Готовый перевод Transmigrated as the Lord's Youngest Son, I Build Infrastructure with a Gacha System / Карточный гача-босс в мире магии: Как младший сын лорда подмял под себя империю: Глава 35

Снег, укрывавший земли Фрэнсиса всю долгую зиму, сошёл будто в одну ночь. Ещё вчера воздух обжигал привычным морозным колетом, а этим утром Илай, даже не успев распахнуть глаза, уловил дуновение весны — свежий, тёплый аромат молодой травы и оттаявшей земли.

Это Мина открыла ставни, впуская утренний свет.

— Пора вставать, маленький молодой господин.

Илай сонно потянулся и, сладко зевнув, с трудом принял сидячее положение. Спал он беспокойно: серебристые волосы сбились в живописный беспорядок, а самая непокорная прядь торчала строго на макушке. Заметив это, Мина поставила букет, который держала в руках, подошла к кровати и попробовала пригладить непослушный вихор.

— Спасибо, Мина, — пробормотал Илай, еле разлепив один глаз. Его улыбка вышла трогательно-беспомощной — мозг ещё толком не проснулся. — И... доброго утра.

Мина зачёсывала его волосы назад, но стоило ей убрать пальцы, как непокорные пряди тут же взъерошились вновь. Илай стал похож на взъерошенного морского ежа.

— Доброго утра, маленький молодой господин, — улыбнулась служанка.

Приглядевшись к её лицу, Илай вновь тихонько зевнул и заметил:

— А у тебя сегодня замечательное настроение.

Мина невольно коснулась губ — те и вправду расплывались в улыбке. На мгновение замявшись, она тепло улыбнулась и перевела взгляд на распашное окно:

— Должно быть, всё из-за цветов, что принесла с утра госпожа Лус.

— Цветы? — переспросил Илай.

Он проследил за её взглядом. На подоконнике лежал трогательный букетик изящных светло-жёлтых соцветий. Они трепетали на весеннем ветерке, являя собой удивительное сочетание хрупкости и неукротимой жизненной силы.

Сбросив одеяло, Илай ступил босыми ногами на мягкий меховой ковёр и подошёл к окну. Взяв букет в ладони, он уткнулся в него носом и глубоко вдохнул лёгкий, едва уловимый аромат.

Ему уже приходилось видеть подобные цветы на иллюстрациях в старых книгах. Клорис. Они росли исключительно в поселениях эльфов и распускались с первыми весенними лучами. Цветут они невероятно долго — а если за ними заботливо ухаживают лесные эльфы, то не увядают до самого лета.

— Значит, весна пришла, — тихо произнёс он.

Весна после бесконечной зимы всегда приносит радость, но для Илая она означала кое-что получше: его удручающий домашний арест наконец-то закончился. Кларенс осознал это раньше остальных. Едва окончив завтрак, он увидел перед собой донельзя взволнованного Илая — причём юный господин, обычно свято чтивший трапезы, на сей раз даже не поел.

— Ты ведь не собираешься прямо сейчас отправиться в Долину Драконьего Хребта? — спросил Кларенс, укладывая в корзину намазанный маслом хлеб из белого колоса и салат из картофельного пюре. Получив в ответ уверенный кивок, он лишь сокрушённо пожал плечами: — Ну конечно. Я мог бы догадаться, что одними рассказами твоё любопытство не утолить.

Кларенс уделял добыче угля огромное внимание. Как только личная гвардия расчистила относительно безопасную тропу в Долине Драконьего Хребта, он каждые несколько дней ездил к рудникам вместе с конвоем каторжников, а потом пересказывал всё Илаю. Тот подозревал, что Кларенс чувствует вину: мол, из-за своего увлечения кузнечным делом бросил юного господина и не навещал его в Замке правителя, вот тот и сбегал от скуки.

— Я еду не ради угольных копей, — возразил Илай, потягивая горячий чай с кленовым сиропом. — Нам нужно выбрать место под Первый металлургический завод Фрэнсиса.

На самом деле площадку Илай наметил давно. Она примыкала к горам и омывалась рекой: в скальном массиве можно было вырубить часть помещений, а стремительный горный поток обеспечил бы завод технической водой. Больше всего радовало то, что магические звери обходили этот уголок стороной — за все свои визиты Илай не встречал там ничего опаснее перекати-кроликов.

Существовала лишь одна проблема: место облюбовало племя гномов.

«В конце концов, — размышлял Илай, подперев щеку рукой, — плата за обучение, которую я отдаю Кларенсу, явно превышает стоимость одной лишь железной руды».

Раз уж речь зашла о кузнечном деле, Илай решил поинтересоваться успехом ученика:

— И чем ты занимался в последнее время?

— Пробовал накладывать чары, — невзначай проронил Кларенс, сбросив эдакую информационную бомбу.

Илай мысленно опешил:

— Ты ведь в курсе, что ты мечник, верно?

Накладывание чар, или зачарование, требовало насыщения оружия магией. Человеческие мастера обычно вплавляли обработанные алхимиками элементальные самоцветы в клинки из тайного серебра или адамантита. Главная сложность заключалась в том, что после обработки самоцветы становились крайне нестабильными, и требовался постоянный, ровный поток магии, чтобы их усмирить — проще говоря, без помощи как минимум мага средней ступени было не обойтись.

Раньше человеческие кузнецы не славились особым искусством, а маги уровня выше среднего пользовались в мире почётом и не горели желанием прислуживать безымянным ремесленникам. Поэтому, за исключением единиц, совмещавших в себе оба дара, мастера обратили взор на эльфов. Неважно, действовали ли они наймом, хитростью или пленом — с привлечением эльфийской магии слава людских кузнецов взлетела до небес, а лучшие их творения стали сравнивать с легендарным оружием гномов.

— Только не говори мне, что тайно приютил эльфа? — с подозрением уставился на него Илай. В конце концов, если Лус осталась в землях Фрэнсиса ради лианы Древа Мира, то и другой эльф вполне мог соблазниться местными чудесами.

Кларенс смерил его долгим, нечитаемым взглядом:

— Теперь я наконец понял, откуда берутся все твои удивительные и при этом рабочие идеи.

— И откуда же? — искренне воспылал любопытством Илай.

— Из этой кучи безумных фантазий у тебя в голове.

Илай уже набрал воздуха, чтобы возмущённо возразить, но ушлый Кларенс, давно выработавший иммунитет к спорам, ловко засунул ему в рот стеклянную карамельку. Илай сердито сжал челюсти. Раздался звонкий хруст, и рот наполнился сочным ягодным вкусом с кислинкой, мгновенно перебившим приторную сладость. Глаза юного господина вспыхнули.

— Это ещё что? — промямлил он с набитым ртом.

— Новинка, стеклянные карамельки, их ещё не пустили в продажу, — пояснил Кларенс, закрывая крышку корзины. — Говорят, в патоку добавляют ягодный сок, а сверху покрывают обычным сахарным сиропом. Кажется, в замок засылали целую коробку пару дней назад.

Илай вспомнил. Три или четыре дня назад Мина приносила ему сладости, но у него тогда разболелся зуб, и он отдал угощение Лус. Хрустя конфеткой, Илай искренне восхитился:

— Всё-таки изобретательность нашего народа не знает границ!

Надо же — додумались до фруктовых карамелек с начинкой!

Сегодня дракончик Риз не прилетел, чтобы проведать своего отца, так что добираться пришлось в конном экипаже. Илай терпеть не мог подобные поездки. Технология амортизации в этом мире находилась на зачаточном уровне, и если по мощёным мостовым ехать было ещё терпимо, то на выбоинах грунтовки внутренности вытряхивало начисто. Сидя на ворохе из семи подушек, Илай с тоской размышлял, что стоит сделать раньше — заняться укладкой цементных дорог или выжать максимум из тех каучуковых деревьев.

К счастью, Кларенс вернулся к теме зачарования, отвлекая Илая от печальных мыслей о собственной пострадавшей пятой точке.

— Я отыскал в библиотеке Сесилии старинный фолиант с древними преданьями.

Илай кивнул. Об этом он знал. Старшая барышня Лопп, несмотря на воинственный нрав и мечты стать мечницей, страстно любила чтение. Когда-то Илай даже писал письмо дедушке и бабушке из рода Кёртис в столицу с просьбой прислать редких книг ей на день рождения. Он просил «две-три на ваше усмотрение», а в ответ пришло шесть битком набитых сундуков. Старшая барышня была в восторге и выделила под эти книги целую секцию.

Так что находке Кларенса в её обширных книжных закромах Илай ничуть не удивился.

— В той книге упоминалась одна любопытная притча, — вспоминал Кларенс. — Мол, в древности магическим даром обладали только сказочные существа, а людям не досталось ничего.

Оказавшись на грани выживания, слабые и прижатые к ногтю люди сотворили в своём воображении всемогущую сущность и стали молить Её даровать им крепкие тела и власть над стихиями.

— И для обращения к Ней они использовали особые руны.

Остальное Илай мог додумать сам. История наверняка обрывалась на самом интересном месте, не давая ответа, докричались ли люди до своего божества. Однако горячий энтузиаст Кларенс решил попробовать заменять внешнюю магическую подпитку рунами. Успех пока явно не пришёл — иначе Илай узнал бы о победе первым.

Поглаживая висок, Илай подумал, что описанная в притче сущность до боли напоминает Бога, о котором Святой Престол вещает на каждом углу, хотя в землях Фрэнсиса Его не слишком-то почитали.

«Неужели книжку отпечатали в типографии Святого Престола?»

— И какие же руны ты начертил? — полюбопытствовал Илай. — Насколько я знаю, нынешние руны используют только алхимики, когда придают вещам особые свойства.

Лицо Кларенса исказила смущённая гримаса. Поколебавшись, он всё же решил выложить всё без тайн:

— На последней странице той книги была начертана цепочка рун. Вот я и подумал...

Он умолк, видимо, посчитав собственный поступок ещё более глупым, чем самые безумные фантазии Илая. Кто в здравом уме станет тратить силы из-за сказки без единого доказательства, да ещё и использовать руны неизвестного происхождения?

Однако Илай его чувств не разделял. Пошарив по карманам, он извлёк на свет крошечный блокнот в кожаном переплёте с надписью «Пятилетний план Фрэнсиса» и закреплённым миниатюрным пером. Протянув его спутнику, он попросил:

— Помнишь их? Если помнишь, нарисуй, пожалуйста.

Кларенс механически взял перо, но писать не спешил. В его глазах читалось изумление:

— Ты правда не считаешь, что тратить время на такую бессмыслицу из-за нелепой байки — это глупо?

— С чего бы мне так думать? — искренне удивился Илай. Поняв причину терзаний друга, он хлопнул ладонью по колену и тепло улыбнулся: — Ты боишься, что над тобой будут смеяться? Способность хвататься за призрачную возможность и отдавать все силы ради неё — редкое и бесценное качество. Никто не станет насмехаться над человеком, который упорно трудится и дерзает. А если кто и посмеётся, значит, сам он в этой жизни ни разу не выкладывался на полную.

Илай говорил от чистого сердца. В своей прошлой жизни он знал немало великих открытий, начавшихся с идей, которые поначалу казались абсолютным абсурдом. Тысячи людей могли мельком подумать о чём-то подобном и махнуть рукой, и лишь единицы, ухватившиеся за случайную мысль, вписали свои имена в историю человечества. Поэтому слова юного господина прозвучали с нерушимой вескостью.

Кларенс замер, не отрывая взгляда от Илая. Он смотрел так долго и пристально, что юноша уже начал сомневаться, не вымазал ли лицо в саже, но тут Кларенс склонил голову и быстро вывел на бумаге цепочку замысловатых знаков.

Илай наклонился поближе. Ему показалось, будто спутник срисовывает древние иероглифы.

«Должно быть, он пробовал начертить их не один десяток раз», — подумал Илай, глядя на повзрослевший, помужчинский профиль Кларенса, и внезапно почувствовал отцовскую гордость за взрослого ребёнка.

— Готово.

Кларенс отложил перо. Илай собирался было выдать пару подбадривающих фраз вроде «Поверить не могу, что ты запомнил такую сложную вязь», но слова застряли у него в горле.

Он нервно сглотнул.

Непонятные символы, казавшиеся мгновение назад бессмысленной калякой, вдруг преобразились. Забытые, но знакомые с первого взгляда черты вспыхнули в его памяти с невероятной отчётливостью.

"При компиляции или исполнении программы для выполнения определенных команд мы вызываем соответствующую функцию..."

Когда людям грозила опасность, им требовалась магия или физическая сила, и тогда они с помощью рун запрашивали энергию у вымышленного божества.

Символы, начертанные Кларенсом, с точки зрения программиста представляли собой не что иное, как незавершённый, оборванный вызов функции!

Илай почти выхватил перо из рук Кларенса и молниеносно пририсовал к рунической вязи два недостающих элемента — в начале и в конце.

Произошло чудо.

Угольно-чёрные росчерки на бумаге на мгновение дрогнули и мигнули, точно зависшее окно операционной системы. Наступила секундная тишина, после чего колоссальная, неудержимая магия хлынула наружу —

И вся до последней капли ушла глубоко в землю владений Фрэнсиса прямо под колёсами их экипажа.

http://bllate.org/book/20495/4762933