Выжав из себя остатки актёрского мастерства, ошеломлённый господин Ци с невозмутимым видом вымолвил слова благодарности и поспешно ретировался.
Сяо Янь лишь глянул ему вслед — он как раз собирался предложить гостю остаться на ночь.
Оказавшись на улице, Второй молодой господин Ци взглянул на экран телефона: перевалило за полночь. Одежда на нём помялась, словно залежалый капустный лист, а ледяной ветер гонял по асфальту жухлую листву. Стоя под окнами общежития Сяо Яня, Ци Мо ни с того ни с сего почувствовал себя ужасно одиноким и заброшенным.
Снова тревожить хозяина квартиры было неловко. Чтобы развеять это дурацкое чувство, Ци Эр решил наведаться к старшему брату — кому же ещё портить жизнь в столь поздний час?
В итоге сладко спавшего под тёплым одеялом Старшего брата Ци разбудил звонок, а спустя полчаса на пороге возник помятый, взъерошенный младшенький.
«Скажи спасибо, что родная кровь, — мысленно вздохнул Старший брат Ци, — иначе прибил бы на месте».
***
Проводив Ци Мо, Сяо Янь вернулся в постель.
Наутро он поднялся как обычно и отправился на ежедневную пробежку.
— Сяо Янь, снова с утра на ногах? — окликнул его местный пенсионер, выгуливавший собаку.
— Доброе утро, — отозвался Сяо Янь без привычной холодности. — Дисциплину нельзя нарушать.
Он даже приостановился и впервые погладил крутившегося рядом пса.
Это был хаски по кличке Ванцай. Пёс давно заглядывался на статного жильца, но раньше тот не подпускал его близко. Получив ласку от признанного красавца, кобель от восторга чуть не сорвался с поводка, норовя пуститься вскачь.
— Ванцай, уймись, а не то отлуплю! — пригрозил дедушка.
Сяо Янь вместе со стариком принялся успокаивать разошедшегося пса, а сам словно невзначай бросил взгляд на окна одного из домов.
В отмытом до блеска стекле позади него отразилась угловая часть здания: за выступом притаился человек с какой-то объёмистой штуковиной в руках и воровато высматривал что-то во дворе.
Это общежитие компания выделила своим артистам. Территория здесь была ухоженной, охрана работала на совесть, но при желании проскользнуть внутрь не составляло труда.
Поиграв с собакой и купив внизу завтрак, Сяо Янь вернулся в квартиру, всем своим видом показывая, будто ни о чём не подозревает.
Первым делом он достал небольшое зеркальце, приоткрыл окно и подставил его под нужным углом. Как и следовало ожидать, на скамейке возле парковой зоны восседал лазутчик, весьма неловко изображавший отдыхающего жильца.
Разбираться самостоятельно Сяо Янь не стал — набрал номер Чжао Цзи и изложил суть дела. В конце концов, происками в шоу-бизнесе должен заниматься тот, кто в этом разбирается.
Выслушав его, Чжао Цзи тоже посоветовал не проявлять инициативы.
— Я как раз всё разузнал, — сообщил агент по телефону. — Угадаешь, кто это? Е Чэн! Парень отхватил популярность, окончательно зарвался и додумался подослать слежку! Не переживай, я спуску ему не дам. Если не заставлю его пожалеть, сменю фамилию.
— А у тебя есть прямые доказательства, что это его рук дело? — уточнил Сяо Янь.
— Ещё бы! Этот дурачок действовал топорно: с лазутчиком контактировал его личный ассистент. Снять их встречу на камеру не составило труда, снимки уже у меня. Не волнуйся, я за тебя отыграюсь.
Сяо Янь не испытывал гнева из-за выходки Е Чэна.
— Ты ведь пытаешься выбить контракт с брендом «Хуамин»? — с ходу перевёл он тему.
— Да, для Гу Лэ. Но они склоняются к более раскрученным артистам. Постой, к чему ты...
— Они хотят отдать рекламный контракт Е Чэну, верно? — продолжил Сяо Янь. — Слежка не причинила мне вреда, так что месть ни к чему. Используй этот компромат как козырь в переговорах за контракт.
— Вот как... Что ж, ладно. Тогда спасибо от имени Гу Лэ.
Повесив трубку, Сяо Янь позвонил в управляющую компанию под видом обеспокоенного жильца и сообщил, что во дворе шныряет подозрительный тип — похоже, присматривает квартиру для кражи.
Охрана сработала оперативно: не прошло и пяти минут, как следопыта зажали стражи порядка. Даже если тот и сумеет открутиться, разговор явно выйдет не из приятных.
«А этот мир весьма удобен», — подумал Сяо Янь.
***
К обеду шпион исчез — то ли сработали рычаги Чжао Цзи, то ли вмешалась охрана.
Сяо Янь сел за стол и принялся за письмо к госпоже Ян. Ныне он ювелирно воспроизводил почерк и манеру речи Сяо Ланя, так что мать не заметила подвоха, лишь в очередной раз попросила беречь себя и не изматывать понапрасну.
Сложив найденные в комнате прежнего владельца дневники, сберегательную книжку и так и не использованное извещение о зачислении в железную шкатулку, Сяо Янь отправился на почту, а оттуда — в компанию на занятия.
— У тебя отличный слух. Раньше играл на чём-нибудь? — мельком поинтересовался преподаватель музыки Джони.
— Немного владел флейтой и сяо, — отозвался Сяо Янь.
— А к чему душа лежит теперь?
Для артиста, не планирующего карьеру певца, владение инструментами — лишь приятное дополнение. Профессионализма не требуется, главное — освоить базовые навыки и сохранить хоть какой-то интерес, чтобы не забросить занятия сразу после курса.
Сяо Янь окинул взглядом расставленные в классе инструменты и мягко улыбнулся:
— Пожалуй, гитара.
— Хороший выбор. Проста в освоении и универсальна, — порадовался Джони.
Обычно занятия по вокалу, актёрскому мастерству и пластике проходили в группах по десять–пятнадцать человек, два-три раза в неделю. Джони ведал музыкальным классом. За короткий срок обучить новичка инструменту непросто, к тому же многие не имеющие ни малейшей базы ученики рвались за фортепиано или скрипку — мол, звучит солиднее. Таким новичкам Джони давал пару советов, а если те не слушали, позволял им набивать шишки самостоятельно: полезный урок перед выходом в шоу-бизнес.
Сяо Янь пришёл в сформированную группу посреди курса, и Чжао Цзи по старой дружбе попросил преподавателя присмотреть за парнем. Джони сперва намеревался уделять ему лишь немного внимания, но, увидев смышлёность новичка, сменил гнев на милость. Способности способностями, а рассудительность — вещь редкая.
После урока к нему подсел Ли Шэн. Поглядывая в сторону двери, парень зашептал:
— Я занимаюсь уже год: каждый день пластика, распевки, теория... Даже не знаю, когда удастся дебютировать. Эх...
Ли Шэн метил в певцы.
— Ты на них внимания не обращай, — продолжал он, тихонько перебирая клавиши. — Они просто завидуют, что ты уже снялся в кино и официально дебютировал. Не бери в голову.
Сяо Янь благодарно кивнул и перевёл взгляд на гитару.
Он сидел на высоком табурете, опираясь одной ногой на перекладину, а вторую расслабленно опустив на пол. Чуть наклонив голову, Сяо Янь позволил длинноватой щёлке прикрыть глубокий, спокойный взгляд, что лишь придавало его облику загадочности и притягательности.
«Неудивительно, что его заметили, — подумал Ли Шэн. — С такой внешностью грех сидеть в тени».
В классе на Сяо Яня косились многие, но подойти не решались.
Во время перерыва, когда Ли Шэн вышел, к нему приблизился юноша с осветлёнными до золота волосами.
— Ты Сяо Лань? Новый артист Чжао-гэ?
Сяо Янь отставил гитару, поднял взгляд и мягко улыбнулся:
— Верно. Что-то случилось?
Сяо Янь обладал редким благородством черт. В былые времена, в Великой династии Чэнь, его появление на улицах вызвало бы ажиотаж — горожане заполняли мостовые, а знатные девы осыпали его экипаж цветами и фруктами, величая «нефритом» и «эталоном мужской красоты».
Сейчас же, во время съёмок, стоит камере взять его крупным планом, как лицо на экране заставляет опешить даже изощрённого эстета вроде режиссёра Чэнь Ляна. И дело тут не в поле или предпочтениях — это чистое, прямое воздействие красоты.
На прошлых занятиях Ван Ланя не было в городе. Теперь же, явившись с намерением уколоть новичка, он наткнулся на этот ошеломляющий взгляд и безмятежную улыбку.
Удар оказался сокрушительным!
— Алло? Что-то случилось? — повторил Сяо Янь.
Опомнившись, Ван Лань осознал, как глупо выглядит, насупился для видимости и буркнул:
— Да так, пришёл глянуть на наше «хвалёное открытие». — Помолчал и бросил: — Ничего особенного!
Развернувшись, он шагнул прочь — причём пошёл иноходью, одновременно выставляя правую руку и правую ногу.
Сяо Янь проследил за удалявшимся золотистым затылком и сделал вывод.
Богатые родители, связи в индустрии, посредственные задатки...
Обычный изнеженный ребёнок.
Хотя парню явно перевалило за двадцать, по разуму он уступал двенадцатилетним подросткам времён Великой династии Чэнь. В те суровые годы дети в этом возрасте уже отбывали трудовую повинность. Сам Сяо Янь впервые убил человека в девятнадцать, а к двадцати трём на его счету числились сотни жизней.
Впрочем, к подобным «детям» он относился благодушно. Ведь их беззаботность служила главным доказательством мира и процветания.
***
В обед Сяо Янь отправился в столовую компании один — Ли Шэн ушёл по делам. Пока остальные уплетали обед за шумными разговорами, его столик выглядел отстранённо и тихо.
В противоположном конце зала, за декоративными кустарниками, восседал Ци Мо. Богато накрытый поднос простаивал без дела, пока его владелец сквозь листву пожирал глазами предмет своих грёз.
Он мучительно колебался: подойти или не стоит?
— Здравствуйте, директор Цзян!
— Привет-привет.
В зале появился Цзян Минхань, облачённый в щегольской пиджак дерзкого розового цвета. Он вальяжно опустился напротив Ци Мо и белозубо улыбнулся проходившей мимо секретарше:
— Принесите мне обед, пожалуйста. Спасибо!
Секретарь, мысленно восхитившись демократичностью босса, цокая каблучками, поспешила исполнить поручение.
— Ты чего это высматриваешь? — ухмыльнулся Цзян Минхань. — Таишься, будто вор, даже про еду забыл!
Второй молодой господин Ци мгновенно сбросил личину влюблённого вздыхателя, вернув привычную спесь и надменность.
— Померещилось, — лениво приподнял он веко.
Но Цзян-дашао было не так-то просто провести. Окинув друга внимательным взглядом, он мгновенно раскусил суть и понизил голос до насмешливого шёпота:
— Запал на кого-то? Ци Эр, ты что, серьёзно опустился до подглядывания? Ну ты и трус!
«Трус» Ци вовсе не жаждал признавать очевидное. При людях разукрасить физиономию языкастого приятеля было нельзя, поэтому он лишь зловеще прищурился, вперив тяжёлый взгляд в Цзян Минханя, который уже вовсю вертел головой, пытаясь вычислить пассию друга.
Осознав всю опасность ситуации, Цзян Минхань сглотнул:
— Ха-ха... Ладно, едим-едим.
Забрав принесённый поднос, он уткнулся в тарелку.
***
Едва Сяо Янь вернулся в общежитие после урока актёрского мастерства, как поступило извещение о дате старта съёмок.
Сложив вещи, предметы первой необходимости, наработанные материалы и анализ персонажа, а также подробную справку по съёмочной группе фильма «Реестр знатных родов», подготовленную Чжао Цзи, Сяо Янь вместе с ассистенткой Сяо Хань и Чжоу Чжоу отправился на площадку.
«Реестр знатных родов» являлся сокровенным проектом режиссёра Ханя, задуманным ради завоевания как кассовых сборов, так и признания критиков. Чтобы не привлекать прессу раньше времени и подогреть ажиотаж, каст держали в строжайшем секрете. Состав участников планировали раскрывать постепенно, по ходу съёмок, поэтому даже церемонию запуска провели без лишнего шума.
Журналисты от подобной скрытности кусали локти и проклинали всё на свете.
Первая сцена с участием главных героев прошла безупречно, что помогло наладить рабочую атмосферу. Довольный режиссёр Хань Вэйцзинь великодушно махнул рукой:
— Вечером заказываю столик! Идём есть хого, заодно познакомимся поближе!
— Ура! Режиссёр — лучший!
По объёму роли Сяо Янь числился третьим персонажем, поэтому его усадили за один стол с постановщиком и ведущими актёрами.
Он вёл себя сдержанно и немногословно. Однако в этой компании собрались исключительно знаменитости — не считая его, наименьший статус имела популярная кинодива. На таком фоне новобранец неизбежно привлекал внимание.
А от благородного облика Сяо Яня и вовсе трудно было отвести глаз.
Исполнитель главной роли Чжоу Чэнгуан — именитый киноимператор из Гонконга, обладатель бесспорного таланта и огромной армии поклонников, — отправив в рот пару щедро приправленных перцем кусочков мяса, густо покраснел.
Осушив стакан воды, он добродушно усмехнулся:
— Мы-то тут все старички, приятно разбавить компанию молодой кровью. А-Сяо... ничего, если я буду так тебя звать?
Получив утвердительный кивок, он продолжил:
— Ты ведь впервые снимаешься в кино? У тебя настолько яркая внешность, что, появись ты хоть раз на большом экране, я бы точно тебя запомнил.
Сяо Янь мягко улыбнулся:
— Да, это мой дебют. Мне ещё учиться и учиться.
Увидев его лёгкую, сдержанную смущённость, остальные доброжелательно улыбнулись и плавно перевели тему.
По натуре Сяо Янь привык властвовать, однако житейский опыт подсказывал: демонстративная скромность часто производит куда лучшее впечатление, чем неуместная сила.
Шоу-бизнес — место жестокое, пропитанное лицемерием и негласными правилами. Здесь нет незыблемых законов, кроме одного: пока ты не добился славы, с твоим возрастом и статусом будут считаться строже, чем где бы то ни было.
В любой сфере болтуны, не успевшие укрепить позиции, вызывают лишь раздражение.
Впрочем, главная причина крошилась в ином: Великий наставник попросту не любил пустых разговоров.
http://bllate.org/book/20456/4588044
Готово:
