Раздался тихий стук.
Цзян Жань дважды постучал в дверь и подождал пару секунд — тишина.
Снова стук, теперь чуть настойчивее, три раза. Ещё несколько секунд ожидания — и опять ни звука.
Странно. Ведь только что все разошлись, и он отчётливо видел, как Дуань Яо поднялся к себе.
Цзян Жань покачал головой и уже собирался уйти, когда дверь с легким скрипом отворилась.
В коридор выскользнул знакомый древесный аромат сандала. Цзян Жань поднял глаза и встретил недоуменный взгляд Дуань Яо.
— Что-то случилось? — спросил тот.
Голос звучал сухо и отстраненно, будто его обладатель только что вернулся со сплошных льдов Арктики.
От этого ледяного тона Цзян Жань на мгновение опешил. Зачем он вообще сюда пришел?
Оценив его растерянный вид и сдвинутые брови, Дуань Яо чуть отступил в сторону:
— Заходи.
Переведя дух, Цзян Жань переступил порог.
Планировка комнат в коттедже различалась, и эта спальня казалась чуточку меньше его собственной.
«Эх, о чём я вообще думаю?» — мысленно вздохнул он.
— Я слушаю, — произнес Дуань Яо.
Он опустился в кожаное кресло у окна, взял со столика книгу и больше даже не взглянул на гостя.
Цзян Жань замялся перед ним, словно нашкодивший школьник у доски, и неловко потёр ладони:
— Я... в общем, спасибо тебе.
Дуань Яо перевёл взгляд с книги на него:
— За что?
Набравшись храбрости, Цзян Жань посмотрел прямо в его темные, непроницаемые глаза:
— За тот пост в Вэйбо. Я всё понял.
Дуань Яо тихо хмыкнул:
— И что же ты понял?
Цзян Жань с трудом сдержал вздох. Ощущение было такое, будто с него слой за слоем срывают одежду — до ужаса неловко.
Дуань Яо вскользь оглядел его вспыхнувшее лицо и мысленно вздохнул:
— У школы вековой юбилей. Разве ты не должен поздравить родные стены?
— А, да... — пробормотал Цзян Жань.
— Просто сделай репост моей записи.
— Ладно... Стой, что? Но ведь на твоих скриншотах мы оба...
Дуань Яо вопросительно изогнул бровь. Сердце Цзян Жаня сжалось, а собеседник продолжал ледяным тоном:
— Что такое? Совместное фото со мной портит твою репутацию?
— Нет-нет, я вовсе не это имел в виду! — тут же запротестовал Цзян Жань, замахав руками.
Дуань Яо вальяжно откинулся на спинку кресла и с громким хлопком закрыл книгу:
— Тогда что ты имел в виду?
Цзян Жань моментально сдал позиции:
— Ничего. Я сейчас же сделаю репост.
***
Выскользнув из комнаты Дуань Яо, Цзян Жань наконец перевёл дыхание — казалось, даже воздух в коридоре стал чище и свободнее.
Когда они встречались, Дуань Яо был слаще чая с двойной порцией сахара. Зато после расставания от его ледяного давления дух захватывало.
Цзян Жань понимал, что сам виноват в происходящем, но иного выхода у него не было. Отец Дуань Яо был слишком властным и жёстким человеком. Тихие ночные слёзы матери до сих пор отзывались болью в сердце, лишая сна. Тогда, семь лет назад, у него не оставалось выбора.
Если они продолжат мелькать в трендах Вэйбо вместе, старик Дуань точно этого так не оставит.
Как и семь лет назад, ничего не изменилось.
«Ничего, четыре выпуска пролетят быстро», — попытался успокоить себя Цзян Жань.
Вернувшись к себе, он всё ещё ощущал липкую тревогу. Чтобы хоть как-то отвлечься, Цзян Жань попросил У Юэ принести из минивэна этюдник и краски.
Мир шоу-бизнеса капризен и изменчив: сегодня ты на вершине, а завтра тебя смешивают с грязью. За блестящим фасадом скрывается колоссальное давление. Будучи публичным человеком, он не мог позволить себе разрядиться так, как делают обычные люди. Его единственным спасением от стресса оставалась живопись.
Когда-то он страстно любил это дело и отдал ему лучшие юношеские годы. Однако после выпуска судьба распорядилась так, что его работа оказалась бесконечно далека от искусства.
Вспомнить только, с каким трудом он поступал в Центральную академию изящных искусств! Каждой зимой приходилось мыть палитры под ледяной проточной водой — руки покрывались цыпками и болячками, которые не заживали до самой весны.
А чтобы подтянуть общеобразовательные предметы, он спал от силы по четыре-пять часов в сутки: даже во сне ему мерещились квадратные уравнения и английские топики.
Цена этих адских усилий — заветное зачисление в Центральную академию изящных искусств. Четыре года учёбы без единой минуты слабины... и карьера актёра в итоге.
Что поделать, живопись не приносит таких быстрых денег, как кинематограф.
А ему катастрофически требовались деньги.
Он пожертвовал призванием, но взамен подарил матери годы жизни.
И это стоило того.
Мольберт стоял прямо на песчаном берегу. Цзян Жань расположился за ним, глядя на бескрайнюю синеву Моря Айлан. Небо было чистым, без единого облачка; на самом горизонте лазурь сливалась с водной гладью в одну тонкую линию.
А ведь когда-то казалось, что их пути больше никогда не пересекутся.
Студенческий перфекционизм и въедливость остались в прошлом — теперь живопись приносила ему чистое удовольствие и умиротворение.
Впрочем, превратись она в рутину, любовь к ней, возможно, тоже угасла бы. Не даром ведь говорят: делая хобби работой, ты теряешь хобби.
За спиной послышались шаги. Цзян Жань обернулся и увидел Дуань Яо. Тот шёл к берегу, небрежно держа в одной руке доску для сёрфинга.
Точнее, шёл он не к нему, а мимо — прямо к воде.
Дуань Яо обожал сёрфинг ещё со школы.
Город Лонхай стоял на самом побережье, и во время летних каникул Дуань Яо часто приводил его к морю. Вот только пока один покорял волны, другой писал пейзажи на берегу.
Цзян Жань, хоть и вырос у моря, океанские глубины недолюбливал — стоя по колено в воде, он моментально терял равновесие от головокружения.
У Дуань Яо же с координацией был полный порядок. Огромные пятиметровые валы с грохотом рушились в пенистые воронки, а он легко и непринужденно удерживал доску, укрощая стихию.
Обычный морской пейзаж мгновенно преобразился, ожив благодаря смелому сёрферу.
Заходящее солнце окрасило небосвод в тёплые тона, и Цзян Жань, сидя за мольбертом, наслаждался редкой минуткой покоя.
— Учитель Цзян, вы просто невероятно рисуете!
Забывшись за работой, Цзян Жань вздрогнул от неожиданности. Оператор, подойдя вплотную, навёл объектив прямо на холст. Актёр опешил: сам того не замечая, он вписал силуэт Дуань Яо в морской пейзаж.
На фоне синей глади вздымался гигантский пенный вал, а внутри водяного вихря, уверенно подминая под себя волну, скользила гибкая тёмная фигура на белой доске.
Подбежавший на шум сопровождающий продюсер ахнул, глядя на картину:
— Недаром вы окончили Центральную академию изящных искусств! В этом рисунке... да тут же вся душа Учителя Дуаня!
Цзян Жань замер у мольберта, не зная, куда деваться от неловкости.
Если при монтаже это оставят и Дуань Яо увидит сюжет...
Да ещё и услышит про «душу»...
«Да ладно, обойдётся! — успокаивал он себя. — Не факт, что эпизод вообще попадет в финальный крой. Двухдневные съёмки ужимают до двух часов, разве всё упихаешь?»
Хотя в прошлые годы он рисовал Дуань Яо сотни раз: на баскетбольной площадке, за учебниками, в воде, во сне...
Оператор наконец взял общий план, и Цзян Жань облегченно перевёл дух. Однако тот ещё немного покрутился с камерой за его спиной и восторженно восхитился:
— Учитель Цзян, да этот кадр же просто загляденье! Лучшая съёмка за весь год, клянусь! Обязательно буду просить режиссёра Ху, чтобы вставил её в выпуск!
Цзян Жань едва не поперхнулся.
Он подошёл к монитору вместе с продюсером, чтобы посмотреть повтор. Камера медленно скользила со спины: закатные лучи мягко обволакивали его силуэт за мольбертом, а на заднем плане простирался безбрежный океан, где Дуань Яо эффектно разрезал очередную волну. Натура и холст переплетались настолько органично, будто реальность оживала прямо на глазах.
— Невероятно! — продюсер даже всплеснул руками. — Закат, такая романтика, а уж какая химия между вами! Настоящий шедевр, режиссёр Ху точно будет в восторге!
Цзян Жаня охватила паника.
Будучи художником, он и сам прекрасно понимал всю эстетическую ценность кадра, но...
В кармане вибрировал телефон. Цзян Жань достал его и увидел сообщение от Цинь Чуаня — своего близкого друга ещё со школьной скамьи и студенческих лет.
Они вместе учились в Первой средней школе города Лонхай, вместе сушили кисти и грели замёрзшие пальцы над красками в холодные зимние вечера — эта суровая закалка сплотила их навек.
В отличие от Цзян Жаня, Цинь Чуань остался в профессии и успел снискать славу перспективного художника.
"Брат, как там твои съёмки в романтическом шоу? Нашёл себе кого-нибудь?"
"У меня завтра выставка на Море Айлан, прилетаю сегодня в семь вечера. Занят? Если свободен, встретишь в аэропорту?"
Вечер в графике числился свободной программой, так что Цзян Жань ответил не задумываясь:
"Свободен! С меня горячий приём".
"Жаль только, завтра улетаю ни свет ни заря, на выставку к тебе не попаду".
"Ха-ха, ладно! А ну-ка показывай, на каком уровне у тебя нынче живопись? Не всё ещё знания профессорам вернул?"
Других свежих работ под рукой не нашлось, и Цзян Жань просто сфотографировал сегодняшний этюд.
"Думаешь, преподаватели перевернутся в гробу? (QAQ)"
Статус собеседника сменился на «печатает...» и висел так с добрую минуту. Цзян Жань уже решил, что Цинь Чуань подбирает самые ядовитые эпитеты для разгрома.
И впрямь, живопись в чём-то сродни литературе: стоит сделать перерыв, как мастерство начинает улетучиваться. После выпуска прошло два года; съёмочный график был настолько плотным, что удавалось набросать от силы пару картин в год.
"Черт возьми! Да ты вырос на голову! Никакой сухой академичности — сплошной порыв, свобода и дикая экспрессия! Откуда у тебя время на практику при такой загрузке? Слушай, рисунок невероятный! Можно я выставлю его завтра? Композиция — просто загляденье, в ней столько мощи океана и отваги!"
"... Тебе обязательно меня подкалывать?"
Выставка Цинь Чуаня была не просто локальным мероприятием, а частью национального арт-тура. И выставлять там любительский этюд с пляжа?
Да, в своё время Цзян Жань возглавлял список поступивших в Центральную академию изящных искусств по профессиональным предметам, но...
Теперь-то он не художник.
"Я абсолютно серьёзно! Включи экспертную оценку и взгляни на холст со стороны, отбросив авторство. Ну же, присмотрись!"
Цзян Жань прислушался к совету и попытался взглянуть на работу чужими глазами. Пусть технике слегка не хватало прежней отточенности, но страсть и живая энергия буквально прорывались сквозь краски — казалось, фигура на волне вот-вот шагнёт с холста в реальный мир.
Неужели свобода от академических рамок и отсутствие давления дали такой потрясающий эффект?
"Захвати картину, когда поедешь меня встречать! Завтра же поставлю её в самом центре экспозиции рядом со своей главной работой года!"
***
В семь вечера Цзян Жань сам сел за руль минивэна и отправился в аэропорт.
Чёрная маска, тёмные очки и кепка — ему казалось, что конспирация безупречна. Однако фанаты всё равно каким-то чудом вычислили его в толпе, едва не подняв шум.
Цзян Жань вовремя приложил палец к губам и мановением руки увлёк с десяток девушек в тихий уголок за туалетами.
— Брат Жань, а можно автограф? — сдавленно прошептали поклонницы.
Он показал знак «ОК», но, едва девушки собрались радостно визгнуть, снова зашипел:
— Тише, милые! Я с радостью всем подпишу, но я приехал встретить друга по работе. Если в зале поднимется шум, меня просто заблокируют, и друг опоздает. Пожалуйста, сделайте вид, что вы меня не видели!
Поклонницы мгновенно прониклись ситуацией, огляделись по сторонам и зашептали в ответ:
— Не волнуйся, Брат Жань, мы никому не скажем!
Цзян Жань расписался для каждой, а узнав, что они приехали на побережье специально ради съёмок, тепло попросил их быть осторожнее на обратном пути. Напоследок он даже согласился на совместное фото.
Сверившись с часами, он произнёс:
— Ну всё, самолёт друга приземлился. Давайте разбредаться потихоньку.
Девушки неохотно попрощались с кумиром, сияя от счастья: заветные автографы, фотографии да ещё и трогательная забота!
Поняв, что даже маскировка не спасает, Цзян Жань не рискнул светиться у терминала. Он припарковал минивэн неподалеку и сбросил геолокацию Цинь Чуаню.
Забравшись в салон, Цинь Чуань оглядел экипировку друга и прыснул:
— Ты так упаковался, что сразу видно: идёт важная персона! Неудивительно, что тебя рассекретили.
— Что? — Цзян Жань завёл двигатель.
Цинь Чуань с улыбкой сдёрнул с него кепку и очки:
— В июле месяце в таком виде ты выделяешься сильнее, чем в костюме ёлки!
Цзян Жань пожал плечами:
— А что делать? Без этого меня бы узнали за километр.
— Эх, — вздохнул Цинь Чуань. — Я, между прочим, известнейший живописец страны, а в аэропорту даже никто глазом не моргнул!
Цзян Жань не удержался от смешка.
***
Цинь Чуань прекрасно знал обо всём, что связывало его с Дуань Яо в школьные годы. Спустя пару бокалов он внимательно всмотрелся в друга:
— Дуань Яо тебя не донимает?
Цзян Жань на мгновение замер, а затем качнул головой.
Цинь Чуань чокнулся с ним бокалом:
— Не знаю, отчего вы тогда разбежались, но ты ведь только с виду такой мягкий да пушистый. А как дойдёт до дела — жестокий до ужаса. Дуань Яо, этакий всемогущий титан, чуть на колени перед тобой не встал! Окажись я на его месте, снова попав с тобой на одно шоу, упёк бы тебя по полной программе, мелкий паршивец!
Цзян Жань ничего не ответил.
Интересно, а Дуань Яо думает так же?
Они не виделись с самого выпуска. Из-за нахлынувшей хандры Цзян Жань выпил лишнего, и к моменту, когда приехал вызванный шофёр, едва держался на ногах.
В машине он задремал. К коттеджу они добрались лишь к двенадцати ночи. В доме царила тишина. Намешав лишнего, Цзян Жань не буянил — напротив, вёл себя удивительно тихо и смирно. У Юэ довела его до спальни и ушла только тогда, когда уложила в постель.
***
Около половины двенадцатого Дуань Яо уже готов был отойти ко сну, когда в дверь раздался стук. С нахмуренными бровями он пошёл открывать.
Едва створка распахнулась, как хмельной парень с ходу завалился ему на грудь.
От неожиданности Дуань Яо опешил, но тут же подхватил его и поставил на ноги. Взгляд захмелевшего Цзян Жаня был блуждающим и помутневшим, что придавало ему сходство с маленьким, ласковым зверьком.
Цзян Жань покачивался из стороны в сторону, не сводя с него глаз.
— Чего уставился? — спросил Дуань Яо.
Цзян Жань сдавленно хихикнул:
— На братика смотрю!
У Дуань Яо сжалось сердце. В прошлом Цзян Жань часто звал его именно так — нежно и сладко, будто сахарная вата.
Заглушив подступившие эмоции, Дуань Яо тяжело вздохнул:
— И зачем ты на меня смотришь?
Цзян Жань обиженно скривил губы и ткнул пальцем в свою рубашку:
— Я пижаму потерял...
http://bllate.org/book/20462/2118769
Готово:
