Их уже обрядили в свадебные одеяния. К каждому приставили по двое служек — бледных, словно покойники, с ярко-красными кругами румян на щеках.
Не считая юного адепта из ордена Куймин, остальным четверым пришлось пробиваться сюда с боем, выдержав нешуточную схватку у входа в пещеру.
Иллюзорный демон вел себя на удивление невозмутимо. Окинув ленивым взглядом убранство комнаты, он потерял к нему всякий интерес и уставился на стоявшую перед ним пиалу с чаем.
Сосед его, дюжий детина, то и дело вздыхал и тихонько ворчал:
— Да как так-то? Опять он! Пятый раз за этот месяц сталкиваемся... Житья от него нет.
Сидящий чуть поодаль смазливый заклинатель подался вперед и легонько толкнул его локтем:
— Эй, братец.
— Чего тебе? — буркнул здоровяк, даже не повернув головы. Настроение у него было паршивое.
— Темно тут, не разобрать ничего. Ты к нему ближе сидишь, глянь-ка — тот, что с краю, случайно не из ордена Сюаньцин?
Здоровяк лишь пренебрежительно фыркнул:
— Да чего там глядеть? Вокруг хоть глаз выколи, а от меча на его столе сияние такое, что аж зенки режет.
Собеседник заметно воодушевился:
— Слушай, а давай местами поменяемся? Мне отсюда этот блеск не мешает.
Детина усмехнулся и наконец снизошел до ленивого взгляда:
— Ишь чего удумал. Решил дружбу с ним завести? Ты сам-то, братец, чьих будете? Из какой школы, кто наставник? Давай-ка я тебя сначала поспрашаю. Если за душой ни имени, ни славы, он на тебя и не взглянет.
Заклинатель лишь хмыкнул и, высунувшись из-за спины бледного прислужника, показал свое лицо:
— Нет у меня ни ордена, ни учителя.
Здоровяк хохотнул:
— Ну и о чем тогда с тобой толковать... Погоди-ка.
Он прищурился и, проигнорировав стоявшего рядом жуткого мальчугана, вгляделся в черты соседа.
Поскольку все они изображали женихов, на каждом красовались мужские одежды. Голос у собеседника был чистый, звонкий — здоровяк сначала подумал, что перед ним совсем еще юнец. Но присмотревшись внимательнее к изящному лицу, он опешил и неуверенно протянул:
— Постой... Ты ведь мне никакой не братец?
Тут же гостья испуганно округлила глаза:
— Ну разумеется, нет! Ты меня серьезно за парня принял? Неужели я так похожа на мужчину?
— Да ладно тебе, сестрица, — смутился здоровяк, пытаясь оправдаться. — Темно же тут, хоть убей.
— Да ладно, забудь, — улыбнулась девушка и, приподняв со стола свой клинок, заговорщицки подмигнула. — Так что, меняемся? Я ведь тоже на пути меча. Столько слышала о Молодом господине и его Сияющем Пейзаже! Раз уж выпала такая редкая удача оказаться рядом, упустить шанс рассмотреть его поближе было бы просто грехом.
Детина бросил пренебрежительный взгляд на ее невзрачное оружие. В его глазах это выглядело смешно: в наши дни любой, кто подобрал у дороги железку, мнил себя великим заклинателем.
Он был уверен, что гордый Молодой господин даже не посмотрит в ее сторону.
Тем не менее, едва они поменялись местами, девица тут же пошла в наступление. Несколько раз покосившись на иллюзорного демона, она тихонько позвала:
— Молодой господин?
Тот услышал, но его дух сейчас пребывал в состоянии ленивого покоя, так что отвлекаться на чужаков он не собирался.
Оставшись без ответа, гостья ничуть не смутилась. Пользуясь близостью, она бессовестно уставилась на лежащий перед ней клинок, время от времени восхищенно прицокивая языком.
За их длинным столом по одну сторону устроились иллюзорный демон, любопытная девица и здоровяк. Напротив них сидели юный адепт ордена Куймин и еще один молодой заклинатель.
Последний, едва завидев костяную марионетку за спиной куйминца, заговорщически сощурился и принялся набиваться в друзья, пафосно колотя себя в грудь и обещая юноше защиту от всех невзгод.
Здоровяк, заприметив редкого гостя, тоже не остался в стороне: искусство создания костяных марионеток ценилось высоко, так что он быстро вклинился в разговор, надеясь завязать полезное знакомство.
Вдруг двери зала распахнулись настежь. Свирепый ледяной порыв ворвался внутрь, и бледные прислужники разом завели истошный, пронзительный визг.
В этом жутком вое смешивались плач и безумный хохот — так они приветствовали явившуюся невесту, облаченную в багряные шелка.
Заклинатели мгновенно подобрались, покрепче перехватив оружие, и уставились на порог. Из непроглядной ночной тьмы медленно выступал силуэт в темно-красном.
На фигуре красовался свадебный наряд, лицо скрывало алое покрывало. Вот только походка у гостьи была слишком твердой, а рост — неподобающе высоким для женщины.
Здоровяк нахмурился и, пытаясь перекричать оглушительные вопли слуг, озадаченно крикнул:
— Погодите, у меня что, в глазах двоится? Это же мужик!
Ши Лэ замер у порога, скрываясь в густых тенях. Слегка приподняв край свадебного покрывала, он быстрым, цепким взором окинул убранство зала.
И застыл.
В полумраке праздничной палаты лиц было не разобрать, но его взгляд намертво приковало серебристое сияние, исходившее от меча на угловом столике.
Кровь в его жилах мгновенно вскипела. Ши Лэ почувствовал, как под просторными складками парчового платья его собственный сломанный клинок, плотно прижатый к телу, отозвался на этот блеск нетерпеливым, яростным дрожанием.
Усмирив беспокойное оружие, Ши Лэ невольно прищурился от предвкушения.
Сколько времени прошло с их последней встречи с Сияющим Пейзажем?
Раз меч здесь, значит, и его хозяин где-то рядом.
В нехоженом Тайном царстве Золотой Молнии гибель очередного высокомерного мастера и потеря его духовного меча — дело самое обычное, никто и искать не станет.
Очень скоро Сияющий Пейзаж вновь вернется к своему истинному владельцу.
Пока новобрачная оставалась снаружи, призрачные слуги заходились в истошном крике. Но едва Ши Лэ перешагнул порог, шум мгновенно смолк, уступив место зловещей тишине. И в этой тишине каждый отчетливо расслышал донесшийся из-под алого покрывала тихий, бархатистый смешок.
Здоровяк разочарованно сплюнул:
— Точно девкам не везет... Хотя, раз невеста — мужик, то нашей девице как раз повезло. Призрак наверняка выберет ее. Ну и ладно... Главное, чтобы в этот раз сокровища опять не уплыли в руки того зазнайки.
Однако вопреки его ожиданиям «невеста» медленно подняла руку и указала бледным длинным пальцем прямо в угол зала.
— Да чтоб тебя! — здоровяк с грохотом обрушил ладонь на стол. — С какой стати?! Тут живая девка сидит, кровь с молоком, а этот... Он что, умудрился и на том свете остаться обрезанным рукавом?!
***
Едва невеста вошла в комнату, иллюзорный демон почувствовал неладное. Он поднял взгляд, и в его нежно-голубых глазах отразилось искреннее замешательство. Как тут оказался Ши Лэ?
«Обнять его прямо сейчас, при всех, или не стоит?»
В конце концов он решил повременить. Будучи порядочным порождением чужого духа, выставлять чувства напоказ он не любил.
Присутствие самого Ши Лэ означало лишь одно: заветное сокровище уже у них в руках. Осознав это, уставшая душа наконец сбросила напряжение.
Сохраняя полную невозмутимость под прицелом чужих взглядов, иллюзорный демон поднялся, взял со стола меч, неторопливо подошел к «невесте» и уверенно накрыл ладонью тонкие пальцы.
Почувствовав, как его руку сжало чужое тепло, Ши Лэ на мгновение замер.
Сквозь узкую щелку в покрывале он посмотрел на расшитые туфли новоиспеченного супруга, и внутри у него шевельнулось глухое раздражение.
«Шел бы себе молча, к чему эти нежности с нечистью? Ишь, распустил руки. Неужто и впрямь вообразил себя женихом?»
***
В свадебных покоях тускло мерцали свечи.
Пропищав последние поздравления, призрачные слуги облизнулись длинными багровыми языками, одарили новобрачных жуткими ухмылками и попятились к выходу.
Едва за ними закрылась дверь, в наступившей мертвой тишине Ши Лэ бесшумно положил ладонь на рукоять.
Алое покрывало по-прежнему скрывало его лицо, но в комнате уже отчетливо повеяло ледяной, беспощадной жаждой крови.
Судьба порой разыгрывает удивительные карты. Стоило ему лишиться оружия, как само Тайное царство преподнесло щедрый дар — чистый, не оскверненный чужой волей духовный меч родом из далекого прошлого. Трехсотлетней давности.
Оставалось лишь прикончить его нынешнего хозяина и забрать сокровище себе.
— И долго ты собираешься держать меня за руку? — негромко спросил Ши Лэ, слегка пошевелив пальцами в чужой ладони.
«Сейчас идет шестой год эпохи Синцзи, значит, передо мной тот Ши Лэ, каким он был три века назад».
Он искренне не понимал, какими глупыми мыслями руководствовался его двойник из прошлого, соглашаясь вести за руку порождение бездны.
Собеседник промолчал. Раздался тихий шорох шагов — его туфли скользнули по полу, сокращая расстояние.
Ши Лэ крепче сжал рукоять. Мышцы на руках натянулись как струны. Но стоило обрубку клинка со свистом покинуть ножны, как его резко дернули за руку вперед. Не успев опомниться, он уткнулся лицом в чужую широкую грудь.
Теплые руки крепко обхватили его за плечи.
Ши Лэ опешил.
Снаружи бушевала ледяная стужа, поэтому едва переступив порог, иллюзорный демон предусмотрительно окутал себя мягким духовным светом, чтобы согреться. А теперь, убедившись, что посторонних глаз поблизости нет, он наконец-то позволил себе обнять любимого.
Этот порыв застал Ши Лэ врасплох. Оказавшись в кольце чужих рук, он застыл, все еще сжимая пальцами холодную сталь на поясе противника.
Впрочем, замешательство длилось лишь миг. Резким движением он ударил наглеца ладонью в грудь, одновременно пытаясь выхватить оружие.
Но ладонь внезапно ощутила пустоту: тяжелый, осязаемый клинок в его руках рассыпался мириадами искр и послушно скользнул обратно в ножны на чужом поясе.
Ошеломленный Ши Лэ сорвал с головы покрывало и в упор уставился на стоявшего перед ним «жениха».
На него смотрели знакомые, совершенно безразличные глаза.
Перед ним стоял его собственный иллюзорный демон, балующийся с фальшивым Сияющим Пейзажем.
Лицо Ши Лэ мгновенно потемнело. Он точно помнил, что триста лет назад и близко не подпускал к этому Тайному царству своего домашнего духа.
Швырнув парчовое покрывало под ноги, он медленно подошел ближе, вглядываясь в точные, до боли знакомые черты.
— Сам пришел? — тихо спросил он.
Демон послушно кивнул и осторожно потер грудь в том месте, куда только что пришелся удар ладони.
Будь это прежние времена, его хозяин уже давно засыпал бы его лаской, сокрушаясь над каждой мнимой царапиной — ведь Молодой господин души не чаял в своем редком питомце, едва научившемся принимать человеческий облик.
Но сейчас питомец тщетно ждал привычного тепла. Ответом ему стал лишь холодный, презрительный смешок.
Ши Лэ опустился на стул у стола и требовательно постучал пальцами по дереву, приказывая:
— Налей вина.
Демон послушно подошел ближе, но приказ вызвал у него лишь недоумение. В его нехитрых представлениях о мире все должно было быть с точностью до наоборот: обычно именно хозяин наливал ему вино и бережно подносил к губам, а если питомец капризничал и не хотел пить, принимался ласково уговаривать.
Заметив, что слуга не двигается с места, Ши Лэ подавил раздражение и повторил холоднее:
— Наливай.
Демон перевел взгляд с кувшина на господина и, когда тот уже готов был окончательно потерять терпение, упрямо мотнул головой.
А затем, в точности скопировав его жест, уселся на стул напротив и легонько постучал по столешнице пальцами.
Ши Лэ опешил:
— Хочешь, чтобы я тебе прислуживал?
Питомец важно кивнул.
— Ишь ты, уже и слушаться разучился? — усмехнулся заклинатель.
Поднявшись, он шагнул к двойнику, наклонился и бесцеремонно ущипнул его за щеку:
— Ты вообще понимаешь, куда притащился? Тот, другой я... он знает, что ты пробрался в Тайное царство?
Демон не остался в долгу: уставившись на него в упор, он точно так же протянул руку, ухватил хозяина за щеку и с любопытством потянул в сторону.
Ши Лэ молча убрал руку и легонько похлопал наглеца по лицу:
— Глупый малый.
Демон насупился. Его ладонь скользнула к поясу заклинателя и нащупала под полами праздничного одеяния спрятанный клинок.
Ши Лэ не стал мешать, лишь равнодушно опустил взгляд на его пальцы:
— Заинтересовал? Что ж, достань, погляди.
Темные, испещренные сложной вязью узоров ножны легли в ладонь демона. Оружие дышало зловещим холодом, а засохшие багровые потеки на рукояти лишь подчеркивали его смертоносную суть.
Демону этот клинок показался грязным, но в то же время непреодолимо притягательным. Он догадался: именно эту вещь его хозяин добыл в глубинах Тайного царства, а кровь на ней принадлежала поверженной нечисти.
Ши Лэ тем временем вернулся на свое место. Наполнив пиалу, он лениво поинтересовался:
— Ну как? Если сравнить его с Сияющим Пейзажем — какой лучше?
Иллюзорный демон замялся. Но едва его пальцы сомкнулись на рукояти и потянули сталь наружу, лицо его исказилось от разочарования. Из ножен показался уродливый обрубок. Излом потемнел от въевшейся крови, застарелая грязь смешалась со свежей сукровицей — похоже, хозяин уже очень давно не заботился о своем оружии. От клинка веяло отчетливым, тошнотворным запахом железа и смерти.
Брезгливо поморщившись, демон попросту швырнул бесполезный кусок металла на пол.
«Разве может эта убогая вещь сравниться с Сияющим Пейзажем?»
Ножны с глухим стуком ударились о доски. Лицо Ши Лэ мгновенно заледенело, а в потемневших глазах вспыхнули опасные искры.
— Значит, уступает Сияющему Пейзажу? — вкрадчиво переспросил он.
В глазах демона не отразилось ни капли страха. Напротив, он с гордым видом отцепил от своего пояса изящный серебряный меч и водрузил его на стол. Без лишних слов было ясно: настоящее сокровище лежит перед ними, а уродливый обрубок на полу не стоит и ломаного гроша.
Резким взмахом руки Ши Лэ смахнул фальшивку на пол.
Не дав питомцу опомниться, он рванулся вперед и одним яростным движением перевернул стол. Свечи, кубки, спелые фрукты покатились по комнате, погребая оба клинка под грудой осколков и мусора.
Схватив демона за ворот, Ши Лэ притянул его к себе. Вглядываясь в собственное лицо напротив, он мертвой хваткой вцепился ему в горло и процедил сквозь зубы:
— Да, уступает. Но раз уж ты набрался дерзости сбежать сюда, почему не прихватил с собой настоящий Сияющий Пейзаж? Впрочем, ты ведь никогда не отличался послушанием. Ему и дела нет до того, где ты шляешься и чем занимаешься.
— Как думаешь, если я придушу тебя прямо сейчас, он хотя бы заметит твою смерть?
Пальцы мертвой хваткой пережали горло, лишая демона возможности дышать. Тот отчаянно вцепился в запястье хозяина, пытаясь уловить хоть какую-то крупицу его истинных чувств, но в ответ получал лишь пугающую пустоту.
Ши Лэ не казался разгневанным. Однако рука, сжимавшая его шею, мелко, едва заметно дрожала. Эта необъяснимая слабость окончательно запутала неокрепший дух демона.
Он долго и мучительно размышлял, пока наконец не пришел к единственному выводу, который показался ему верным.
Его хозяин смертельно напуган.
В этом жутком Тайном царстве повсюду рыскали мерзкие твари. И сейчас, как это случалось уже сотни раз прежде, Ши Лэ просто поддался страху.
Смятение в душе демона улеглось. Повинуясь старому, заученному до автоматизма инстинкту, он потянулся вперед и мягко, ласково обнял его.
Пальцы, сжимавшие горло, мгновенно разжались.
Ши Лэ с какой-то отчаянной, граничащей с безумием поспешностью обхватил его руками за пояс и зарылся лицом в шею. Он замер, не двигаясь, лишь плечи его содрогались от прерывистых, рваных вдохов.
Его объятия были настолько крепкими, словно в эту хрупкую, крошечную частицу своей души он вложил все скопившиеся за века страдания. Демон, прекрасно понимавший, насколько слаб его собственный дух, растерялся от такого напора.
Он не умел, подобно хозяину, доставать из рукава сладкие леденцы, но ему отчаянно хотелось утешить его. И эта задача казалась маленькому духу невероятно трудной.
Когда Ши Лэ угощал его сладостями, он лишь молча наблюдал за ним с тихой улыбкой, сам никогда к ним не прикасаясь. Гордому и суровому первому ученику ордена Сюаньцин не подобало любить детские забавы.
Взрослея, он постепенно стер, вытравил из себя любые привязанности и желания. Каждое его слово, каждый жест превратились в безупречную маску, созданную на потеху толпе. Он научился прятать страх, душить в зародыше гнев — скрывать все, что могло бросить тень на безупречные серебряные одежды великого заклинателя.
От него требовалось лишь одно: стоять неподвижным изваянием с мечом в руках, служа украшением для чужих глаз.
«Если бы у меня была хоть одна конфета...»
Перебрав в уме все нехитрые радости, демон вспомнил лишь вкус леденца, который ел вчера вечером.
Ничего другого он придумать не мог. Осторожно обхватив ладонями лицо Ши Лэ, он заставил его поднять голову, вгляделся в его тусклые, полные затаенной боли глаза и мягко прижался своими губами к его губам.
Поцелуй вышел робким и неумелым — хозяин никогда не учил его подобному, их нежности прежде ограничивались лишь мимолетным переплетением пальцев.
Но стоило Ши Лэ осознать происходящее, как его словно подменили. Перехватив инициативу, он грубо опрокинул демона навзничь и, едва разомкнув его губы, ворвался внутрь собственническим, горячим поцелуем, уверенным и жадным, будто они занимались этим уже тысячу раз.
Две фигуры в алых свадебных одеждах покатились на кровать, по пути задевая мебель. С грохотом повалился стул, на пол полетела и с треском разлетелась на куски фарфоровая ваза.
Такая неистовая страсть оказалась слишком тяжелым испытанием для маленького демона. Его крошечная искра сознания, доселе мирно дремавшая, внезапно оказалась затянута в водоворот безумной, всепоглощающей страсти.
Разум заволокло туманом, по телу разлилась сладкая, томительная истома. Окончательно обессилев, он погрузился в мягкие шелка постели. Ши Лэ навис сверху, его пальцы медленно скользнули по поясу, развязывая узел парчового халата. Темный, горящий лихорадочным блеском взгляд обещал лишь одно — забрать его без остатка, поглотить целиком.
***
Тем временем далеко-далеко, в обители ордена Сюаньцин, настоящий Ши Лэ всю ночь напролет переписывал свитки с техникой владения мечом. Ему оставалось начертить лишь последний штрих, когда внезапно его тело сотрясла мощная, необъяснимая дрожь. Кисть скользнула по рисовой бумаге, оставляя уродливую черную полосу.
Он замер, не в силах пошевелиться. Костяшки пальцев, мертвой хваткой сжимавших бамбуковый стержень, побелели, а в глубине глаз отразилось крайнее замешательство.
Его духовное море в одно мгновение вскипело яростным штормом, сменяясь томительной, щемящей нежностью. Весенний грибной дождь, распускающиеся в огне бутоны, безумный вихрь ледяной метели — все то, что веками спало под замком его разума, лавиной обрушилось на него.
Этот оглушительный хаос чувств красноречивее любых слов шептал ему прямо на ухо одну-единственную истину.
Часть его собственной души там, далеко за пределами ордена... познала вкус земной страсти.
http://bllate.org/book/20426/2106056
Готово:
