Первые лучи рассвета мягко озарили темно-серые каменные фасады. Фейс, крупнейший город земель Фрэнсиса, медленно пробуждался ото сна.
Через городские ворота тянулся купеческий караван. Путники выглядели плачевно: у многих сквозь одежды проступали свежие повязки, а на бортах повозок темнели глубокие царапины, похожие на следы мощных звериных когтей. Сразу видно — в пути не повезло столкнуться с тварями.
— Ну и проклятое место! — сплюнул один из торговцев, всё ещё кипевший от злости. — Захолустье дикое...
Глава каравана предостерегающе смерил его тяжёлым взглядом:
— Предыдущий умник, болтавший без оглядки, не просто лишился доступа в Лавку товаров Фрэнсиса — из-за него наценку в два раза взвинтили для всех купеческих гильдий без исключения. Вспомни, какую прибыль тебе приносят эти редкие диковины, и засунь свои проклятия куда подальше.
Сопровождающие дружно обернулись к ворчуну. Под десятком осуждающих взглядов тот мгновенно вспыхнул и налился густой краской.
— Виноват, старшой, — процедил он сквозь зубы, отчаянно пытаясь спасти остатки уязвлённой гордости. — Постараюсь держать при себе... очевидные вещи.
«Фрэнсис — дикий, забытый богами край! Ладно ещё зверьё здесь лютует, так и народ сплошь дикари...»
Купец с отвращением вспомнил крестьянина, который на его глазах одним взмахом топора перерубил надвое огромного зелёного полоза. Он-то поначалу принял того мужика за благородного мастера меча, а оказался обычный деревенский топорник, обделённый умом, но наделённый бычьей силой.
Злость так и читалась на его физиономии. Старший каравана молча взял недовольного на заметку, твердо решив выгнать его из гильдии сразу по возвращении в столицу. В торговом деле дуракам не место.
Земли Фрэнсиса отличались огромными просторами и редким населением. Фейс, расположенный всего в полудне пути от замка правителя, занимал колоссальную территорию: здесь даже второстепенные улицы шириной не уступали Главным проспектам столицы.
Караван осторожно придерживался правой стороны дороги. В отличие от остальных земель Планетарной Империи, где простолюдины уступали дорогу чиновникам, чиновники — дворянам, дворяне — королевскому роду, а те — Святому Престолу, в Фейсе действовало строгое правило: любое движение, от тяжелых повозок до пешеходов и скота, осуществлялось исключительно по правой полосе. Стоило кому-то без веской причины пересечь невидимую белую черту посередине, как патруль Защитной армии тут же препровождал нарушителя в Инспекцию — особый орган, созданный на базе местной тюрьмы.
Наказания разнились: местных жителей обычно отправляли на полдня подметать улицы, а чужестранцам вдобавок ко всему могли ограничить въезд в город.
Такое странное, на взгляд чужаков, правило появилось во времена первых купеческих гильдий, пронюхавших о местных товарах. Тогда внешний мир всё ещё свысока смотрел на Фрэнсис, считая его «глухим медвежьим углом», и прибывшие торговцы вели себя разнузданно. В результате один из купцов чуть не сбил рогатым конем маленького молодого господина, который «не сидел сложа руки в замке».
Илай, всего лишь приехавший взглянуть на Лавку товаров Фрэнсиса, в тот день оказался подхвачен на руки проворным стражником. Слегка перепугавшийся и помрачневший мальчик тут же решил приблизить реализацию градостроительных планов в части дорожного движения.
А ведь изначально он полагал, что свободных пространств в городах Фрэнсиса вполне достаточно, и планировал заняться дорожной сетью попозже, когда подрастёт. Однако выяснилось, что если подданным Фрэнсиса жесткие рамки особо не требовались, то заезжим купцам они были жизненно необходимы.
Так в Фейсе появился первый свод правил дорожного движения. Эффект оказался поразительным: первое время мостовые города сияли безупречной чистотой. Довольны остались все — от правителя и знати до простых горожан, поэтому опыт планировали распространить на всю территорию Фрэнсиса.
Купцам же, пусть даже в душе они кипели от гнева, приходилось с наигранной улыбкой хлопотать об отмене ограничений — ведь Лавка товаров Фрэнсиса, торгующая уникальными предметами с чужестранцами, находилась только в Фейсе.
То, чему нет замены, всегда ценится на вес золота.
Глава каравана тихо вздохнул, вспомнив собственное печальное прошлое, когда ему под присмотром хищно посматривающих рыцарей пришлось до блеска выскребать ступени административного корпуса.
Вдруг издалека донёсся размеренный, чеканный шаг. По улице, словно от брошенного в воду камня, пробежала волна оживления. Горожане по обеим сторонам дороги зашептались, на лицах людей проступало изумление.
Глава каравана поднял руку, останавливая движение. Обернувшись к своему помощнику, не раз совершавшему переход между столицей и Фейсом, он спросил:
— Что происходит?
— Понятия не имею, — пожал плечами тот. — Каждый раз, приезжая во Фрэнсис, я нахожу здесь что-нибудь новенькое.
Купец нахмурился.
Вскоре в конце улицы показалась колонна.
Воины в вороненых доспехах восседали на могучих конях, с чьих голов срывались сполохи чёрного пламени. Отряд занимал ровно половину проезжей части, двигаясь почти впритирку к разделительной линии. Издали казалось, будто сквозь брешь в пространстве на улицу проливается густая чёрная мгла.
Сомнений быть не могло — перед ними шла Личная гвардия правителя, элита войска Фрэнсиса. В крае, где на пятьсот человек едва ли сыщется один маг или мастер меча, здесь практически каждый обладал редким даром и сокрушительной силой. На поле боя эти воины превращались в смертоносный клинок, наводивший ужас на любых врагов.
Обычно порядок поддерживала Защитная армия, а гвардейцы почти не показывались перед горожанами, тем более в таком стройном порядке посреди самого обычного утра.
— Личная гвардия лорда!.. — ахнул юноша с тюком за плечами, указывая пальцем на воинов. В следующее мгновение на его рукаве мелькнула тень.
Тень? Парень опешил.
Следом за первой метнулись десятки других. Они сменяли друг друга столь стремительно, что напоминали солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь дрожащую на ветру листву, или отблески драгоценных камней на пышных подолах знатных дам.
А затем свет на мгновение померк.
Юноша вскинул голову, и его зрачки сжались в точку.
Парящие высоко в небе коричневые грифоны казались мелкой мошкарой рядом с исполинским белым великим драконом. Его белоснежное тело заслонило собой почти весь небосвод. Дракон летел настолько низко над землёй, что парень смог различить холодный стальной блеск чешуек на его брюхе — чешуек мифического создания, о котором раньше слагали лишь легенды.
Расправив крылья, великий дракон летел чуточку впереди отряда чёрных всадников, словно ведя за собой бурлящую тёмную реку.
И эта река вихрем пронеслась по улицам Фейса, устремляясь к далекой долине, названной в честь столь опасных крылатых исполинов.
Мощные чары защиты от ветра удерживали бушующие потоки воздуха, а потому сине-фиолетовые ирисы, вплетённые между ледяными шипами на голове дракона, лишь едва затрепетали.
Илай восседал на спине Риза. С высоты птичьего полёта ему отлично просматривалось, как отряд личной гвардии контрастным чёрным пятном вклинился в густой лес у подножия долины, а грифоны, хлопая крыльями, начали опускаться на заснеженную поляну. Однако Риз без колебаний пролетел мимо них.
Целью гвардейцев были элементальные самоцветы, а цель Илая кролась в ином.
Он устремил взгляд на возвышающиеся неподалёку серые скалы. Из-за своих исполинских размеров Риз не мог приземлиться на узком горном пике. Гибкий стебель на запястье мальчика, казалось, уловил его мысль и осторожно высунул тонкий зелёный кончик из манжета, плотно подвязанного Миной.
Илай с лёгкой улыбкой коснулся пальцем верхнего листика:
— Ты и сегодня донесёшь меня, да?
Не успел он погладить побег ещё раз, как Риз неожиданно заложил резкий вираж вниз, а затем взмыл вверх, выдав крайне недовольное, рокочущее рыкание.
Илай отчетливо увидел, как какой-то похожий на лисицу магический зверь, мирно пивший воду у ручья, от этого рева с перепугу ласточкой нырнул в горный поток.
При всей своей величественности Риз в душе оставался жутко ревнивым и капризным драконьим малышом. Впрочем, задобрить его не составляло труда. Илаю стоило лишь наклониться и ласково обнять его за шею, как дракон мгновенно сменил гнев на милость, решив простить дерзкое магическое растение, покусившееся на его законные права.
Шустрый стебелёк слегка извился и еще немного высунулся из рукава.
Успокоив Риза, Илай поднялся на ноги, потянулся и устремил взгляд на стремительно приближающуюся горную вершину.
— Вперёд.
Едва прозвучал этот короткий возглас, как мгновенно разросшаяся зелёная плеть метнулась со спины дракона прямо к обнажённым скалам. В то же мгновение тонкая фигура мальчишки оттолкнулась от чешуйчатой кожи и шагнула в пустоту.
Заснеженный лес и переплетение сухих ветвей приближались с пугающей быстротой. Илай сжал губы. В свободном падении встречный ветер откинул пряди с его лба, обнажив холодные, резкие черты лица и упрямый изгиб бровных дуг.
Черты лица Илая от природы несли в себе холодноватое изящество — красивые, чёткие, с острой, почти опасной точёнкой линий. Впрочем, юный возраст и постоянная тёплая улыбка в глазах скрадывали это впечатление, делая его облик намного мягче.
Едва падение увлекло его ниже уровня скалистого пика, как в правое запястье с силой въелась натянутая плеть. Помятуя горький опыт в долине гномов, где натянутый стебель едва не вывихнул ему сустав, Илай сориентировался мгновенно: левая рука тут же перехватила влажную, прохладную лозу, деля нагрузку пополам. В воздухе вычертилась безупречная дуга. Стремительно сокращающийся побег подбросил его вверх с самой нижней точки траектории. Выждав идеальный миг — едва перелетев намеченную площадку, — Илай сгруппировался, напряг мышцы пресса и, совершив изящный кувырок, устойчиво встал на плоский уступ.
«Отлично, — с удовлетворением отметил он про себя. — Посадка получилась на редкость эффектной».
Переведя дыхание, Илай поднялся и смахнул со своей одежды каменную пыль. Для волшебной лозы второй дальний перелёт дался куда проще первого: зелёный побег и не думал вяло уползать обратно в рукав, а вместо этого заботливо похлопал хозяина по спине там, куда тот не мог дотянуться сам.
— Спасибо, — искренне улыбнулся Илай, прищурив глаза.
Стебелёк, будто смутившись, осторожно обвился вокруг его указательного пальца. Сидящее рядом кольцо слегка блеснуло откликом, словно приветствуя соседа.
Илаю вдруг подумалось, что его компашка маленьких спутников постепенно разрастается: вечно витающий в небесах Риз, кротко живущий на запястье побег да загадочное кольцо, почти не подающее признаков жизни. Магический зверь, волшебное растение и алхимический артефакт — набор становился всё более экзотичным, и ни одного повтора.
Размяв затекшее запястье, мальчик огляделся по сторонам.
Здешний пейзаж ничем не отличался от того, что он видел три года назад с высоты птичьего полёта, восседая на драконьей птице. Валун, некогда расколотый надвое ударом копыта бараньерогого оленя, всё так же покоился на прежнем месте. Его излом припорошил тонкий слой снега, из-за чего цвет обнажённой породы проглядывал с трудом.
Пора таяния снегов в землях Фрэнсиса ещё не наступила. У подножия сугробы легко закрывали лодыжку — почему же здесь, на такой верхотуре, покров казался едва заметной позёмкой?
Илай подошёл ближе и смахнул белую пудру. Под его пальцами показалась угольно-чёрная порода.
Каменный уголь.
Он сдёрнул со своей спины серо-бурый посох и со всего маху вогнал его набалдашник в скалу. Дерево выдержало проверку на прочность: после столь варварского удара на нём не осталось ни царапины, а вот в каменной толще образовалась ощутимая выбоина. Отпихнув носком сапога крошево, Илай без особого удивления убедился, что под тонким серым налётом скрывается всё та же угольная тьма.
Мальчик выдохнул облачко пара. Сколько там, говорите, была высота этой вершины?
Внезапно струна опасности в его сознании натянулась до предела. Волосы на затылке встали дыбом. Прежде чем разум успел осознать угрозу, инстинкты заставили его метнуться в сторону. В следующее мгновение прямо в выбоину, оставленную посохом, с рёвом ударил огненно-рыжий шар. Раздался оглушительный взрыв. Ошмётки угля и сноп искр разлетелись во все стороны, и Илаю пришлось прикрыть лицо полой плаща, чтобы не задохнуться в этой вспышке.
Закашлявшись от едкого дыма, он на ходу извлёк из Системного пространства последнюю карту обнаружения опасности и активировал её на себе.
«Сплоховал... Надо было использовать ещё перед прыжком с дракона».
Илай вскинул голову к месту, откуда прилетел заклятый снаряд. На скальном выступе возвышался массивный одноглазый чёрный волк. Его мощная туша превосходила ростом самого мальчика. На кончиках торчащих ушей плясали языки багрово-чёрного пламени, а из пасти вместе с горячим дыханием вырывались искры.
Огненный волк — один из самых опасных видов магических зверей Долины Драконьего Хребта, обладающий врождённым сродством к стихии огня. Обычно эти твари обитают в глубинах долины и отличаются крайним прагматизмом: нападают только на лёгкую добычу, избегая опасности.
Судя по всему, недорослый человеческий мальчишка в их глазах выглядел идеальной, безобидной жертвой.
Илая посетила не совсем своевременная мысль: а не преследует ли его в последнее время чёрная полоса? Может, стоит пожертвовать одну десятерную молитву, чтобы очистить карму и хотя бы немного подтянуть свою удачливость до уровня европейца?
Собираясь разбивать камни, он не стал брать с собой изящный посох семьи Кёртис, заточенный под смертоносные чары, а прихватил штуковину, которая внешне больше походила на дубину для ближнего боя.
Этот монументальный посох он отрыл в кладовых замка Фрэнсиса. Артефакт усиливал магию дерева, но вокруг, за исключением ютившейся на запястье лозы, простирались лишь голые скалы. Ни единого кустика, не говоря уже о боевых магических растениях.
Огненный волк не дал ему времени на раздумья. Тварь осторожно сделала крошечный шаг вперёд и прижала туловище к земле, готовая к броску.
Классическая стойка хищника перед атакой.
Илай упёрся ладонью в камни и слегка согнул ноги, готовясь оттолкнуться.
Поразглядывав силуэт слабого на вид человечка пару мгновений, зверь не выдержал. Въевшаяся в кровь лютость взяла верх: мускулы на загривке натянулись, как струны. Но едва волк толкнулся для прыжка, из-под снега вырвалась зелёная плеть и мёртвой хваткой обвила его заднюю лапу.
Внезапная помеха заставила тварь с маху зарыться мордой в сугроб. Виновница падения гордо пошевелила заострённым кончиком, словно хвастаясь своей проворностью.
Это был стебель с запястья Илая: пока мальчик опирался о землю, волшебная лоза прошмыгнула под снежный покров и затаилась прямо под лапами монстра.
Воспользовавшись заминкой врага, Илай мгновенно вскочил. Он взмахнул посохом, в его разуме молнией прошмыгнули знакомые комбинации магического кода. Магический круг под ногами не успел толком проявиться, как тут же рассеялся, а с навершия оружия сорвалась тонкая, как игла, водяная стрела, пробившая шкуру зверя.
Огненный волк взревел от боли и ярости.
Илай не отличался излишним милосердием. Не обращая внимания на хлещущую из раны кровь, он поднял посох, чтобы добить тварь. И тут благодаря карте обнаружения опасности до его слуха донёсся шорох множества когтей, сминающих снег. Переведя мрачный взгляд вниз по склону, мальчик почувствовал дурное предчувствие.
А подобные предчувствия в его жизни сбывались с завидным постоянством.
Снизу прилетел огненный шар, неловко грохнувшийся рядом с запутавшейся лапой раненого волка. Боясь пламени от природы, стебель спешно ретировался тем же путём обратно на запястье хозяина и обиженно закрутился спиралью.
Вскоре на скале показались новые свирепые хищники. Илай с тихим отчаянием наблюдал, как они выходят из-за уступов один за другим — словно им не было конца.
«Моя удача точно пробила дно, надо срочно крутить десятку, пока не поздно... Как вообще можно было с ходу налететь на целую стаю огненных волков?!»
Стая расступилась, и вперёд вальяжно выступил гигантский вожак, на голову превосходивший своих сородичей. Выздоровевший подбитый волк кое-как поднялся и, ковыляя, подполз к вожаку, жалобно зализав ушибленную лапу.
Будь на его месте милый домашний щенок, зрелище выглядело бы трогательно, но когда подобные нежности устраивает туша размером с быка, становится как-то не по себе.
«Дьявольщина», — сохраняя бесстрастное выражение лица, подумал Илай. Будь у него сегодня посох с элементальным самоцветом льда, раненая бестия уже легла бы навечно, и численность вражеской стаи сократилась бы хоть на единицу.
Хуже всего то, что в запасе оставалась лишь одна Карта точечной телепортации, причём с привязкой к мастерской Кларенса. Тот наверняка работал у себя в этот час, и без крайней необходимости пугать парня не хотелось.
Илай плавно убрал серо-бурый посох в чехол за спиной и извлёк из Системного пространства единственную карту, от которой исходило глубокое фиолетовое свечение.
Карты предметов ранга «Редкий» и выше после использования можно было убирать обратно в Системное пространство.
В его ладони вырос серебристо-белый Посох Надзирателя. Длина артефакта превышала рост Илая раза в два, но стоило мальчику слегка приподнять его, как древко послушно уменьшилось, став лишь чуть ниже владельца.
«Вот что значит "Драгоценный предмет". Редкая отзывчивость!»
С момента получения этой удобной карты Илай пускал Посох Надзирателя в ход всего раз — когда колдовал над посевами на Экспериментальном поле. Тогда артефакт показал себя весьма посредственно, уступив даже тому посоху, что семья Кёртис подарила ему под магию воды. Впрочем, Илай списал всё на собственную неопытность: мол, сам не сумел раскрыть потенциал растущего артефакта.
Ну не может же «Драгоценная карта» быть плохой? Разумеется, нет!
Илай лёгким движением кисти закрутил Посох Надзирателя, и его навершие с глубоким тёмно-фиолетовым самоцветом нацелилось прямо на стаю.
Если на посохе с мутировавшим элементальным самоцветом льда его сродство к магии воды выливалось в подобие сплошного оледенения, то на что окажется способен этот артефакт, увенчанный пока не опознанным кристаллом?
В разуме Илая каскадом прошмыгнули сложные цепочки магического кода. Прямо у его ног мгновенно развернулся исполинский фиолетовый круг. Восходящие потоки воздуха, напитанные диковинными рунами, заставили взвиться полы его плаща и подхватили пряди волос. Почувствовав странное головокружение, мальчик опустил веки; ему показалось, будто он медленно отрывается от земли. Он и не подозревал, что в эту минуту его глаза, вспыхнув холодным, глубоким сиянием, стали похожи на два гранёных аметиста, мерцающих в полумраке.
Солнечный диск окончательно затянула пелена туч.
Один из легионеров, притаившийся в густолесье, словно что-то почувствовав, вскинул голову — и в его медово-рыжий глаз опустилась первая пушистая снежинка.
Чуя неладное, вожак стаи занервничал: он то и дело скреб когтями наст, оставляя на белом ковре глубокие борозды. Первобытный инстинкт требовал немедленно поджать хвост и убираться восвояси, однако за спиной дышали в затылок молодые, полные сил сородичи. Эти хищники, поджидавшие любого промаха вожака, ни за что не отказались бы от мести за погибшего брата.
Припадая к земле, поджарый серо-зелёный волк — лишь немного уступавший вожаку в размерах — вскинул морду и затянул тоскливый, протяжный вой. Эхо подхватило этот клич, и один за другим к нему присоединились остальные звери. Вожак понимал: это не просто вой, это требование.
Если он прямо сейчас не разорвёт слабого человеческого детёныша, стая вихрем промчится мимо него, обрушит на добычу свои клыки и когти, а затем сразу же лишит его права на лидерство.
Напасть на беспомощного с виду чужака или бросить всё и сбежать, потеряв статус альфы?
Для огненных волков, привыкших жить по законам стаи, выбор был очевиден.
Вожак оскалил сабельные клыки. Его белоснежные лапы охватили языки багрово-чёрного пламени, и с каждым судорожным вздохом из пасти вылетали снопы искр.
Самоцвет на Посохе Надзирателя отозвался мягким, пульсирующим свечением.
Обрушив на камни всю массу своего тела, вожак рванулся вперёд, пылая сплошным огненным комом. Он стремительно приближался к Илаю, застывшему на краю обрыва, готовый испепелить его в одно мгновение.
И в этот миг Илай вскинул взор.
Из самого навершия посоха сорвался лютый, ледяной шквал, несущий в себе хлопья снега величиной с птичье перо. Вожака мгновенно подхватило этим вихрем. Настоящая миниатюрная метель закружила всю стаю: готовых к броску молодых волков подбросило мощным потоком воздуха и швырнуло далеко назад, на самый край скальной площадки.
Голая вершина, ещё мгновение назад прикрытая лишь тонким настом, в мгновение ока заплыла глубокими сугробами. Выйдя из странного, отрешённого состояния, Илай опустил взгляд и обнаружил, что снег доходит ему до самых лодыжек.
Ошеломлённый, он воззрился на свой артефакт. Прежде скромный, почти чёрный камень теперь пылал густым, густо-фиолетовым светом.
«Оказывается, дело вовсе не во мне! Я не был слишком слаб, чтобы раскрыть его силу... Просто этот посох — чистое, бескомпромиссное оружие!»
Ну да, Посох Надзирателя. Одно название говорит за себя: строгий и холодный в обычное время, но в бою способный стереть противника в порошок.
Илай с трудом выпростал ноги из сугроба. Снег лёг неравномерно, так что мальчик, проваливаясь и спотыкаясь, побрел к ближайшему холмику и осторожно ткнул носком сапога торчащий из-под наста бок.
Туша не поддалась. Илай удивлённо вытаращился: за те считанные мгновения, что бушевал шквал, зверь успел промёрзнуть насквозь. Мальчик поднял глаза — весь крутой склон был усеян застывшими тушами волков.
От этой картины у него надолго перехватило дыхание.
«Нечего сказать, "Драгоценная карта" — вещь страшная... Хоть бы мне в следующей десятерной выпало десять таких!»
Налюбовавшись делом рук своих, Илай повернул назад. Но едва сделав шаг, он нахмурился. Он поднял ногу и наступил снова — под подошвой отозвался твёрдый камень.
«Постойте... Когда я прошёл здесь в первый раз, наст под ногами был мягким?»
Догадка молнией прожгла разум. Он метнулся к той самой выбоине, где впервые раскопал уголь, и провел ладонью по поверхности. Тонкий слой снега — ровно такой же, как и в самый первый раз. Илай сорвал перчатку и приложил обнажённую ладонь к углеродной толще. От угольно-чёрного массива исходило явное, живое тепло.
Он изумлённо замер.
Не веря своим глазам, Илай поднял руку. На коже остались испачканные сажей крошки. Приглядевшись к обнажённой породе, он наконец заметил едва различимое пульсирующее свечение.
В самой глубине угольного пласта меланхолично переливалась крошечная галактика — точь-в-точь как внутри магических самоцветов.
***
Нынче после полудня в поместье Лопп снова пожаловал юный господин — без всякого предупреждения. Кларенс, знавший, что у Илая на это утро намечены важные дела, пребывал в полном недоумении. Не успел он выйти к воротам, как подбежавший Илай с ходу цапнул его за рукав и потащил в сторону мастерской, успевшей за последнее время изрядно разрастись.
— Ты разве не ушёл с личной гвардией в Долину Драконьего Хребта? — сметённо выдохнул Кларенс.
Ответом ему был лишь сухой, оглушительный стук захлопнувшейся двери.
Илай сдёрнул из-под плаща тяжёлый мешок и бухнул его прямо на прямоугольный верстак в центре помещения. Содержимое отозвалось глухим, массивным гулом.
Кларенс подошёл ближе и ослабил завязки. Вглядевшись в содержимое мешка, он перевёл озадаченный взгляд с чёрных камней на Илая и застыл с таким видом, будто у него образовалась сотня вопросов разом.
Но Илаю было не до расспросов. Он подхватил один из углей и швырнул его в камин, где ещё теплились остатки дров. Выждав пару минут, мальчик привычным движением цапнул со стойки кузнечные клещи Кларенса и выудил кусок обратно.
Тёмная порода успела разогреться докрасна и теперь ровно чадила оранжево-алым жаром, извергая крошечные язычки пламени.
Илай облегчённо перевёл дух.
Всю дорогу сюда его терзали мрачные думы: а что, если здешний уголь вовсе не горит? Он уже морально готовился выслушивать нотации от Ферии и выдумывать новые способы выжигания древесного угля. К счастью, пусть местная природа и внесла свои коррективы во внешний вид породы, суть и свойства ресурса остались прежними.
— Это ещё что такое? — поражённо уставился Кларенс на тихо полыхающий кусок на полу.
— Каменный уголь, — вымолвил Илай. Напряжение спало, и он чувствовал невероятную лёгкость. Пихнув уголёк к ногам Кларенса, мальчик шутливо добавил: — Подарок на день рождения. Ну как, нравится?
Разумеется, Кларенсу подарок понравился! Едва Илай обронил, что эта штука — важнейший компонент для производства той самой гномьей «стали», как взгляд мастера на невзрачные булыжники изменился с недоуменного на пламенный и нежный.
— Но... — Кларенс пересчитал скромную горсть угля в мешке. — Это что, всё?
Илай загадочно поднял указательный палец и с улыбкой качнул им из стороны в сторону. В его глазах плясали задорные искорки.
— В твоём распоряжении... примерно половина горы.
***
Дорогой домой Илай продолжал размышлять о том, как лучше пустить добычу в оборот.
Будучи студентом-второкурсником, он во время матмоделирования разгребал похожую задачку с анализом данных. Задача была мудрёной, и он до сих пор помнил условие: требовалось сравнить три способа получения синтез-газа из угля. В тех жестких рамках они выбрали водяной газ.
Однако сейчас он нацелился на иной вариант — тот, который они тогда отбросили за ненадобностью: коксовый газ.
Коксовый газ являлся побочным продуктом коксования. Это среднекалорийное топливо в его прежнем мире использовали для нагрева промышленных печей, и для Первого металлургического завода Фрэнсиса оно подходило идеально. А сам кокс, получаемый в процессе, служил отличным твёрдым топливом и использовался для футеровки мартеновских печей.
Выходила идеальная цепочка: один металлургический завод мог перерабатывать уголь без остатка, пуская в дело каждую крошку.
Илай подходил к замку Фрэнсиса в самом благодушном расположении духа... пока не заметил в их с Кларенсом любимой беседочке Дилана. Тот, вместо того чтобы потнеть над бумагами в кабинете или объезжать владения, вальяжно восседал в тени.
А за его спиной вышагивал тот самый гвардеец с медово-рыжими глазами.
«Так... У меня снова дурное предчувствие».
На какое-то мгновение Илаю до смерти захотелось дать дёру. Увы, шума от посадки Риза спрятать было нельзя. Дилан уже заметил его, поманил пальцем и подарил точно такую же «доброжелательную» улыбку, какой обычно подчуствовала его Ферия.
Набрав в грудь воздуха, Илай с наигранным хладнокровием направился к беседке.
— Слыхал я, ты снова сбежал? — с ходу огорошил его Дилан. И, не давая мальчику опомниться, тут же добавил: — Твоя мать уже в курсе. Хочешь послушать, что она думает по этому поводу?
Что ж, дело дрянь, выкрутиться всё равно не выйдет. Илай взобрался на своё любимое кресло, уныло подпёр щеку кулаком и вздохнул:
— И на сколько меня заперли?
— Пока снег не сойдёт.
Илай обомлел. Если память ему не изменяет, сейчас в землях Фрэнсиса стоят самые лютые стужи! До оттепели — никак не меньше месяца!
Он попытался воспротивиться:
— Да ты не можешь...
— Я-то, конечно, не могу, — Дилан бесцеремонно отправил мальчику в рот спелую ягоду, расплывшись в откровенно злорадной ухмылке. — А вот твоя матушка — запросто.
В их семействе установился чёткий порядок: с Олином отношения были прохладными, на Илая у Дилана рука не поднималась, а потому единоличным правом налагать взыскания владела Ферия. Её слово было законом.
День не задался с самого утра: сначала схватил не тот посох, потом едва не угодил в зубы волкам, а под конец схлопотал целый месяц домашнего ареста.
Последний удар выбил его из колеи куда сильнее, чем первые два вместе взятые. Мальчик мрачно уставился на гвардейца с медово-рыжими глазами, который изо всех сил старался слиться с местным пейзажем.
— Скорпи, ты вообще-то мой личный телохранитель.
Как можно доносить собственному господину?! Предательство! Наглый, вопиющий донос!
Скорпи смущённо почесал затылок, изобразив невинную улыбку, но ответ прозвучал совсем без раскаяния:
— А кто без единого слова бросил свою гвардию?
Слова «без единого слова» он процедил сквозь зубы, явно сдерживая досаду.
Илая обдало стыдом. Если память не подводила, в первый же день знакомства с гвардейцами он торжественно поклялся Скорпи, что не станет сбегать по-тихому, как это вечно делал Дилан. Не прошло и десяти дней — а обещание уже пошло прахом.
— Ладно, — суховато буркнул Илай. — На первый раз прощаю.
Видя, как ловко мальчик перевернул всё с ног на голову, Дилан задорно расхохотался. Даже Скорпи не удержался от улыбки.
Отсмеявшись, Дилан слегка трепал сына за щеку и принял более серьёзный вид:
— И всё же, почему ты удрал? Должна же быть причина?
Ну вот, началось.
Скорпи, сообразив, что разговор переходит в сугубо семейное русло, предлогом откланялся и тактично удалился.
— Вот ради чего, — Илай вытащил единственный кусок угля, который не оставил в мастерской Кларенса.
В отличие от Кларенса, у которого на лице было написано откровенное недоумение, Дилан обладал куда бо́льшим житейским опытом. Едва взяв камень в руки, он изменился в лице.
— Магическая эссенция?! — не удержавшись, поражённо воскликнул Дилан.
Илай впервые услышал, что сгустки внутри самоцветов называют «магической эссенцией». Прежде он окрестил их про себя концентрированной маной.
— Помнишь, мы гадали, почему на захудалых землях возле жилы огненных самоцветов происходят странности? — напомнил Илай. — Там ведь магия заставила ирисы зацвести на пять месяцев раньше срока.
Дилан кивнул. Он и сам ломал голову, отчего подобный аномальный всплеск случился исключительно в Долине Драконьего Хребта, и даже отправлял туда личную гвардию. Впрочем, разведка доложила: окружение абсолютно стабильно, вся чертовщина исходит исключительно от самого месторождения.
Это казалось абсолютным нонсенсом. Без мощной подпитки жила самоцветов попросту не могла возникнуть — это всё равно что строить замок на воздухе, без единой опоры.
— Но ведь если магия в почвах Фрэнсиса постепенно угасает, значит, когда-то она била ключом! А раз так... — Илай сделал паузу. — На наших землях просто обязаны быть жилы самоцветов! Неважно, сформировались они окончательно или всё ещё зреют в недрах.
Обычно месторождения самоцветов выдают себя природными аномалиями, соответствующими их стихии, и найти их не составляет труда. Но во Фрэнсисе за столько лет не отыскали ни единой жилы. Пусть даже территория огромна, а населения мало, подобная слепота — аномалия сама по себе.
Отсюда напрашивался смелый вывод: как только уровень магии в земле падал ниже критической отметки, незрелые жилы начинали отдавать накопленную силу обратно «материнской» почве, питая её. Вычерпывая свои запасы до дна, самоцветы деградировали, теряли структуру... пока не превращались в обычный каменный уголь.
К слову, когда Илай применил карту «Малая жила элементальных самоцветов неопределённого типа», точка появления жилы сместилась почти на двести метров от выбранного места. Теперь он сильно подозревал, что карточка не создавала недра с нуля, а лишь подпитывала маной уже существовавшую здесь, истощённую жилу.
Желая подкрепить свою гипотезу, Илай добавил:
— Помнишь, когда урожаи на полях упали, в Долине Драконьего Хребта всё равно пышно росли дикие ягоды, цветы и грибы?
Он прекрасно помнил, как сын Даньи бегал в долину за грибами.
Глядя, как меняется выражение лица Дилана, Илай понял: чаша весов в разуме отца склоняется в его пользу.
Побалтывая ногами, мальчик глотал горячий чай. Приятное тепло разливалось по пищеводу, согревая желудок, и во всём теле воцарилась уютная нега.
— Ладно, я пойду, — Илай спрыгнул с кресла.
Сад Ферии опоясывал замок почти со всех сторон. Огнув поворот, Илай от неожиданности замер: неподалёку стояли мужчина и женщина. Мужчина с жарким запалом что-то доказывал спутнице, а та стояла спиной к Илаю, оставаясь совершенно безучастной.
— Мина? — неуверенно позвал он.
Женщина обернулась — действительно Мина.
А вместе с её поворотом открылось и лицо собеседника. Скорпи.
«Они-то где успели сойтись?»
— Юный господин, — Мина без колебаний бросила Скорпи и подошла к мальчику. — Я как раз шла вас искать.
Илай подозрительно перевёл взгляд с улыбающегося Скорпи на невозмутимую Мину и в лоб спросил:
— Скорпи за тобой ухлёстывает?
Мина явственно опешила и сбивчиво запротестовала:
— Что вы, юный господин! Ничего подобного!
Всегда собранная, сдержанная Мина от одной-единственной фразы потеряла самообладание — и это говорило лучше всяких слов.
— А Скорпи неплох, — с видом знатока заметил Илай и, прежде чем служанка сгорела от смущения, перевёл тему: — Я проголодался, Мина.
Вскинув глаза, он обнаружил, что Скорпи уже и след простыл.
Илай поплёлся следом за служанкой. На каменной дорожке по какой-то причине всё ещё лежал нерасчищенный снег. Мальчиком овладело детское озорство, и он принялся аккуратно ступать след в след за Миной.
Внезапный приступ тошнотворной темноты заставил его пошатнуться. Илай с трудом удержался на ногах и согнулся пополам, выжидая, пока кружение перед глазами уляжется. Мина замешкалась, заметя неладное, и в два шага оказалась рядом:
— Юный господин, вам плохо?!
Илай слабо отмахнулся и глухо пробормотал:
— Всё в порядке...
Он решил, что всё дело в пропущенном обеде — подскочил уровень сахара, вот голова и пошла кругом. Надобно лишь немного передохнуть.
Мина понятия не имела, что такое гипогликемия, но у неё нашлось своё универсальное средство:
— Хотите стеклянную карамельку? Данья приготовила новые, с розовой эссенцией. Госпоже они очень понравились.
В её представлении сладость была способна исцелить любую кручину.
Илай едва заметно кивнул.
— Постойте здесь секундочку, я мгновенно!
Её торопливые шаги быстро стихли вдали.
Туман в голове и не думал рассеиваться. Илай медленно опустился на корточки; перед глазами по-прежнему стояла непроглядная тьма. Странно... при банальном голоде приступ проходит куда быстрее.
Спустя вечность чувствительность наконец вернулась в конечности. Мальчик зажмурился и несколько раз моргнул, прогоняя мутную пелену.
И в следующее мгновение его зрачки сузились.
На девственной белизне нерасчищенного снега алели два ярких, пугающих пятна.
Под носом разлилось что-то липкое и горячее. Не успел Илай осознать, что происходит, как третья капля сорвалась с его подбородка...
И с тихим плеском канула в сугроб.
http://bllate.org/book/20495/4706156
Готово:
