Глава 3. «Он хотел уколоть меня иглой, хотел моей смерти!»
Когда чета Су спешила в больницу с Ци Синхэ, Су Жэньхуа и Янь Цянь выехали на разных машинах.
В глазах посторонних Су Жэньхуа и его супруга Янь Цянь казались образцовой, любящей парой. Однако лишь немногие в семье знали истину: этот брак давно превратился в пустую ширму, за которой скрывалось полное равнодушие.
Су Жэньхуа ехал в своем представительском минивэне. Ци Синхэ уже мирно спал у него на руках, а мужчина тихонько похлопывал его по спине, баюкая.
Его водитель, по совместительству выполнявший обязанности личного ассистента, гнал машину на предельной скорости. Заметив волнение шефа в зеркале заднего вида, он попытался его успокоить:
— Господин Су, не переживайте так. Мне кажется, молодой господин пострадал несильно.
Су Жэньхуа буквально души не чаял в Ци Синхэ. С того самого дня, как мальчик впервые переступил порог их дома, отец не спускал с него глаз и сдувал каждую пылинку.
Со стороны это выглядело дико: почему приемный сын ценится в семье куда больше, чем Су Мо, родной первенец и старший наследник? Но Ван Чжу, который проработал личным помощником Су Жэньхуа уже не один год, прекрасно знал подоплеку.
На самом деле Ци Синхэ был внебрачным сыном Су Жэньхуа от его первой любви.
Брак Су Жэньхуа и Янь Цянь строился на холодном расчете и слиянии капиталов двух семей. До этой вынужденной свадьбы у каждого из них была своя жизнь и своя любовь.
В свое время Янь Цянь отчаянно противилась этому союзу. Все решилось грязно: родители напоили девушку до беспамятства и буквально затолкнули в спальню к Су Жэньхуа, тем самым вынудив ее пойти под венец.
Су Жэньхуа женился на Янь Цянь. Они прожили в относительном спокойствии пять лет, пока случайная встреча мужчины с его первой любовью не разожгла прежний пожар. Вспыхнувшая с новой силой страсть привела к рождению Ци Синхэ.
С появлением младенца на свет Су Жэньхуа разрывался от тревоги. Мальчик рос его точной копией, отец безумно полюбил его, но никак не мог придумать, под каким предлогом забрать ребенка в законную семью.
Похищение и исчезновение маленького Су Минжаня развязало Су Жэньхуа руки. Он воспользовался трагедией и привел Ци Синхэ в дом под видом приемного сироты, фактически заменив им родного сына.
Ван Чжу легко мог объяснить слепую отцовскую любовь Су Жэньхуа. Но одного он никак не мог взять в толк: почему Янь Цянь, которая всегда была поразительно холодна к собственной плоти и крови, окружила заботой чужого, абсолютно неродного ей ребенка?
«Интересно, если бы Янь Цянь узнала, что Ци Синхэ — бастард ее мужа, сломало бы ее это окончательно?»
Тем временем в другой машине Янь Цянь лихорадочно торопила Няню Чэнь, которая долгие годы вела ее домашнее хозяйство и заботилась о ней:
— Няня Чэнь, быстрее! Не отставай от машины Жэньхуа!
Няня Чэнь водила куда хуже Ван Чжу, поэтому удерживаться на хвосте у мощного минивэна ей удавалось с трудом. Пытаясь утихомирить разволновавшуюся хозяйку, она мягко произнесла:
— Не беспокойтесь так, госпожа. Мне показалось, с молодым господином все в порядке, ничего страшного не произошло.
Янь Цянь места себе не находила от тревоги. Ей отчаянно хотелось забрать Ци Синхэ из рук мужа и укачивать самой, но она боялась, что в спешке лишь причинит мальчику боль.
— Все из-за меня... Зачем только я произвела на свет это чудовище? Из-за этого паршивца пострадал наш Синхэ!
Няня Чэнь лишь тихо и тяжело вздохнула.
Будучи преданной служанкой, которая провела бок о бок с Янь Цянь почти всю жизнь, пожилая женщина прекрасно помнила, через какой ад прошла ее хозяйка, когда ее выдавали замуж за Су Жэньхуа.
На правах старшей дочери Янь Цянь несла на своих плечах непосильный груз обязательств перед семьей. Поскольку у ее родителей так и не родился наследник мужского пола, именно ей пришлось стать разменной монетой в династическом союзе.
Сперва она отчаянно боролась против этого брака, но когда после той злополучной ночи забеременела, бежать стало некуда — пришлось смириться и войти в семью Су.
Янь Цянь слишком хорошо помнила, при каких обстоятельствах были зачаты ее первые дети, Су Мо и Су Миньминь. Она ненавидела Су Жэньхуа всем сердцем, и эта ненависть слепо перекинулась на их общих детей.
Заботу о малышах полностью взяла на себя Няня Чэнь, фактически заменив им мать. Так пролетело пять долгих лет.
А затем случилось непредвиденное — Янь Цянь снова забеременела.
К тому моменту ее здоровье было вконец подорвано прошлыми тяжелыми родами, и врачи категорически запрещали ей рожать. Однако бабушка семьи Су, властная свекровь, вместе со своей свитой буквально заперлась на вилле Су. Чередуя изощренные угрозы с обещаниями, они долгие месяцы давили на Янь Цянь, пока та, поддавшись изнурительному напору, не согласилась сохранить плод. Так родился Су Минжань.
Ночью, когда Су Минжань появился на свет, Янь Цянь едва не отошла в мир иной от тяжелейших осложнений. Су Жэньхуа за все время даже не соизволил приехать в больницу, а бабушка семьи Су, наплевав на угрозу жизни роженицы, упрямо запретила кесарево сечение, требуя только естественных родов.
Измученная и опустошенная Янь Цянь лежала в палате без единой капли сил. Но всю родню Су заботило исключительно здоровье новорожденного младенца — на молодую мать никто даже не взглянул.
Шли годы, Су Минжань подрастал. Но всякий раз, когда взгляд матери падал на мальчика, в ее памяти всплывали кошмары той жуткой ночи в родильном отделении, унизительное насилие брака с Су Жэньхуа и жестокая разлука с любимым человеком.
Растущее раздражение и глухая неприязнь со временем превратили ее отношение к младшему сыну в ледяное отчуждение.
Няня Чэнь всем сердцем сочувствовала хозяйке и прекрасно понимала ее боль.
В этом проклятом доме Янь Цянь не знала ни одного счастливого дня. Все изменилось лишь тогда, когда на пороге появился Ци Синхэ.
Когда мальчика привезли на виллу, Няня Чэнь уезжала в родную деревню. Вернувшись, она с удивлением узнала, что хозяйка буквально растворилась в приемыше, окружив его такой нежностью и заботой, какой не удостаивался ни один из ее собственных детей.
Пожилая женщина долго терялась в догадках, силясь разгадать эту загадку, пока однажды лично не увидела Ци Синхэ. В ту же секунду все встало на свои места.
Мальчик как две капли воды походил на первую, единственную любовь Янь Цянь.
То была чистая, красивая юношеская любовь. Молодые люди души друг в друге не чаяли, и Янь Цянь даже поклялась когда-то, что выйдет только за него. Однако вмешались жестокие родственники. Девушка всерьез подумывала о побеге, но непреодолимая стена родительского диктата раздавила их планы, вынудив влюбленных расстаться навсегда.
Ци Синхэ стал для исстрадавшейся женщины воплощением несбывшейся мечты. Словно злая шутка судьбы подарила ей иллюзию: будто они с любимым все-таки поженились, и у них родился долгожданный сын — живое напоминание о дорогом лице.
«Это безумие. Болезненный, нездоровый самообман»
Но именно эта хрупкая фантазия помогала несчастной женщине выживать в золотой клетке семьи Су, уберегая ее рассудок от окончательного краха.
К счастью, и сам Ци Синхэ платил ей искренней привязанностью. Он льнул к мачехе, называл ее мамой, и со стороны они действительно казались самыми близкими, любящими родственниками.
***
Су Минжань вышел из такси у ближайшей городской больницы. Он терпеть не мог ходить по врачам и за всю жизнь бывал здесь считаные разы. Обычно, если он простужался или получал травму, то просто покупал в аптеке копеечные таблетки и переносил все на ногах.
Но сегодня голова раскалывалась от невыносимого гула, а вывернутые пальцы распухли и пульсировали отчаянной болью. Иного выхода, кроме как обратиться в клинику, у него просто не осталось.
Он подошел к стойке регистратуры, чтобы узнать, как попасть на прием. Случайно повернув голову, Су Минжань обомлел: буквально в нескольких шагах от него в очереди к окошку стоял Ван Чжу — верный помощник его отца.
Чуть поодаль стоял и сам Су Жэньхуа. Он бережно прижимал к себе Ци Синхэ, негромко нашептывая ему ласковые слова, а рядом, бледная от волнения, суетилась Янь Цянь.
Дежурная медсестра, сидевшая за стойкой, с жалостью посмотрела на одинокого, бледного юношу. Приняв его за студента, она участливо подсказала:
— Сначала вам нужно получить талон вон в том автомате, а потом подняться на третий этаж и подождать в левом крыле. Если вам очень плохо или что-то непонятно, может, стоит позвонить родителям, чтобы они приехали?
Су Минжань опустил глаза и едва слышно прошептал:
— Я справлюсь сам. Спасибо вам.
Парень не стал подходить к терминалам. Он терпеть не мог устраивать сцены, поэтому дождался, пока отец заберет Ци Синхэ и вся их процессия скроется в лифтовом холле, и лишь тогда медленно побрел за талоном.
В очереди у автоматов вовсю шумели и возмущались люди.
— Да что они о себе возомнили, эти богатеи?! — громко сетовал какой-то мужчина. — У всех дети болеют, все волнуются! Но нет, им нужнее всех! Подлетает этот напыщенный индюк, сует мне в нос сто юаней и приказывает уступить очередь! Ну что за скотское отношение? Неужели нельзя просто по-человечески попросить?!
Кое-как получив регистрационный талон, Су Минжань поднялся на третий этаж.
Голова раскалывалась, в ушах стоял невыносимый, сверлящий гул. Разбитая пощечиной щека горела огнем и сильно распухла.
Хриплым голосом спросив у пробегавшей мимо санитарки, где находится туалет, юноша, тяжело опираясь на холодную кафельную стену, поплелся по коридору.
От невыносимой боли он шел полусогнувшись, а лоб покрыла крупная испарина ледяного пота.
Перед самым входом в уборную нога скользнула по свежевымытому, мокрому полу. Координация подвела его, и Су Минжань уже приготовился к болезненному падению, но кто-то крепко перехватил его под локоть, не дав рухнуть.
— Минжань? Ты как здесь оказался?
Звон в ушах наконец немного утих. Минжань с трудом поднял голову и увидел перед собой Гу Пэя. На бледном, измученном лице юноши скользнула робкая, слабая улыбка:
— Гу Пэй... А ты почему здесь?
Если дворовый пес Сяо Хуан оставался его единственным верным другом детства на вилле, то Гу Пэй стал той единственной путеводной нитью, что связывала измученного юношу с внешним миром, полным тепла и солнца.
Су Минжань впервые встретил Гу Пэя на праздновании пятнадцатилетия Ци Синхэ. В тот день виновник торжества сиял ярче всех в огромном зале, окруженный вниманием гостей. А вот Минжаня после очередной яростной трепки, устроенной Су Жэньхуа, с позором выставили во внутренний двор, строго-настрого запретив даже показываться на глаза приглашенным.
Шел второй год с тех пор, как Минжань вернулся в лоно семьи. Прекрасно понимая, что родители его терпеть не могут, мальчик отчаянно пытался заслужить их одобрение. Насмотревшись на старшую сестру Су Миньминь, он решил сделать для мамы с папой подарки своими руками.
Карманных денег ему не давали, поэтому он решил смастерить декоративные цветы. Почти два месяца после школы он тайком бегал на уроки рукоделия к сердобольной преподавательнице. Наконец работа была закончена, и счастливый ребенок со всей искренностью преподнес свои поделки отцу и матери.
Но Янь Цянь лишь брезгливо мазнула взглядом по подарку и ледяным тоном предупредила, чтобы впредь мальчик не смел переступать порог ее спальни без разрешения.
Су Жэньхуа и вовсе поступил жестоко: он швырнул букет прямо в урну и поморщился:
— Что еще за мусор?
Плод двух месяцев кропотливого детского труда, рожденный чистой любовью, растоптали без тени сожаления.
А накануне праздника Ци Синхэ принес родителям какой-то нелепый, кривой рисунок свиньи, набросанный на скорую руку. Мальчишка просто выклянчивал деньги на новую игровую приставку, но чета Су рассыпалась в восторгах, безудержно хваля «невероятный талант» любимчика.
Не выдержав такой несправедливости, заплаканный Минжань прибежал к Ци Синхэ. Давясь слезами, он умолял сводного брата объяснить, в чем его секрет, почему родители так обожают его и так ненавидят собственного сына. Минжань просто хотел знать, что ему сделать, чтобы заслужить хоть каплю родительской ласки.
Но Ци Синхэ, увлеченный новой приставкой, лишь злорадно рассмеялся в лицо брату:
— Да тебе в жизни этого не понять, оборванец! Ты живешь на наши деньги, жрешь за нашим столом, носишь шмотки, за которые платит мой отец. Чего тебе еще надо, нищеброд?
Между мальчиками вспыхнула ссора. Ци Синхэ с силой толкнул Минжаня. Падая, тот задел декоративный стеллаж, и стоявшая на нем коллекционная ваза — безумно дорогой подарок Су Жэньхуа любимому сыну — с грохотом полетела на пол и разлетелась на тысячи осколков.
На шум мгновенно сбежались взрослые. Су Жэньхуа, даже не пытаясь разобраться в случившемся, обрушился на Минжаня с площадной бранью, одновременно нежно прижимая к себе испуганного Ци Синхэ. Янь Цянь тоже сразу приняла сторону любимца.
В наказание на следующий день, во время торжества, Минжаня заперли во дворе. Мальчик сидел на траве, глотая горькие слезы обиды.
«Почему у Синхэ есть праздники? Почему мне за два года ни разу не устроили день рождения?» — этот вопрос разрывал ему душу.
Но страх сковал его — спросить он так и не решился.
Слуги шептались в сторонке, отпуская колкие смешки в адрес опального барчука. Маленький Минжань сидел на холодных ступенях террасы и, опустив голову, молча наблюдал за цепочкой муравьев в траве. Он не издал ни звука.
Именно в этот момент Гу Пэй, бывший среди приглашенных гостей, случайно забрел в глубь сада и наткнулся на одинокого, хрупкого мальчика, сжимающегося от безмолвных рыданий.
— Эй, ты почему тут один сидишь? Тебя тоже пригласили на праздник?
Минжань вздрогнул и поднял заплаканное лицо. Перед ним стоял вихрастый паренек в безразмерном черном худи с ярким принтом. Он держал под мышкой баскетбольный мяч и с живым любопытством разглядывал замарашку.
Смутившись, Минжань поспешно отвернулся и попытался отползти подальше, но незнакомец проявил упрямство. Он заглянул мальчику прямо в лицо, а затем протянул зажатую в кулаке сливочную ириску.
— На, держи. Съешь конфету — и грустить сразу перехочется.
С того дня завязалась их робкая дружба. Со временем Гу Пэй стал регулярно появляться на вилле Су под самыми нелепыми предлогами, лишь бы вытащить Минжаня на улицу. Если парень пропускал ужин из-за очередного наказания, друг вел его в уличную забегаловку, а после семейных скандалов обязательно звонил и звал покидать мяч на площадке.
Они вместе поступили в одну старшую школу. Там Гу Пэй тоже всегда опекал его и защищал от нападок сверстников. Рядом с ним Минжань наконец чувствовал себя в безопасности.
Если дом семьи Су казался Минжаню душным карцером без единого окна, то Гу Пэй был той единственной щелью в стене, сквозь которую внутрь пробивался спасительный луч солнца.
Минжань дорожил этой теплотой и искренне верил другу. Однако в последнее время с ужасом замечал, как Гу Пэй все больше сближается с Ци Синхэ — хотя раньше терпеть его не мог и всегда презирал за капризный нрав.
Гордость не позволяла Минжаню изливать душу: он не хотел показаться жалким и никогда не жаловался на домашний террор, как и не рассказывал о давней, затяжной войне с Ци Синхэ.
И все же сейчас, увидев старого друга посреди холодного больничного коридора, Минжань испытал слабое облегчение.
— Я к Синхэ примчался, — встревоженно выдохнул Гу Пэй. Было видно, что парень сильно нервничает. — Он только что набрал меня на мобильный, плакал, сказал, что упал с лестницы. У меня аж сердце оборвалось. Ну как он? Сильно ушибся?
Минжань мгновенно внутренне замкнулся, остатки тепла улетучились без следа:
— Не знаю.
— То есть как не знаешь? — опешил Гу Пэй, недовольно нахмурившись. — Он же твой младший брат!
Минжань ожёг друга равнодушным, колючим взглядом:
— И что с того?
Гу Пэй недоуменно сдвинул брови. На мгновение ему захотелось сорваться и спросить, какого черта Минжань снова исходит ядом на ровном месте. Но, вспомнив о годах их дружбы, он подавил раздражение и уже мягче поинтересовался:
— Послушай, что на тебя опять нашло? И вообще... откуда у тебя эти ссадины на лице?
— Пустяки.
Несмотря на протесты, Гу Пэй упрямо потащил его за руку в смотровой кабинет к дежурному врачу.
Осмотрев израненного юношу, пожилой доктор настойчиво порекомендовал пройти полное обследование.
Минжань помялся, отводя глаза, но в итоге наотрез отказался от анализов и томографии, заверив врача, что чувствует себя сносно.
На его банковском счету оставались сущие крохи. Денег на дорогое обследование банально не хватало, поэтому он лишь попросил выписать рецепт на самые дешевые обезболивающие.
Как только Минжань забрал из аптечного пункта пакет с лекарствами, стоявший рядом Гу Пэй, который уже извелся от нетерпения, быстро проговорил:
— Ну все, раз ты в порядке, я побежал наверх. Нужно проведать Синхэ.
Не дав другу вставить ни слова, он резко развернулся и бросился к лифтам.
Су Минжань долго смотрел вслед уходящему другу. С первого курса университета Гу Пэй буквально пылинки сдувал с Ци Синхэ.
«Неужели Гу Пэй и впрямь влюбился в этого избалованного мальчишку?» — эта мысль тупой иглой вонзилась в самое сердце.
Собственные чувства к Гу Пэю казались ему запутанным клубком, который он не решался распутать. Но одно Минжань понимал отчетливо: та единственная ниточка, что связывала его с теплым, солнечным миром за пределами семейного склепа, рвалась прямо сейчас.
Пока он неподвижно стоял посреди людского потока, глядя на пустеющий коридор, в кармане истошно зазвонил телефон. На экране высветилось имя отца.
Минжань нажал на кнопку приема. Из динамика тут же раздался ледяной, властный рык Су Жэньхуа:
— Ты где шляешься?!
Юноша не проронил ни слова в ответ.
— Мне плевать, где ты! Чтобы через минуту был в палате у Синхэ и вымаливал на коленях прощение! Живо!
Нажав на отбой, Минжань медленно побрел вверх по лестнице. Ему безумно хотелось лично взглянуть на «смертельные» увечья Ци Синхэ, из-за которых отец готов был стереть старшего сына в порошок.
Но стоило Минжаню переступить порог палаты, как Ци Синхэ, заметив его, зашелся в картинной истерике. Ткнув в брата дрожащим пальцем, он истошно завопил на все отделение:
— Вон он! Убийца! Он хотел исколоть меня иглами! Он хотел моей смерти!
Выкрикнув это, мальчишка с рыданиями спрятал лицо на груди у Гу Пэя.
Гу Пэй бережно прижал плачущего подростка к себе, успокаивающе похлопывая его по вздрагивающей спине. Когда он поднял взгляд на Минжаня, в его глазах не осталось и следа давешней теплоты — только глухая настороженность и немой укор.
Минжань глубоко вдохнул, силясь удержать равновесие. Он посмотрел другу прямо в лицо и тихо спросил:
— Гу Пэй... Мы столько лет знакомы. Неужели ты веришь...
Но Гу Пэй безжалостно перебил его на полуслове:
— Минжань, Синхэ — твой младший брат. Даже если он сболтнул лишнего или нагрубил тебе, ты должен был просто промолчать и уступить! Зачем было толкать его с лестницы?!
http://bllate.org/book/20440/2106306
Готово:
