкий девичий голос:
— Ой, одноклассник Е Жун?
Цзян Цзян вскинул голову. Перед ними стояла знакомая девчонка — не кто иная, как их Уполномоченная по учёбе. Цзян Цзян озадаченно спросил:
— Сюэвэй? Ты чего одна шатаешься посреди ночи?
Девушка мазнула по нему взглядом и с ехидной ухмылкой бросила:
— Привет, Ван Дуоюй.
Е Жун мгновенно насупился:
— Его зовут Цзян Цзян.
Уполномоченная мгновенно переключилась:
— Приветствую, одноклассник Цзян Цзян.
Цзян Цзян прочуял, что девушка явно настроила себе в голове каких-то диких иллюзий, но портить себе аппетит не собирался. Заточив сочный кусок говядины с шампура, он невнятно пробормотал:
— Да-да, и тебе не болеть.
Цзян Цзян и Е Жун сидели друг напротив друга, поэтому Сюэвэй без лишних церемоний примостилась сбоку. Подперев кулачками пухлые щёки, она вперила взгляд в Е Жуна:
— Одноклассник Е Жун, ты ведь не против, если я присоединюсь?
Цзян Цзяня одолели сомнения. Что-то тут не сходилось. Их зубрилка-уполномоченная вести себя так отродясь не умела! К тому же до Гаокао оставались считаные дни, завтра с утра на уроки — с какой стати эта примерная отличница вылезла ночью на улицу жрать шашлыки?
Е Жун полностью проигнорировал девицу, продолжив с завидным упорством скармливать раков Цзян Цзяню. Сам Цзян Цзян увлечённо уплетал мясо, и ему тоже было не до посторонних.
Оставшись без ответа, Сюэвэй ничуть не смутилась. Состряпав жалостливую мину, она пролепетала тоненьким голоском:
— Одноклассник Е Жун... я что, чем-то обидела тебя? Почему ты со мной даже не разговариваешь?
На сей раз и Цзян Цзян, и Е Жун дружно перевели на неё взгляды. У обоих на лицах проступило неописуемое выражение полного недоумения.
Если объективно: рост метр пятьдесят восемь, фарфоровая кожа, огромные глазищи и кудрявые волосы. На вид — сущий ангелочек, стеснительный и безобидный.
Вот только это была лишь маска! В десятом классе на военных сборах эта «крошка» проявила такой запредельный уровень словесного уничтожения, что раскатала в пух и прах гопников из параллели, пустив в слёзы троих парней, дерзнувших ей свистнуть. С тех пор она заслуженно носила титул главного боевого орудия Первого класса, и даже заядлые школьные хулиганы при её появлении предпочитали отгребать в сторону.
И когда это ходячее оружие массового поражения внезапно корчило из себя невинную овечку и лепетало сопливые речи, у окружающих волосы вставали дыбом от ужаса.
Цзян Цзян, у которого защита Е Жуна уже вошла в привычку, на автомате похлопал друга по тыльной стороне ладони, а затем с подозрением уставился на девчонку:
— Сюэвэй, а ты домашку сделала? Уверена, что поступишь, куда хотела? Вечернюю самоподготовку пропустила? Завтра в школу не надо, что ли?
Пулемётная очередь вопросов вглухую застала деваху вплотняк. В её глазах мелькнула дикая растерянность, а эмоции начали сменять друг друга с калейдоскопической скоростью — казалось, внутри её черепа две сущности сошлись в драке за контроль над телом. Лишь спустя пару мгновений её зрачки расширились, будто она внезапно очнулась от транса:
— Стоп... Какого чёрта я тут делаю?!
Озираясь по сторонам, она опешила ещё сильнее:
— Одноклассник Е Жун... и Цзян Цзян?!
«Пароль верный». Е Жун тут же сменил гнев на милость и дружелюбно улыбнулся, а Цзян Цзян нахмурился:
— С тобой всё в порядке? Выглядишь как-то странно.
Уполномоченная по учёбе сжала виски, судорожно морща лоб:
— Вообще ни черта не помню... Я что, только что отмочила какую-то дичь?
Цзян Цзян кивнул:
— Ага. Подскочила к Е Жуну и давай скулить, почему он тебя игнорирует. Со стороны смотрелось жалко до слёз.
На лице девушки отобразился первобытный ужас. Метнув панический взгляд на Е Жуна, она подвинула табуретку ближе к Цзян Цзяню и приглушённо прошептала:
— Серьёзно?! Не гони! Неужели я реально вела себя как мерзкая липучка?!
Цзян Цзян невозмутимо закивал:
— Чистая правда, зубы даю.
Сюэвэй застыла с открытым ртом. Спустя пару секунд её накрыла волна глубочайшей скорби. Выхватив из кармана телефон, она набрала матери и запричитала с хлюпающими интонациями:
— Ма-ам... У вас в больнице есть психиатрическое отделение?.. Запиши меня на завтра, я, кажется, свихнулась... Цыц, да не в том смысле! Мам, можно хоть раз без твоих подколов?!
Судя по всему, мать на том конце провода выдала нечто успокаивающее, потому что девчонка сбавила обороты. Сбросив звонок, она виновато улыбнулась парням:
— Ох... Ладно, я пошла. Вы тут отдыхайте, кушайте... И это...
На мгновение замешкавшись, она скороговоркой выпалила Е Жуну:
— Знаешь, мне кажется, болезни нельзя запускать. Если есть проблемы — лучше не затягивать и вовремя сходить к врачу. И вообще... делать из кого-то замену другому человеку — это проявление неуважения к обоим. Если бы он узнал, ему бы точно это не понравилось. Понимаешь, о чём я?
Е Жун выслушал эту сбивчивую тираду с абсолютно хлопающими глазами. Проведя девушку растерянным взглядом, он повернулся к Цзян Цзяню:
— Цзянцзян... О чём это она?
Цзян Цзян и сам не понял ни черта, но перед лицом искренне вопрошающего друга бровью не повел:
— Ты что, не слышал её разговор с матерью? Переучилась перед экзаменами, крыша и поехала. Вот сходит к врачу, подлечат — и всё пройдёт.
http://bllate.org/book/20575/4549492
Готово:
