И то правда.
Долго оставаться в усадьбе Чжао они не могли.
И Шэнь Хуань, и госпожа У прекрасно это понимали, а потому по молчаливому согласию ни разу не обронили об этом ни слова. Как ни крути, Шэнь Хуань оставался Старой госпожой дома Чэнь, вдовой Чэнь Фанюэ. Простить себе гостевание у госпожи У в течение трех дней или недели он еще мог, но поселиться здесь навсегда — ни за что.
Даже если поступок госпожи У, устроившей скандал прямо во время траура и выставившей напоказ все грязные дела госпожи Цзя, у многих вызвал восторг, с точки зрения приличий он выглядел сомнительно. Шэнь Хуань не желал становиться для нее обузой.
Наряды для Шэнь Хуаня госпожа У выбирала лично. По случаю кончины Чэнь Фанюэ яркие цвета не полагались, поэтому на нем было белое одеяние, а изящный пучок скрепляли две шпильки из белого нефрита.
Едва он вошел, госпожа У расцвела в улыбке и увлекла его на кан:
— До чего же хорош! Посидишь рядом с такой красотой — и будто пара лет жизни прибавляется.
Она говорила, не сводя с него восхищенного взгляда: пока Шэнь Хуань шел — ее глаза блестели, а едва опустился на кан — губы тронула довольная улыбка.
Служанки, наблюдая за ними, не удержались от смешка:
— Госпожа, вы так на него смотрите, что Старая госпожа уже не знает, как и ложку держать, да как воду пить!
В доме Чжао царило веселье, а вот вернувшийся со службы Чжао Бин обливался холодным потом. Взглянув на опустевшую горницу, он спросил у слуги:
— А где госпожа? Куда ушла?
— С самого утра изволит находиться в Павильоне Падающего Снега, — ответил тот.
Усадьба Чжао принадлежала доро-гэгэ Юйвэнь Чжу и отличалась простором и изысканностью. Павильон Падающего Снега был лучшим местом в усадьбе для любования зимними пейзажами, и супруги каждый год перебирались туда на некоторое время. Чжао Бин знал, что госпожа У поселила Шэнь Хуаня именно там, из чего следовало: гость был ей чрезвычайно дорог.
Опустившись на теплый кан, Чжао Бин почувствовал, как к зябнувшим ногам постепенно возвращается тепло. Хотя в чиновничьих рядах он числился лишь для счета, сам себя считал исправным слугой государя: ежедневно в срок являлся во дворец и к делам приступал без опозданий, позволяя себе отдых лишь во время тяжелой болезни. Единственным его страхом было придать свое имя огласке перед Его Величеством.
И надо же было такому случиться, что пожар вспыхнул в его собственном тылу!
Вернувшись из Павильона Падающего Снега, госпожа У застала мужа растянувшимся на кане с закрытыми глазами — то ли спавшим, то ли просто отдыхавшим с дороги. Она уселась с противоположной стороны, и не успела даже поджать ноги, как Чжао Бин, не открывая глаз, пробормотал:
— Тебе-то хорошо, живешь в свое удовольствие... А твой супруг во дворце чуть со страху не помладел!
— И что же случилось во дворце? — спокойно поинтересовалась она.
Госпожа У происходила из знатного рода. Не помешай болезнь участвовать в императорском отборе, она завоевала бы как минимум титул наложницы-пинь. За ее руку боролись сотни завидных женихов, но родня долго прибирала кандидатуры, пока сама она не указала на Чжао Бина — человека без амбиций и особых талантов.
Окружающие недоумевали и отговаривали ее, но госпоже У пришелся по душе именно он: его привлекательное лицо и беззаботный блеск в глазах. Время показало, что выбор оказался верным. За долгие годы Чжао Бин ни разу не изменил свое отношение к жене: в доме не появилось ни наложниц, ни боковых жен, а все дети были рождены ею.
— Опять Его Величество назвал твое имя? Или снова сделали козлом отпущения? — не спеша произнесла госпожа У. Сняв с запястья тяжелый браслет, она положила ноги мужа себе на колени и принялась заботливо растирать икры.
Чжао Бин открыл глаза — прекрасные, не утратившие с годами очарования миндалевидные очи — и состряпал обиженную мину:
— Этот сумасшедший пёс Чжэн Юаньбинь! Не знаю, какая муха его укусила, но прямо во Дворце Взращивания Сердца он выложил государю всю историю о том, как ты ворвалась в дом Чэнь! Заявил, дескать, ты отвесила пощечину злой снохе, спасая близкую душу, и проявила истинную справедливость! Словно сказитель на площади рассказывал, висельник!
Министр работ Чжэн Юаньбинь был ровесником Чжао Бина и тоже происходил из знати. По неизвестной причине он отчаянно недолюбливал Чжао Бина и постоянно цеплялся к нему по мелочам.
Госпожа У отнеслась к этому спокойнее:
— И как же отреагировал Его Величество?
— Государь изволил молвить, что Чэнь Фанюэ долгие годы верой и правдой служил престолу, а потому Он Своей особой изволит посетить усадьбу Чэнь.
— Что?! — Рука госпожи У замерла. — Его Величество лично отправится в дом Чэнь?!
— Вот и я обомлел! — откликнулся Чжао Бин.
Даже те, кто находился подле государя не один год, едва ли могли постичь Его непредсказуемый нрав. Скрытный, властный, обладающий железной хваткой и искусством управления чиновниками, Он еще в бытность командующим на границе одержал немало побед, дерзко усмирив армейских воевод. На заре правления знатные кланы пытались вязать Ему руки, но государь быстро выкорчевал всех бунтовщиков. Чэнь Фанюэ был лишь одним из орудий в Его руках против знати. Но ведь при жизни чиновника государь не проявлял к нему особого расположения, да и на одр смерти не являлся. Неужто за кончиной Чэнь Фанюэ кроется нечто большее?
Чжао Бин пошевелил затекшими ногами:
— Я знаю, что ты дружна со Старой госпожой Шэнь. Но раз государь изволит нанести визит, присутствие вдовы обязательно. Я сказываю тебе это, чтобы ты приготовилась.
— Когда это случится? — нахмурилась госпожа У.
— На днях, в ближайшие пару суток.
— Да что за напасть! — Госпоже У до смерти не хотелось отпускать Шэнь Хуаня в то змеиное гнездо, но против высочайшей воли не пойдешь. Оставалось лишь собрать для него весомое приданое и припасы.
Видя её тревогу, Чжао Бин попытался утешить супругу:
— Не бери в голову. У господина Шэня благословенный лик, ему на роду написано жить в роскоши и покое.
Госпожа У оживилась:
— Неужто ты разглядел нечто экое?!
Ей было ведомо, что муж втайне владел искусством физиогномики и на редкость точечно читал судьбы по лицам. С улыбкой подавшись вперед, она попросила:
— Ну же, расскажи, что там за судьба!
Чжао Бин любил похвастаться пред женой. Качнув головой, он с важным видом изрек:
— Черты лица господина Шэня отмечены так называемой «печатью роковой красоты». Обычная такая сулит беды, но рассеивается само собой. Однако у него иная печать — её можно укротить лишь истинной, непревзойденной знатностью и мощным правительственным духом.
— Чэнь Фанюэ занимал пост министра чинов! — скривилась госпожа У. — И что толку? Хуань-эр едва выживал при нем!
— На лице Чэнь Фанюэ лежала печать честной бедности и позднего взлета. Разве мог он укротить столь тяжкую судьбу? Из тех, кого я встречал в жизни, на подобное способен лишь один...
Чжао Бин осекся, будто укусил себя за язык.
Госпожа У толкнула его в плечо:
— Кого ты вспомнил? Говори же! Если есть такой человек, я из кожи вон вылезу, но пристрою Хуань-эра к нему хоть ненадолго!
Чжао Бин втянул голову в плечи и неопределенно ткнул пальцем в потолок.
Сначала госпожа У ничего не поняла, но по его подмигиваниям и мимике догадалась. Прикрыв рот ладонью, она шепотом прильнула к его уху:
— Тот самый?.. Да ты с ума сошел!
— Мой глаз никогда не ошибается, — тихо ответил Чжао Бин. — Ты и сама видела Его Величество. Статен, соболем бровь, да и найдешь ли во всем мире кого-то знатнее?
Госпожа У только закатила глаза:
— Чепуху мелешь.
Его Величеству едва исполнилось двадцать четыре года, а Шэнь Хуаню уже тридцать семь — он не сильно моложе Вдовствующей императрицы! Решив, что муж городит вздор, госпожа У выкинула его слова из головы и отправилась со служанками готовить вещи для отбытия Шэнь Хуаня.
***
Прибытию императорского кортежа предшествовал визит дворцового евнуха. Он прибыл в усадьбу Чэнь, дабы разъяснить правила ритуала и лично проверить списки присутствующих.
Никто из обитателей дома, кроме почившего Чэнь Фанюэ, никогда прежде не видел государя. Внимая елейному, с тонкой хрипотцой голосу посланника, домочадцы пребывали словно во хмельном сне.
Не дождавшись ответа на свой вопрос, евнух терпимо повторил:
— Вся ли челядь и родня в сборе? Безопасность Его Величества — дело первостепенной важности. Оступитесь хоть на шаг — и казнят не только вас, а девять поколений вашего рода!
Стоявший во главе семейства Чэнь Пин во мгновение ока покрылся холодным потом и сбивчиво пролепетал:
— Старая госпожа... ныне отсутствует в имении...
— Супруга господина Чэнь Фанюэ обязана присутствовать лично! До завтрашнего утра извольте вернуть её в усадьбу.
Домочадцам оставалось лишь покорно склонить головы.
Едва евнух отбыл, семейство охватили смешанные чувства. С одной стороны, их распирала гордость: государь помнил о заслугах Чэнь Фанюэ и лично пожалует в их обитель! Угодить государю означало заполучить немыслимое богатство. Но с другой стороны, над ними нависла тяжелая задача: кто отважится поехать за Старой госпожой?
Воспоминания о том, как госпожа У учинила расправу над госпожой Цзя, были еще свежи. Идти к ней в дом добровольно казалось самоубийством.
Все переглядывались в гробовом молчании, пока взоры не уперлись во Второго господина Чэнь Ши и его супругу госпожу Янь.
Госпожа Янь ехидно ухмыльнулась:
— Не мне ехать за Старой госпожой. Пусть едут те, кто заграбастал себе её лавки да загородные поместья!
— Вторая сноха, нынче не время счеты сводить! — На бледном, истощенном лице госпожи Лу проступила фальшивая подобострастная улыбка. — Мы ведь одна семья: вместе возвысимся, вместе и падем! Вы с братом слышали слова дворцового слуги: не вернем Старую госпожу — под топор пойдем не мы одни, а все три ветви!
— Третья сноха, я академиев не кончала и умом не блещу, но твердо знаю одно: совесть иметь надо! — отрезала госпожа Янь. — Да, мы со Старой госпожой близки. Но я не намерена использовать эту близость, чтобы заставить её проглотить обиды и стерпеть унижения! Хотите, чтобы я привезла её обратно? Пожалуйста! Верните ей терем Объятий Изумруда, павильон Радужных Пелен да все загородные усадьбы — и я сей же час запрягу экипаж.
Лицо госпожи Лу пошло пятнами, а пальцы, сжимавшие платок, побелели:
— В чьих бы руках ни находились лавки да поместья, все они служат одному делу — содержанию Старой госпожи. Никто её куском хлеба не обделит!
— Рассуждаешь ты складно! — всплеснула руками госпожа Янь. — Так давай ты прямо сейчас отдашь мне все свое серебро на хранение? Какая разница, у кого оно лежит!
Смотреть на эту лицемерку у госпожи Янь больше не было сил. Ишь, выдумала: «в чьих руках ни находились»! Иметь собственные деньги в кошельке или ходить с протянутой рукой — разве это одно и то же?!
— Янь-ши! — Не выдержав, госпожа Лу сорвалась на визг.
Происходившая из чиновничьего рода, она свысока смотрела на всех домочадцев, а уж дочку торговца госпожу Янь и вовсе презирала. Но теперь, когда за спиной госпожи Янь стояла наложница Чэнь Тинфан, та перестала бояться змеиного нрава третьей ветви.
— Ась? Чего звала-то, Лу-ши? — звонко откликнулась госпожа Янь.
Видя, что перепалка заходит слишком далеко, Чэнь Пин поспешил вмешаться:
— Ладно вам собачиться! Нам составить порядок действий надо, а не глотки драть. — Он повернулся к госпоже Лу: — Терем Объятий Изумруда и павильон Радужных Пелен изначально входили в приданое Старой госпожи. Старшая и третья ветви лишь временно управляли ими. Вернуть их владельцу — вполне справедливо.
Чэнь Чжань удерживал вспылившую жену за рукав:
— Старший брат прав. Как только Старая госпожа переступит порог, я прикажу своим людям покинуть павильон Радужных Пелен.
Госпожа Лу вырвала руку:
— Чэнь Чжань, да ты...
— Замолчи! — резко оборвал её муж.
Не ожидавшие от обычно тишайшего Чэнь Чжаня такой прыти, присутствующие оторопели. Госпожа Лу зашлась в надрывном кашле, хватая ртом воздух, словно задыхалась. Служанки тут же бросились к ней с лекарствами и притираниями.
Не обращая на жену внимания, Чэнь Чжань обратился к брату и невестке:
— С лавками мы со старшим братом разберемся. А ты, вторая сноха, поезжай в дом Чжао за Старой госпожой.
Но госпожа Янь не верила им на слово:
— Чтобы потом не возникло никаких «недоразумений», пусть старший брат и третий брат составят письменную расписку. Напишите черным по белому, что отныне не имеете никакого отношения к лавкам Старой госпожи!
Братья Чэнь переглянулись. Они никак не ожидали от неграмотной женщины такой хватки, но, помявшись, согласились. Составив бумагу и скрепив её отпечатками пальцев, они передали документ госпоже Янь.
Передав расписку мужу для проверки, госпожа Янь гордо прошествовала к выходу.
Чэнь Ши, не приложивший к делу и пальца, с нескрываемым восторгом посмотрел на жену:
— Ну ты даешь! И откуда только выдумала про расписку?
Госпожа Янь гордо задрала нос:
— Старая госпожа учила: ученье — свет! Я на днях наняла чтицу, так она мне сказку читала про то, как одна женщина с помощью одной лишь письменной расписки отжала соевую лавку! Я просто сделала все по инструкции!
— Вот уж действительно — хозяйка в доме! — Чэнь Ши расплылся в улыбке, поглаживая круглый живот. — У меня в покоях припрятано пару книг, завтра же велю принести тебе.
— Опять мне учиться? А ты сам-то? — уставилась на него госпожа Янь.
Чэнь Ши поперхнулся:
— Мне-то зачем?..
Но под строгим взглядом жены быстро пошел на попятную:
— Буду учиться! Обязательно буду! К пятидесяти годам сдам экзамен на шэньши, чтобы ты у меня стала уважаемой госпожой при чиновнике!
— Вот и ладно, буду ждать!
Чэнь Ши мысленно проклял свой язык. И надо же было выдумать про книги да ученые степени! Сам себе яму вырыл!
Спрятав ценную бумагу за пазуху и запрягши экипаж, супруги отправились в усадьбу министра ритуалов Чжао Бина.
Очутившись у ворот усадьбы Чжао, они невольно подобрались, чувствуя разницу со своим домом. Послушно ответив на вопросы стражников о цели визита, они стали ждать у входа.
— У госпожи У слуги обучены как надо, не то что наши при госпоже Цзя — кто в лес, кто по дрова, — прошептала госпожа Янь. — Поговаривают, она торговала местами в усадьбе: сытные должности продавала задорого, а черную работу спихивала тем, у кого ни гроша за душой.
— Старшая ветвь правит бал, нам-то что толку роптать, — вздохнул Чэнь Ши.
— И то верно. По мне, так раз отца не стало, надо делиться и жить порознь. По крайней мере, в своем дворе сам себе хозяин.
Слова жены заставили Чэнь Ши задуматься. Особой любви к отцу он не питал, мать умерла рано, а с братьями былые теплые чувства давно истлели. Раздел имущества и впрямь выглядел заманчиво.
Вскоре у ворот появилась круглолицая служанка. Поклонившись, она произнесла:
— Второй господин, Вторая госпожа, наша госпожа просит вас войти.
Пройдя через изящные сады и мостики, они оказались в павильоне Лосюэ. Увидев Шэнь Хуаня, сидевшего подле госпожи У, супруги расплылись в искренней улыбке.
Госпожа У встретила их приветливо:
— А вот и вы. Приехали за своей Старой госпожой?
Госпожа Янь смущенно ответила:
— Приветствуем госпожу У. Сегодня из дворца привезли указ: Его Величество изволит посетить наш дом, посему мы прибыли, дабы выказать почтение и вернуть Старую госпожу.
— Вот как? — холодком отозвалась госпожа У. — Значит, когда дело есть — вспоминаете, а как тихо — пусть у меня сидит?
— Нет-нет! — пугаясь, госпожа Янь торопливо вытащила из-за пазухи расписку и положила её на столик. — В прошлые дни я молчала, ибо ведала: Старой госпоже у вас за счастье побыть, душа её отдыхает. А нынче — указ государя, не ослушаешься. Зато я сумела вытрясти из старшей и третьей ветвей расписку! Лавки и имения возвращены Старой госпоже. Как только у нас все уляжется, я лично привезу её к вам в гости, коли не сочтете за обузу.
Госпожа У повернулась к Шэнь Хуаню:
— Среди гнилого бамбука выросли два добрых побега. При таких заступниках моя душа за тебя спокойна.
Шэнь Хуань, разглядывая расписку, благодарно кивнул:
— Они оба — достойные люди.
В эти дни скорби лишь эта пара заботилась о нем в молельне и у поминального алтаря. Без них ему пришлось бы совсем худо.
Поднявшись, Шэнь Хуань произнес:
— Прощайте, сестра У. Как только дома утихнет буря, мы вместе с госпожой Сунь обязательно соберемся снова.
Его вещи уже были собраны: несколько нарядов, обувь, снадобья — всё аккуратно упаковано в узелки. Госпожа У проводила его до ворот с нескрываемой грустью:
— Иди с богом. Если что случится — присылай человека. Пока я жива, двери дома Чжао для тебя открыты!
Судьба — удивительная вещь. Иные живут бок о бок десятилетиями, но так и остаются чужими, а другие, как Шэнь Хуань и госпожа У, становятся родными с первого взгляда.
Слуга тронул лошадей, и экипаж отбыл от усадьбы Чжао. Шэнь Хуань с сокрушенным вздохом опустил занавеску.
Проехав пару кварталов, карета остановилась у ворот дома Чэнь.
Ступив на родной порог, Шэнь Хуань не успел сделать и шага, как перед ним, точно из-под земли, вырос Старший господин Чэнь Пин. Склонившись в глубоком, исполненном фальшивой заботы поклоне, он елейно произнес:
— Сыновний привет Старой госпоже! Пока вас не было дома, ваш покорный слуга день и ночь сох от тоски, даже кусок в горло не лез!
http://bllate.org/book/20466/4743041
Готово:
