Из профессионального инстинкта Бянь Хэ сработал быстрее, чем успел подумать: перехватил чужое запястье и в считаные секунды скрутил нападавшего.
Всё произошло слишком быстро. Бянь Хэ опомнился, лишь когда Ши Вэйчжоу болезненно вскрикнул: похоже, он вывернул ему палец.
— Ты меня ударил!! — от боли у Ши Вэйчжоу едва не потекли слёзы. Голос его взвился и задрожал.
Бянь Хэ ошеломлённо замер. В ушах зазвенело, будто его вместе с головой погрузили на самое дно. Затормозив на пару секунд, он попытался шагнуть вперёд, чтобы осмотреть повреждение, но Ши Вэйчжоу с силой оттолкнул его.
— Не трогай меня!! — выкрикнул юноша. Глаза его налились краснотой, а взгляд выражал глубочайшую обиду. — И вообще больше никогда ко мне не прикасайся!!
Бянь Хэ покорно отступил и теперь лишь издали пытался оценить тяжесть травмы. На беду, эта покорность разозлила и без того вспыхнувшего парня ещё сильнее.
— Я сказал «не трогай», и ты сразу отступил?! — с досадой и яростью выкрикнул Ши Вэйчжоу. Его палец уже заметно опух. — Ты что, совсем дремучий?!
Бянь Хэ тут же снова подался вперёд:
— Дай я просто посмотрю, ладно?
— Нет!!
На этот раз Бянь Хэ понял: когда Ши Вэйчжоу говорит «нет», это означает «да». И идти у него на поводу сейчас точно не стоит.
— Позволь только взглянуть, хорошенько? — терпеливо и мягко попросил Бянь Хэ.
Ши Вэйчжоу свирепо поджал губы, хотя глаза всё ещё блестели от слёз. В конце концов, словно делая огромное одолжение, он с досадой сунул распухший палец ему прямо под нос.
Бянь Хэ внимательно осмотрел сустав: к счастью, кость цела, просто ушиб и небольшая припухлость.
— Ты посмотри, что натворил!! — продолжал подливать масла в огонь Ши Вэйчжоу.
Бянь Хэ спокойно посмотрел на него и ровным голосом пояснил:
— Я не знал, что ты резко бросишься на меня.
Эти слова задели Ши Вэйчжоу за живое. Бросился?! Да он всего лишь хотел... хотел поцеловать! Но разве признаешься в этом вслух? Позору потом не оберёшься!
— И что, если я подался к тебе, надо сразу пальцы ломать?! — попытался вернуть себе инициативу юноша.
— Извини, — без лишних споров признал вину Бянь Хэ.
— И толку от твоих извинений? — Ши Вэйчжоу снова повысил голос. — Разотри получше, быстро!
Бянь Хэ осторожно взял его кисть и начал бережно, лёгкими движениями массировать покрасневший сустав. Хоть ничего страшного и не произошло, припухлость бросалась в глаза. Пока Бянь Хэ растирал палец, в голове у него проскочила тревожная мысль: завтра Ши Вэйчжоу возвращается домой, и если его сестра увидит эту травму, не пойдёт ли она учинять разборки с Ван Ляном?
Настоящее злейшее совпадение: последний день, и надо же было такому случиться. Бянь Хэ с досадой подумал, что вся его неделя трудов едва не пошла прахом. Он присмотрелся к ссадине, придумывая, успеет ли всё пройти за ночь. Да и полное заживление ни к чему — главное, чтобы отёк спал и не бросался в глаза.
Ши Вэйчжоу тем временем с удовольствием принимал заботу. Боль в суставе почти улетучилась, а в душе расцвело умиление. Бянь Хэ казался ему невероятным: сдержанным, честным, с чистыми помыслами. Ши Вэйчжоу даже стало немного стыдно перед самим собой за нетерпение: кидаться с поцелуями в первый же день отношений — ну кто так делает? Он даже испытал некоторое облегчение от того, что Бянь Хэ среагировал именно так, ведь иначе непонятно, чем бы всё закончилось!
— Ты расскажешь об этом сестре? — внезапно спросил Бянь Хэ.
— О чём?
— Ну... о том, что только что произошло.
Ши Вэйчжоу задумчиво прищурился. «То, что произошло»... Он имеет в виду их признание и то, что они теперь встречаются? От этой мысли щёки юноши вспыхнули, и он смущённо переспросил:
— А ты хочешь, чтобы я рассказал сестре?
— Пожалуй, не стоит, — в голосе Бянь Хэ проскользнула непривычная поспешность.
Это позабавило Ши Вэйчжоу: всё-таки влюблённый Бянь Хэ выглядел куда живее обычного. Но почему он не хочет, чтобы сестра узнала? Комплексует из-за разницы в положении?
— На самом деле всё в порядке, — попытался успокоить его Ши Вэйчжоу. — Кого бы я ни выбрал, разницы нет — они всё равно не будут богаче меня.
Бянь Хэ промолчал. Он не совсем понял подтекста: это сарказм или скрытая угроза?
Заметив, что собеседник снова напустил на себя равнодушный вид, Ши Вэйчжоу забеспокоился и тут же добавил:
— Но если ты правда против, я ничего ей не скажу. Сделаем, как ты хочешь.
Бянь Хэ поднял глаза и с лёгким удивлением произнёс:
— Спасибо.
При этом пальцы его не прекращали аккуратно растирать ушибленное место.
— Перестань благодарить меня за такую ерунду, брат.
Выпалив это, Ши Вэйчжоу смущённо отвёл взгляд. На душе у него было неописуемо сладко — неужели это и есть то самое чувство влюблённости?
Бянь Хэ ничего не ответил, продолжая размеренно массировать его палец. Про себя он лишь перевёл дух: слава богу, теперь перед Ван Ляном отчитаться получится.
— Брат, а друзьям-то я могу рассказать? — снова подал голос Ши Вэйчжоу.
— Друзьям... — Бянь Хэ озадаченно взглянул на него и, подумав, качнул головой: — Пожалуй, им тоже пока не стоит.
Ши Вэйчжоу понимающе кивнул, а затем спросил:
— А ты своим родителям собираешься говорить?
Едва выговорив это, он тут же вспомнил, что мать Бянь Хэ бросила его ещё в детстве. Юноша виновато посмотрел на него, но слова уже вылетели — не поймаешь.
— Я не видел мать с тех самых пор, — спокойно и отрешённо откликнулся Бянь Хэ, словно речь шла о чужом человеке. — А отец давно умер.
Нависла тишина. Ши Вэйчжоу внимательно вглядывался в его лицо: Бянь Хэ не выглядел разозлённым, но и радости в нём не ощущалось. Юноша мысленно выругал себя за невоздержанность на язык и попытался исправить положение:
— У меня тоже родителей нет. На самом деле так даже лучше: будем жить только вдвоём, в тишине и покое.
От этих слов Бянь Хэ опешил. «Только вдвоём»? Это он к чему? Неужели всё ещё рассчитывает, что он поедет с ним в Порт Боси? Похоже, стоит прояснить ситуацию раз и навсегда.
— У меня в ближайшее время будет много работы, — проговорил Бянь Хэ. — Так что если ты соберешься в Порт Боси искать мать, я правда не смогу тебе помочь.
Ши Вэйчжоу легкомысленно махнул рукой:
— Да ничего страшного. Детективы пока выяснили только город, а точного адреса у них нет. Когда найдут, я сам съезжу.
Услышав это, Бянь Хэ облегчённо вздохнул. Сначала он побоялся, будто его слова заставят парня отказаться от поездки к матери, но оказалось, тот просто освободил его от компании. Какое идеальное решение! Бянь Хэ даже подумал, что этот избалованный юноша не настолько эгоистичен, как казалось поначалу.
— Полегче стало? — тихо спросил он, не прекращая растирать сустав.
Ши Вэйчжоу качнул головой:
— Нет, ещё не прошло. Потри ещё.
С этими словами он закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
— Сморило? — уточнил Бянь Хэ.
Ши Вэйчжоу лишь слегка покачал головой и придвинулся к нему ближе. Бянь Хэ не стал уклоняться и продолжил растирать палец.
Он прекрасно понимал, что у Ши Вэйчжоу давно ничего не болит. С самого детства Бянь Хэ регулярно получал подобные травмы и знал лучше любого врача: такой небольшой отёк перестаёт ноюще болеть уже через пару минут. Капризы юноши — обычное кокетство и попытка привлечь к себе внимание. Но поскольку Бянь Хэ сам был виноват в его травме, разоблачать этот невинный обман он не стал.
Благодаря собственному печальному опыту он отлично знал, как правильно массировать ушибы и какая сила нажатия приносит облегчение.
Он заботился о себе сам с семи лет.
Отца Бянь Хэ звали Бянь Чжипин. Он был добросовестным бухгалтером, истовым христианином и отличным человеком, о котором соседи отзывались исключительно с похвалой. За пятнадцать лет работы он не взял ни одного отгула, каждое воскресенье исправно посещал церковь, а на любую просьбу о помощи отзывался с готовностью и теплотой. Старики его обожали, дети уважали — словом, золотой был человек.
Впервые Бянь Хэ пострадал от его рук в семь лет, когда случайно разбил вазу в гостиной. Вернувшись из церкви, Бянь Чжипин пришёл в неистовую ярость. Он выдернул ремень из брюк и изо всей силы обрушил его на спину сына. Удар, ещё удар... Отец бил и требовал ответа: понял ли он свою вину? Бянь Хэ в слезах кивал, но в ответ получал лишь звонкие пощёчины. С того дня мальчик усвоил главное правило: когда тебя бьют, плакать нельзя. Отец больше всего на свете ценил собственное достоинство.
Разбитая ваза стала началом затяжного кошмара. С тех пор наказания сыпались одно за другим. Слишком медленно ешь, слишком быстро встаёшь, слишком рано или поздно проснулся — любой пустяк становился поводом для ремня. Бянь Чжипин бичевал сына с особой въедливостью, молча и сосредоточенно. На его строгом лице удивительным образом уживались праведный гнев и благочестивое спокойствие. Это лицо преследовало Бянь Хэ всё детство.
Сделал ошибку — получи побои. А когда тебя бьют — терпи и не смей ронять слёзы. Долгое время мальчик искренне верил в незыблемость этой логики, пока отец не подмял под себя и мать.
Бянь Хэ даже не знал, как зовут его мать. В памяти запечатлелся лишь её силуэт: свернувшись калачиком на полу, она беспомощно рыдала, а её глаза напоминали взгляд угасающего, забитого зверька. Худенькая, истощённая, она вечно была занята: то готовила, то убирала, то вытирала слёзы. Когда отца заносило, мать заслоняла сына своим телом, пока сама не лишалась сил.
Она почти не разговаривала — впрочем, в их доме вообще говорили мало. Единственным тёплым воспоминанием детских лет остался день, когда Бянь Хэ лежал головой у неё на коленях, а она чистила ему уши. Холодная металлическая палочка посвистывала в слуховом проходе; мальчик попискивал от боли, а мать тихо шептала: «Потерпи чуть-чуть, скоро пройдёт».
И это «потерпи» растянулось на долгие годы.
Мать ушла вечером. Перед очередной командировкой Бянь Чжипин специально заскочил домой. Едва заперлась входная дверь, он сходу взялся за ремень. Удар, другой... Посчитав ремень недостаточно эффективным, он принялся вымещать злобу кулаками и ногами на обоих.
— Мне станет легче, только когда я выбью из вас всю дурь! — приговаривал он с каждым ударом.
Спустив пар, отец затянул ремень, подхватил чемодан и вышел. Его осанка излучала уверенность и правоту — словно человек выполнил важный, давно откладываемый долг. Ему действительно стало легче.
Лицо матери покрывали синяки, в уголке губ запеклась кровь. Она уткнулась лбом в плечо сына и замерла. Ни слова, ни вздоха — пока Бянь Хэ тихо не позвал её. Лишь тогда она забилась в глухих, надрывных рыданиях. Позже он понял: именно в ту минуту она приняла окончательное решение.
Бянь Хэ долго таил на неё обиду. Обиду за то, что бросила. За то, что не замечала его слёз. За её ледяное упрямство, с каким она разжимала его пальцы, когда он пытался её удержать. Ему казалось, что он ненавидит её больше всех на свете. Но со временем стало ясно: за всеми обидами и злостью всё это время скрывалась глубокая, изнемогающая любовь. И это осознание причиняло ему наибольшую боль.
В ночь её ухода семилетний Бянь Хэ с рёвом бросился следом. Он бежал, пока не споткнулся о булыжник и не грохнулся со всего размаха на шершавый асфальт. Лицо было измазано в соплях, слезах и грязи. Он кричал ей вслед, зовя во весь голос, но мать ни разу не обернулась. Ему оставалось лишь сидеть на дороге, не замечая разбитых до крови коленей, и провожать её взглядом, пока её тень не растворилась в темноте.
Годы спустя Бянь Хэ не раз благодарил тот самый камень, о который споткнулся. Камень, не позволивший ему задержать её на пути к лучшей жизни.
Вот почему, слушая рассказ Ши Вэйчжоу в ресторане, Бянь Хэ подсознательно захотел стать для него таким же камнем. После отъезда юноши он ещё долго сидел в одиночестве, прокручивая в голове события той ночи: слёзы матери, её раны, её шатающийся силуэт, уходящий в темноту...
Память долгие годы служила тяжёлой дверью. Бянь Хэ то открывал её, то захлопывал, пока петли не начали издавать жалобный скрип, похожий на стон. Хватит. Пора с этим покончить.
Палец Ши Вэйчжоу всё ещё покоился между его ладоней. Бянь Хэ продолжал едва ощутимо, ласково массировать ушибленное место. Юноша, склонив голову, доверчиво прижался к его плечу, притворяясь сладко спящим.
Бянь Хэ опустил взгляд на его лицо, и сердце его вдруг отозвалось тихой, ноющей болью.
Он искренне хотел, чтобы Ши Вэйчжоу разыскал свою мать.
http://bllate.org/book/20405/2134355
Готово:
