— Помнишь Обри? — спросила Кэти.
— Кого? — переспросил Шон. Согнувшись в три погибели, он с опаской поправил на носу очки для чтения, чтобы те не соскользнули.
— Тот жиртрест, который в школе постоянно запирал тебя в шкафчике, — небрежно бросила она.
— Чего?! Его что, до сих пор не выперли? — с недоверием уставился на неё Шон.
— С какой стати его выгонять? Он же не вылетал на повторный год четыре раза подряд, как ты, — удивилась Кэти.
— Нет в мире справедливости, — поперхнулся Шон, но тут же возмущённо добавил (заступаясь за прежнего владельца тела): — Ну учился я паршиво, и что? Зато дисциплину не нарушал, учителей слушался — более примерного ученика во всей школе было не найти! И каков итог? Меня — на выход, а этот хулиган цветёт и пахнет! За гранью моего понимания...
Кэти закатила глаза:
— Сдать пару предметов не мог — это ты называешь «учился паршиво»?
— Ладно, пусть катастрофически паршиво! Но он-то тоже далеко не ангел! До сих пор не пойму, с чего он именно ко мне прицепился?
— Да потому что на тебе пахать можно было! — отрезала Кэти. — Ни сдачи дать, ни огрызнуться. Помнишь третий класс? Он на тебя только взглянул, а ты от страха маршевым шагом сам в шкаф зашёл и за собой дверцу захлопнул!
— Э-э... Серьёзно? Я был настолько тюфяком? — изумлённо пробормотал Шон.
Он мысленно ковырнул воспоминания прежнего Шона... Тот и впрямь оказался редким трусом. Парню стало даже немного не по себе:
— Ну, сейчас-то я бы точно так не поступил!
Кэти, судя по всему, до сих пор закипала при одном воспоминании об этом позоре.
— Будь я на твоём месте, — безжалостно произнесла она, — когда эта тварь впервые ко мне полезла, я бы подскочила, сорвала с него штаны и на всю школу высмеяла его курам на смех копеечный отросток!
У Шона очки чуть не съехали на нос.
Он ошеломлённо уставился на сестру, в очередной раз с искренним трепетом подумав: «... Женщины — это просто кошмар».
— Ладно, проехали. Просто к слову пришлось, — вздохнула Кэти. — Главное, не давай больше никому вытирать о себя ноги. В школе я тебя хоть как-то прикрывала, а в театре придётся самому. Так что держи ухо востро и не стой как истукан, когда бьют.
— Не такой уж я и недотёпа... — пробурчал Шон. А потом не удержался: — И вообще, что за тон? Я, между прочим, твой старший брат!
— Нет, ты — дедушка, — хитро подмигнув, тихо напомнила Кэти.
И, мгновенно сменив выражение лица на самую ангельскую улыбку, помахала кому-то в конце коридора:
— Учитель Грейс!
Женщина средних лет в строгом деловом костюме остановилась и повернулась на зов.
Кэти подбежала к ней и, ничуть не смущаясь, указала на разряженного Шона:
— Это мой дедушка.
Мисс Грейс озадаченно оглядела маленького старичка: глубокие морщины, седые патлы, всклокоченная борода, поношенный пиджак старинного кроя, сутулая осанка... Смотрелся он так, будто одной ногой стоял в могиле.
— Здравствуйте, мистер Флосси. Я Грейс, классный руководитель Кэти, — приветливо вытянула она руку для пожатия.
Шон дрожащей рукой потянулся было в ответ, но вовремя вспомнил, что грим на кисти нанести не успел, и тут же отдёрнул руку назад.
Под недоуменным взглядом учительницы он понизил голос и забормотал дребезжащим, хриплым шепотом:
— Простите... Я тут... руки не помыл...
Грейс изогнула бровь и перевела взгляд на ученицу.
— Дедушке уже скоро восемьдесят, — тут же вставила Кэти.
Связь между преклонным возрастом и немытыми руками уловить было сложно, но перед ней стоял глубокий старик, поэтому учитель Грейс сменила гнев на милость.
Впрочем...
— Кэти, милая, — спросила она, наклонившись к ней, — я же просила прийти твою маму?
— Она заболела, — без колебаний выложила девочка. — Очень тяжело слегла, так что пришлось просить дедушку.
— Оу... Ну хорошо, — слегка нахмурилась учительница, сдаваясь. — Пройдемте в мой кабинет.
Кэти снова подмигнула Шону и, играя роль заботливой внучки, подхватила его под локоть:
— Дедушка, осторожнее, не торопись.
Шон, опасаясь разоблачения, втянул голову в плечи и, семеня ногами, поплёлся следом за Грейс.
В кабинет Кэти не пустили — мисс Грейс намеревалась провести беседу с опекуном один на один.
— Не волнуйтесь так, Кэти — прекрасная девочка, — мягко начала учительница, налив «старику» стакан теплой воды. — У неё отличная успеваемость, живой ум, она очень общительная и позитивная.
Шон осторожно принял стакан, продолжая смиренно прятать лицо. Грим хоть и был убедительным, вблизи мог выдать подвох. Поэтому он старался изображать дремучего, косноязычного старика из глуши: не поднимал глаз и отвечал едва слышным, скрипучим шепотом:
— А... Зачем тогда звали?..
Учитель Грейс помедлила, подбирая слова, а затем решила выложить всё напрямую:
— В последнее время Кэти постоянно ввязывается в конфликты с одноклассниками.
— В конфликты? — не понял Шон.
— В драки. Причём с пугающей регулярностью.
— Ну... молодежь... бывает... — пробормотал он.
— Нет, мистер Флосси, это вышло за рамки обычных детских ссор. На этой неделе она дерётся буквально каждый день. И очень жестоко! Позавчера она клочьями выдрала волосы одной девочке, а три дня назад каталась по земле с мальчишками, словно какой-то уличный сорванец!
Учительница вздохнула:
— Я пыталась поговорить с ней, но она замыкается в себе. Девочка она умная, но ужасно упрямая и скрытная. Я так и не смогла добиться от неё причины. Если это продолжится, я боюсь за её психику. Поэтому я и позвала родственников. Пожалуйста, поговорите с ней дома. Если семье нужна помощь или возникли трудности — вы всегда можете на меня рассчитывать.
Шон опешил. Из рассказов сестры он решил, что речь шла о банальной перепалке или невинной толкотне, а тут — настоящие побоища!
— Я... я не знал... Как же так?.. Кэти... — растерянно выдавил он.
Учитель Грейс сочувственно посмотрела на него:
— Подростковый возраст — сложное время. Не переживайте так сильно. Уверена, если вы по душам побеседуете, всё наладится.
— Спасибо вам большое, учитель Грейс. Обязательно выпытаю у неё все подробности, — искренне поблагодарил Шон. — Если бы не вы, я бы и не догадывался...
— Это моя работа. Хочется, чтобы у Кэти всё сложилось хорошо. Всё-таки, в отличие от своего брата Шона, она очень одарённая девочка.
— Э-э... Шона? — сбился с толку парень, неожиданно услышав собственное имя.
— Да. Как он там, кстати? После того как его отчислили?
— А... Вы его знали? — осторожно спросил Шон. — Да нормально всё. Хоть из школы и вылетел, зато нашёл дело по душе. Работает уже.
— Вот как? Рада за него. Надеюсь, что-то не слишком сложное? — вздохнула мисс Грейс. — Я в свое время была против его отчисления. Каким бы отстающим ни был ребёнок, педагог не должен опускать руки. Но все учителя в один голос твердили, что ему место в специализированной школе... Эх, наверное, они были правы. Обычной школе трудно работать с детьми с... настолько специфическим уровнем интеллекта. И кем же он устроился?
— Актёром, — сквозь зубы выговорил Шон.
— Кем?! — изумилась учительница. — И... у него получается?
Шон почувствовал, как внутри закипает волна праведного гнева. Хоть он и понимал, что мисс Грейс говорила без злобы, быть в очередной раз принятым за дурачка было выше его сил. Ему безумно захотелось сдёрнуть парик, сорвать бороду и наглядно продемонстрировать, кто тут «специфический»!
Но ради Кэти пришлось сжать зубы и укротить порыв.
Сделав глубокий вдох, он выдал с самым таинственным видом:
— Знаете, когда Бог закрывает дверь, он открывает окно. У каждого свой талант. Если хотите, когда у Шона будет премьера, я попрошу Кэти занести вам пару билетиков, чтобы вы сами всё увидели.
— Серьёзно? — Учитель Грейс не верила своим ушам. — Он правда играет на сцене? Кого же? Дерево? Камень?
— Главную роль, — не без гордости отрезал Шон.
— Невероятно... Просто невероятно... — поражённо прошептала она.
Даже оставаясь в образе трухлявого деда, Шон не удержался и расправил плечи. Грудь распирала гордость. Быть актёром и доказывать всем свою ценность — чертовски приятное чувство!
Впрочем, едва они с Кэти покинули территорию школы, завышенная самооценка мгновенно испарилась, уступив место панике.
— Боже мой, на кой чёрт я позвал её на спектакль?! — взмолился Шон, сжимая в кулаке сдёрнутый парик и накладную бороду. — А если режиссёр на репетиции поймёт, что я бездарность, и выставит вон? Или я опозорюсь прямо на сцене?! Это же будет полный крах!
— Ты совсем сдурел? Зачем ты её позвал?! — Кэти с досадой посмотрела на брата. — И вообще, почему ты вечно думаешь о худшем? Почему не представить, как ты блестяще отыграешь роль и вытрешь нос всем этим уродам?
— В прошлый раз, когда я так подумал, мне во сне улыбнулась акула и сказала: «Даже не мечтай, парень», — с кислой миной пробормотал Шон.
Кэти покрутила пальцем у виска: «Что за бред он несёт?»
— Ладно, о чём ещё она с тобой говорила?
— О твоих драках, — честно ответил Шон.
— И всё?
— А тебе мало? С кем не бывает, конечно, но учительница просила уделить тебе больше внимания и поговорить по душам.
Кэти поджала губы и уставилась под ноги.
— Кэти... Так почему ты дерёшься? — тихо и тревожно спросил Шон. Он посмотрел на неё такими большими и полными тоски синими глазами, что сестре показалось: откажись она отвечать — и он тут же разразится слезами (Шон: «Вовсе нет, ничего подобного!»).
Кэти, привыкшая опекать своего непутёвого брата, не выдержала этого взгляда.
Она тяжело вздохнула:
— Эта женщина опять таскалась в школу. Требовала с меня деньги. «На пожертвования».
Шон хлопал глазами, не понимая.
Кэти зло пнула камушек:
— А эти идиоты в классе ничего не знают! Стоят, святоши проклятые, и шипят, что я бессердечная дрянь! Они же не знают, какая она на самом деле!
Сорвав с куста дикий цветок, она принялась с остервенением выдирать лепесток за лепестком:
— Им-то откуда знать?! Они видят только, как она сегодня жертвует глухонемым детям, завтра — смертельно больным, послезавтра собирает средства для бедных школьников, а через день бежит спасать калифорнийских кондоров и серых волков! А то, что у неё шестеро собственных детей голодают, никого не волнует! «Пожертвования»! Да мы сами без гроша сидим! Какого черта мы должны кормить чужих?! Задолбали эти святоши, сующие нос в чужую семью!
— Почему ты сразу нам не сказала? — спросил Шон.
— А толку? — буркнула Кэти. — Что мы с ней сделаем? Только лишний раз всем нервы трепать. Она же наша «мамаша».
Мадам Флосси действительно давно перепутала берега. В глазах общественности она была благодетельницей и святой женщиной, искренне пекущейся о благотворительности. Но собственным детям казалась безумной.
Шон долго переваривал услышанное. Выхода не проглядывалось.
— Ладно, не кисни. Пойдём к Джеймсу, пусть он разберётся, — наконец предложил он.
Выслушав историю, Джеймс вылетел из дома как ужаленный, сыпля проклятиями на всю улицу.
Шон с Кэти весь день сидели ни живы ни мертвы, опасаясь, что наутро имя их старшего брата красуется в криминальной хронике.
Поздно вечером Джеймс вернулся. На нём лица не было. Он молча закрылся в комнате, ничего не объяснив. В доме воцарилась гробовая тишина — даже малышка Салли затихла, боялась пикнуть.
Однако через неделю Кэти с удивлением обнаружила, что проблемы больше нет!
Мать словно сквозь землю провалилась — больше в школе не появлялась и денег не требовала.
Счастливая Кэти тут же рванула в супермаркет на распродажу и накупила гору еды. Шон тоже перевёл дух.
За вечером они шёпотом гадали, как Джеймсу удалось прижать старуху.
— Запугал, сто пудов! — убеждённо заявила Кэти, будто лично присутствовала при этом. — Джеймс как рявкнул на неё, у неё поджилки и затряслись! Вот это настоящий мужик!
— Мне кажется, он её даже слегка прижал, — фантазировал Шон. — Не в смысле побил, а, может, булыжник кулаком размозжил для наглядности? Он же выбегал из дома — ну чистый дракон, готовый сожрать любого!
Оба с восхищением сходились во мнении: «Старший брат — огонь! Бабуля просто струсила!»
Как бы там ни было, инцидент был исчерпан. Кэти со спокойной душой вернулась к учёбе, а Шон — к заучиванию роли.
А что до суровой правды...
— Ну и сколько ты ей отвалил на этот раз? — небрежно спросил Райан, глядя на брата.
Джеймс — тот самый «свирепый дракон» — мрачно затянулся сигаретой и выдохнул сизый дым:
— Накинул ей ещё две сотни в месяц.
http://bllate.org/book/20493/4608964
Готово:
