Дождавшись, пока Су Жэньхуа уйдёт, Су Минжань решил наконец заняться поисками нового дома для Сяо Хуана.
Когда он только подобрал пса, эта мысль уже приходила ему в голову. Тогда Минжань просто не смог расстаться с ним и оставил у себя — теперь он понимал, насколько то решение было опрометчивым.
Стоило распахнуть окно, как пёс спрыгнул с подоконника во двор и послушно уселся на траву, ожидая, когда хозяин его приласкает. Но едва вдали послышался шорох, как Сяо Хуан настороженно повернул голову, вглядываясь в пустоту за забором.
Да, Минжань окончательно убедился: медлить нельзя. Псу нужен новый, заботливый хозяин.
***
На следующий день по случаю семейного ужина Су Жэньхуа забрал Ци Синхэ из больницы.
С возвращением младшего в особняке семьи Су вновь воцарилась суета. Синхэ без умолку жаловался Янь Цянь на ужасные больничные условия: и кормили там плохо, и спать было неудобно, он даже похудел от такого кошмара.
Сердце матери обливалось кровью. Нежно поглаживая его по впалым щекам, она тут же велела поварам приготовить для любимца лучшие укрепляющие отвары.
Стоявшая чуть поодаль Су Миньминь, улучив момент, скорчила презрительную гримасу за их спинами и едва слышно передразнила писклявый тон брата:
— Мамочка, я так исхудал, прямо сил нет... Тьфу, тошнит уже.
— Су Миньминь, — внезапно окликнула её Янь Цянь.
Девушка мгновенно нацепила маску послушной дочери и, выпрямившись перед матерью, кротко отозвалась:
— Да, мама? Вы что-то хотели?
Не успела Янь Цянь ответить, как в разговор вклинился Ци Синхэ:
— Сестрица, у тебя в комнате такие классные наушники лежат. Дай поиграть, а?
Эти наушники Миньминь достала через свои связи в шоу-бизнесе. Ждала доставку почти три месяца, сама ещё ни разу не надела, и делиться с наглым парнем ей, конечно, совершенно не хотелось. Мысли в её голове лихорадочно сменяли друг друга: нужно срочно придумать предлог, чтобы отвязаться от него.
Синхэ с самого детства отбирал у неё всё, что приглянется, и возвращал только тогда, когда вещь ему окончательно надоедала. В детстве Миньминь со слезами бежала жаловаться матери, но та лишь отмахивалась и велела плакать за дверью, чтобы не мешать Синхэ спать. Отец в ответ на жалобы раздражённо выставлял её вон, а старший брат, вечно занятый учёбой, просто отмахивался.
Со временем Миньминь поняла: то, что попало в руки этого эгоиста, пропадало навсегда. Она люто его ненавидела, но перечить не смела — оставалось лишь исходить желчью втихомолку.
— Синхэ, милый, — натянув фальшивую улыбку, запела Миньминь. — Они же ярко-розовые, парню такие совсем не к лицу. Давай я куплю тебе точно такие же, но чёрные?
Прильнув к матери, Синхэ капризно надул губы:
— Это ещё почему парням нельзя розовое?
Вдруг его взор недобро блеснул. Прикрыв рот ладонью, он тихо рассмеялся:
— Кстати, сестрица, я тут на днях видел тебя с каким-то дряхлым богачом. Вы так мило ворковали... Ты что, решила...
Ещё в старшей школе Миньминь активно вела соцсети, выкладывая модные образы и цепляясь за любые хайповые темы. Постепенно она набрала популярность, стала инфлюенсером, а затем благодаря семейному агентству пробилась на телевидение. В индустрии она оставалась актрисой второго эшелона, чьё имя чаще всплывало в жёлтой прессе, нежели в титрах.
Су Жэньхуа нередко отправлял дочь на закрытые банкеты ублажать влиятельных чиновников и бизнесменов, и кое-кто из них действительно положил на неё глаз. Сейчас Миньминь вовсю обрабатывала одного престарелого магната. Тот был старым, зато сказочно богатым. Если бы ей удалось дожать его до брака, её статус в семье Су взлетел бы до небес. Эту интрижку она держала в строжайшем секрете, выбивая из ухажёра предложение руки и сердца, и даже представить не могла, что её застукает Синхэ.
— Какая глупость, это просто деловой партнёр! — вспыхнула Миньминь.
Она воровато зыркнула на Янь Цянь. Та даже бровью не повела, словно разговор её не касался. В душе Миньминь шевельнулась привычная обида, но рассиживаться не было времени — нужно было срочно заткнуть паршивцу рот, пока слухи не поползли дальше.
— Раз уж тебе так хочется, братец, я сейчас же принесу.
Через пару минут она вернулась и скрепя сердце протянула Синхэ коробку. Ультрамодный гаджет стоил ей целого состояния. Дизайн действительно поражал воображение: изящные линии корпуса венчали россыпи настоящих, чистейших бриллиантов — именно они составляли львиную долю цены.
— Только аккуратнее, Синхэ. Камни на ободке, они...
Договорить она не успела. Парень с силой поддел ногтем самый крупный бриллиант и с мерзким щелчком выковырял его из паза.
— Что «они»? — лениво переспросил он, уставившись на неё с издевательской ухмылкой.
Миньминь до боли вонзила идеальный маникюр в собственное бедро под подолом юбки. На лице её не дрогнул ни один мускул.
— Ничего... Совершенно ничего.
***
Вилла семьи Су
После полудня дом преобразился, готовый к приёму. Су Жэньхуа вместе с супругой стояли в дверях, встречая именитых гостей. Старшие дети — Су Мо, Миньминь, а также Синхэ и пришедший последним Минжань — покорно выстроились рядом, изображая образцовую принимающую сторону. Сегодняшний раут устраивался исключительно для дам из высшего общества.
— Господин Су, вы вырастили таких прекрасных детей! Да ещё и взяли на воспитание сироту, вырастили как родного... Какое редкое благородство, истинное милосердие! — елейным голосом защебетала одна из гостий.
— Ну что вы, пустяки, — благодушно отмахнулся Жэньхуа. — Мы самые обычные родители. Нашему младшему сыну было одиноко, а Синхэ как раз его ровесник. Вот мы и решили принять мальчика в семью.
В глазах светской тусовки Су Жэньхуа казался успешным предпринимателем: солидный бизнес, покорная жена, старший сын уже вовсю управляет семейной корпорацией в должности гендиректора, дочь — восходящая звезда экрана, да и младшие не доставляют хлопот. Идиллия, да и только.
После короткого обмена любезностями хозяин дома проводил дам в гостиную и кивнул Миньминь, веля развлекать прибывших. Девушка славилась умением втираться в доверие к нужным людям и пользовалась большой популярностью среди старшего поколения.
Миньминь дежурно перекидывалась фразами со светскими львицами, выискивая взглядом ту, что шла в самом центре — элегантную женщину в изысканном и неброском наряде. Наконец подловив момент, она расплылась в самой радушной улыбке:
— Госпожа Ся! Сколько лет, сколько зим! Вы выглядите просто потрясающе, время над вами не властно!
Ся Вэньсю была неоспоримой королевой сегодняшнего вечера. В молодости она возглавляла культовое модное издание, а после замужества за крупнейшим девелопером региона прочно заняла вершину местной светской иерархии.
Она снисходительно кивнула девушке:
— Спасибо, Миньминь. Ты тоже расцвела.
Когда гости расселись, Су Жэньхуа выразительно посмотрел на жену, требуя, чтобы та заняла Ся Вэньсю беседой. Однако Янь Цянь намеренно проигнорировала супруга, продолжая хлопотать над Синхэ: то и дело спрашивала, не хочет ли тот перекусить и не дует ли ему от окна.
Поняв, что от супруги толку не добиться, Жэньхуа нахмурился и зыркнул на стоявшего в стороне Минжаня, кивком указав на рояль.
Инструмент возвышался прямо в центре гостиной, но Минжаню никогда не позволялось к нему притрагиваться — в этом доме клавиши принадлежали исключительно Синхэ. Сегодня юноша впервые сел за этот рояль. Стоило ему откинуть крышку и коснуться клавиш, проверяя строй, как над ухом раздался недовольный шёпот отца:
— Хватит возиться! Будто рояля никогда в жизни не видел. Давай поживее!
Не обращая внимания на раздражение отца, Минжань медленно размял пальцы правой руки. Мизинец и безымянный двигались туго, почти не слушаясь — вчера на смене в кофейне ему приходилось делать всю тяжёлую работу левой, чтобы поберечь травмированное сухожилие. При растяжке запястье пронзила тупая боль. Выждав секунду, пока спазм утихнет, Минжань безучастно спросил:
— Что играть?
— Как её там... эту, ка...
— «Канон»?
— Да, его! Давай быстрее.
Минжань больше не проронил ни слова. Отец открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость, но первые низкие аккорды прелюдии заставили его осечься.
Су Жэньхуа застыл на месте, растерянно моргая, но юноша уже не замечал его. Он ускользнул из душной гостиной в свой собственный мир — мир чистых звуков. Эту пьесу он разучивал дольше и преданнее всего. Она была его тайным убежищем.
Когда-то школьный учитель музыки умолял его поступать в консерваторию. Старик видел в мальчике редкий, искрящийся талант и всем сердцем не хотел, чтобы тот пропал впустую. Но у Минжаня не было денег на собственный инструмент, а семья Су и пальцем бы не пошевелила ради его увлечений. Учитель тогда лишь горько вздохнул, признавая своё бессилие перед чужой жестокостью. На выпускной он подарил Минжаню крошечную музыкальную шкатулку и тихо попросил: «Никогда не предавай музыку, мальчик мой. Помни о рояле».
И Минжань не предал. Уже в университете он пришёл к декану фортепианного факультета консерватории и буквально вымолил разрешение посещать лекции вольнослушателем. Пожилой профессор, тронутый упорством бедного студента и разглядевший в его игре искру божью, пошёл навстречу.
Мелодия плыла над притихшей гостиной, завораживая и подчиняя себе светских дам. Напряжение в воздухе растаяло, уступив место магии музыки.
Когда прозвучал последний аккорд, Минжань почувствовал, как правую руку сводит тупой ноющей болью. Он мягко провел кончиками пальцев по прохладным клавишам, закрыл крышку и бесшумно выскользнул из зала.
Зал взорвался аплодисментами.
— Боже, господин Су, ваш мальчик просто чудо! Какой у него уровень?
— Я совсем не разбираюсь в классике, но эта музыка... у меня буквально мурашки по коже! Какая лёгкость, какая плавность!
— Сразу видно, что в его обучение с раннего детства вкладывали огромные силы и средства!
Потоки восхищения застали Су Жэньхуа врасплох. Он-то рассчитывал выставить Минжаня неотёсанным профаном на фоне блистательного Синхэ, и никак не ожидал, что «неудачник» сотворит за роялем шедевр. Натянув на лицо дежурную слащавую улыбку, он поспешил перехватить инициативу:
— Ну что вы, это всего лишь наш третий. Играет весьма посредственно. Вот у младшего, у Синхэ — настоящий дар, его игра действительно заслуживает внимания.
Ци Синхэ, увлечённо ковырявший свои новые наушники, от услышанного лишь недовольно скривился. Нехотя поднявшись, он подошёл к инструменту и начал лениво перебирать клавиши.
Пока гости послушно переключили свои восторги на фаворита, Жэньхуа скользнул в тень и направился следом за Минжанем.
Он пересёк холл и нагнал приёмного сына в узком коридоре, ведущем на кухню.
— Су Минжань! А ну стой.
Юноша медленно обернулся:
— Что-то случилось?
— Откуда ты умеешь играть? Кто тебя учил? — Су Жэньхуа буквально сверлил его яростным взглядом.
Он был уверен, что Минжань от силы осилит детскую песенку вроде «Сияй, сияй, маленькая звезда», и выбрал сложный «Канон» лишь для того, чтобы растоптать его самолюбие на глазах у высшего света. Но тот справился безупречно.
Янь Цянь, заметив отсутствие мужа, тоже поспешила в коридор. За ней шёл Су Мо, собравшийся распорядиться насчёт десертов для гостей.
Все трое обступили юношу плотным полукольцом, уставившись на него с холодным, давящим подозрением — словно следователи, пытающиеся поймать преступника на лжи.
— Школьный учитель показал, — равнодушно бросил Минжань.
— Учитель? И какой же олух тратил на тебя своё время?! — Гнев отца прорвался наружу лавиной оскорблений. — Ты ведь шпионил, верно? Втихаря подглядывал за уроками Синхэ, перенимал его приёмы, чтобы сегодня устроить эту дешёвую сцену и опозорить брата?!
Он угрожающе навис над парнем:
— Заруби себе на носу: тебе никогда не сравняться с Синхэ. Сколько бы ты ни строил козни за его спиной, ты останешься никем!
Минжань едва сдержал горькую усмешку. Оказывается, даже простое право играть на музыкальном инструменте в их понимании требовало от него подлости и шпионажа.
— И что с того? — тихо спросил он.
— Ты ещё и огрызаешься?! Что ещё ты скрываешь от семьи?!
Су Жэньхуа буквально задыхался от злости. Сама мысль о том, что Минжань в чём-то превосходит Синхэ, казалась ему личным оскорблением.
В его давно выстроенной системе координат появление Синхэ в доме означало окончательный крест на Минжане. Все ресурсы, внимание и забота должны были без остатка принадлежать фавориту — Жэньхуа планировал вырастить из него такого же блестящего преемника, как Су Мо. И тот факт, что выброшенный за ненадобностью Минжань играл в разы лучше его личного проекта, подрывал саму основу его авторитета. Признать талант изгоя означало признать собственную ошибку. А потому оставалось только одно — растоптать, унизить и обесценить его достижения. Эта извращённая логика была для главы семейства незыблемым законом.
Минжань молча смотрел на беснующегося мужчину. Внутри него вдруг поднялась волна усталости, а вместе с ней — давний, мучительный вопрос к этим людям, упрямо называющим себя его семьёй.
— Кое-что я давно хотел у вас спросить.
— Говори!
— Почему вы так безумно любите Ци Синхэ? Отец, ты ведь трясешься над ним больше, чем над старшим братом. Может, это он твой родной сын, а я — приёмыш с улицы?
Эти слова заставили Су Жэньхуа побледнеть. В его глазах промелькнуло явное замешательство.
Су Мо, до этого безучастно стоявший у стены, резко перевёл взгляд на отца. Ему тоже хотелось услышать ответ. В этом доме слепая любовь родителей к Синхэ порой переходила все границы, затмевая даже его, первенца. Мо не испытывал зависти — у него было положение в обществе и реальная власть в компании, которой избалованному младшему никогда не видать. Но где-то в глубине души его годами грыз немой вопрос: почему отец ставит этого чужака выше собственной плоти и крови?
— Я... — Жэньхуа запнулся, не зная, что соврать, и от этого его лицо налилось багровым гневом.
И тогда тишину коридора разрезал холодный, как сталь, голос Янь Цянь:
— Потому что ты этого не достоин.
Она сделала шаг вперёд, глядя на Минжаня с глубоким, искренним отвращением:
— Вместо того чтобы сыпать глупыми обвинениями, лучше загляни в себя. Почему вся семья обожает Синхэ и презирает тебя? Если все вокруг тянутся к нему, значит, проблема в тебе самом.
Женщина сделала паузу, чеканя каждое слово:
— Ты просто не заслуживаешь любви. Ни чьей-либо, ни нашей.
http://bllate.org/book/20440/2112041
Готово:
