Старшее поколение, устроившееся в гостиной, вовсю практировало древний, как мир, промысел — торговлю собственными детьми, пусть и на новый, современный лад. На угловом стеклянном столике в знак скорого триумфа даже красовался свежий утренний букет. Словно по случаю большого праздника.
Ци Бижун изо всех сил пыталась сблизить молодых людей. Она то и дело настойчиво велела Хо Чусяо то налить Цзи Цзунмину чаю, то подать вазу с фруктами.
Чусяо не сдвинулся с места. Лицо матери тут же недовольно вытянулось.
Впрочем, Цзи Цзунмин порывов будущей тещи тоже не оценил. Он бесцеремонно приподнялся, перегнулся через стол, сам взял мандарин и принялся лениво его чистить.
— Не надо, — бросил он с привычной дерзостью.
Цзи Шэнь добродушно рассмеялся, пытаясь сгладить неловкость:
— Посмотрите на них! Еще даже расписаться не успели, а уже какое единодушие.
Радости на лицах супругов Хо от этой шутки не прибавилось. Особенно мрачнел Хо Юаньшань — он непрерывно, одну за другой, затягивался сигаретами.
Поглядывая на Хо Чусяо исподлобья, глава семейства думал вовсе не о помолвке, хотя именно она сейчас была главным делом. Его изнутри подтачивала мысль о внезапном увольнении старшего сына.
«Ведь Чусяо не всегда рос покладистым»
В раннем детстве он сторонился людей, упрямо игнорируя окружающих. Мальчик точно умел говорить «папа» и «мама», но упорно молчал. Порой, не выдержав абсолютного безразличия со стороны собственного ребенка, они с женой выходили из себя и запирали его в комнате без еды.
Ребенок ведь глупый — поголодает день-другой и станет шелковым.
Этот метод их никогда не подводил.
Позже родился Чухун — ласковый, липнущий к родителям любимец. На его фоне нелюдимость первенца раздражала еще сильнее, и супруги окончательно перестали церемониться со старшим.
Ему не покупали обновки, сладости и игрушки доставались только младшему, а за любую провинность следовала ругань и побои. Лишь пройдя через эти лишения, Хо Чусяо наконец научился тому, чего от него так упорно требовали: испуганно цепляться за подол родительской одежды и заискивающе заглядывать в глаза.
Единственный серьезный бунт случился перед поступлением в университет. Отец прекрасно знал об увлечениях сына. Чусяо еще толком писать не умел, а уже тайком откладывал карманные деньги, чтобы купить краски. Даже школьный учитель математики твердил, что у мальчика редкий дар.
Но Юаньшаню это не нравилось. Он велел сыну подавать документы на экономический факультет лучшего местного вуза. Собственноручно переломал все его кисти, разбил в щепки мольберт — разве что не сжег кипы испачканной красками бумаги.
Кто же знал, что в упрямом юноше проснется характер? Чусяо втайне прошел творческий конкурс и поступил-таки на отделение масляной живописи.
Дело было сделано.
Юаньшань помнил, как в наказание заставил сына стоять на коленях целые сутки. За то лето синяки у парня так и не сошли.
Тогда отец решил, что это была последняя глупая выходка в жизни старшего сына.
Однако сейчас Хо Чусяо все сильнее походил на того нелюдимого ребенка из прошлого.
Единственной, кого его уход из дома искренне порадовал, оказалась мать. Ци Бижун даже перегородила мужу дорогу, когда тот вознамерился вернуть беглеца силой.
— Хочет катиться — скатертью дорога, — холодно заявила она тогда. — Без этого унылого недоразумения в доме дышать станет легче. Тем более Чухун наконец официально устроился в компанию, вот им и занимайся.
Юаньшань лишь тяжело вздохнул. Он прекрасно знал, что жена спит и видит, как бы старший поскорее убрался с глаз долой.
Именно поэтому за сегодняшним семейным ужином Ци Бижун суетилась больше всех. Она спала и видела, как бы прямо сегодня потащить молодых людей расписываться и раз и навсегда сплавить Чусяо.
Ци Бижун без умолку восхищалась гостем: то нахваливала его мужественную, статную внешность, то осыпала комплиментами его армейское прошлое — казалось, еще немного, и она вознесет его до небес.
Сам Цзи Цзунмин сидел с мрачным видом, а вот его дядя, Цзи Шэнь, наконец не выдержал и шутливо отмахнулся:
— Ну что вы, госпожа Ци, перехваливаете паршивца. Характер у него — сущий кошмар, упрямый как осел. Из-за буйного нрава мы с матерью и отправили его в армию, чтобы хоть немного спесь сбить.
И он принялся со смаком перечислять недостатки племянника, явно сгущая краски.
Слушая его, Ци Бижун лишь довольно улыбалась.
Для нее главным было другое: Цзи Цзунмин — всего лишь бастард, чье происхождение не позволяло ему претендовать на приличную долю семейного пирога. Раз он не получит от клана Цзи ни гроша, значит, и Хо Чусяо этот брак не принесет никакой выгоды.
Только при таком раскладе ее материнское сердце было спокойно.
— Мам, пап, я дома!
Звонкий голос Хо Чухуна бесцеремонно ворвался в затянувшиеся раздумья. Лицо хозяйки дома на миг дрогнуло, но она мгновенно вернула себе невозмутимый вид и обратилась к Цзи Шэню:
— О, Чухун вернулся. Вот и отлично, пускай познакомится с...
Договорить она не успела: юноша уже легко впорхнул в гостиную и резко затормозил, сообразив, что в доме гости.
Справившись с секундным замешательством, Хо Чухун лучезарно улыбнулся:
— Ой, дядя Цзи?
Вновь завязалась вежливая беседа. Хо Юаньшань подвел младшего сына к Цзи Цзунмину, чтобы представить их друг другу.
Чухун, очевидно, торопился, и его щеки еще горели от быстрой ходьбы. При виде статного гостя он слегка порозовел, а в его жестах появилась едва заметная кокетливая манерность.
Протягивая руку для пожатия, он негромко произнес:
— Брат Цзунмин...
Цзи Цзунмин от этого фамильярного «брата» слегка опешил, но сдержанно кивнул:
— Привет.
Про себя он отметил, что младший брат совсем не похож на старшего.
Стоявший перед ним юноша буквально лучился очарованием. Яркий, эффектный — Чжэн Фучэн, этот пустозвон, на удивление не соврал. Младший Хо действительно оказался писаным красавцем.
Цзи Цзунмин никогда не отличался особой сентиментальностью, но всегда ценил броскую красоту и живой, открытый нрав. По всем законам логики Хо Чухун, обладавший редкой притягательностью, должен был полностью завладеть его вниманием. Таким эстетичным зрелищем хотелось наслаждаться.
Однако сейчас, сжимая ладонь юноши, Цзи Цзунмин никак не мог сосредоточиться на собеседнике. Какая-то неведомая сила заставляла его коситься в сторону, выхватывая из тени совсем другой силуэт.
Хо Чусяо единственный остался сидеть. Как ни в чем не бывало он отправлял в рот кусочки сочной дыни из вазы. Длинные ресницы опустились, отбрасывая на щеки легкие тени-веера.
Его лицо, казалось, было высечено из цельного куска благородного белого нефрита. Линии век очерчены безупречно, без единой лишней складочки. Крошечная родинка меж бровей почти растворилась под теплыми лучами люстры, но Цзи Цзунмин отчетливо помнил: она там есть.
С этого ракурса свободный вырез домашней футболки приоткрывал чуть больше дозволенного. Взгляд Цзи Цзунмина скользнул по изящным линиям ключиц к ложбинке на груди, терявшейся в заманчивой полутени.
Внутри шевельнулось опасное, будоражащее кровь любопытство.
Хо Чусяо с момента появления брата хранил ледяное молчание, но внутри у него разыгралась нешуточная буря.
«Вот она, первая встреча главных героев...»
В памяти всплыли подробности вещего сна. В оригинальном сюжете Чухун вообще не должен был прийти на этот ужин. Их знакомство задумывалось как чистая случайность.
Спустя пару дней приятели должны были затащить Чухуна на стрельбище. Там, впервые в жизни сжимая рукоять пистолета, он и должен был столкнуться с Цзи Цзунмином. Их дорожки оказались бы рядом. Неопытный юноша, у которого от волнения дрожали руки, случайно влепил бы пулю в чужую мишень. Цзи Цзунмин бы над ним посмеялся, а дерзкий Чухун не полез бы за словом в карман. С этой колкой перепалки и началась бы их история любви.
Тогда между ними сразу проскочила бы искра.
Конечно, Цзи Цзунмин повел бы себя как неприступная ледяная глыба, вынуждая младшего Хо проявить инициативу. А когда состоялась бы свадьба с ненавистным старшим братом, душевные терзания безответно влюбленного Чухуна растянулись бы глав на двадцать. На протяжении всей этой драмы автор рисовал бы Цзи Цзунмина холодным, равнодушным к законному супругу и полным брезгливости к нему, что только подливало бы масла в огонь тайной страсти Чухуна.
Похоже, его собственное увольнение и побег из отчего дома запустили эффект бабочки.
Вот только нынешнее знакомство начисто лишилось романтического флера. В романе они сначала увлеклись друг другом, а уже потом разразилась катастрофа со свадьбой. Теперь же, едва встретившись, они сразу выясняют, что один из них юридически почти женат. Проскочит ли искра в таких условиях?
Задача для бедного Чухуна усложнилась в разы.
«Что ж, сам виноват»
Хо Чусяо лениво покаялся перед мирозданием ровно две секунды.
И с чистой совестью продолжил уплетать дыню, наслаждаясь зрелищем.
В половине седьмого вечера общество переместилось в столовую.
Ци Бижун, преследуя свои хитрые цели, усадила Хо Чусяо не рядом с Цзи Цзунмином, а прямо напротив. Теперь, даже если зажмуриться, избежать зрительного контакта было невозможно.
За столом повисло молчание, но Хо Чусяо отчетливо ощущал на себе пристальное внимание. Цзи Цзунмин то и дело бросал на него изучающие взгляды.
А впрочем, возможно, он смотрел на младшего брата — благо они с Чухуном сидели плечом к плечу. Чусяо с облегчением списал все на то, что главный герой просто не может отвести глаз от своего суженого.
За ужином потекла неспешная беседа. Желая выставить племянника в лучшем свете, Цзи Шэнь перевел разговор на армию и попросил его поделиться воспоминаниями о службе.
Но тот, чьего внимания так жаждали родители, сидел с отрешенным видом буддийского монаха, сосредоточившись исключительно на содержимом своей тарелки. Зато у сияющего Чухуна загорелись глаза:
— Брат Цзунмин, ты служил в армии? Значит, из настоящего оружия стрелял?
Повышенное внимание со стороны столь очаровательного юноши обычно льстило самолюбию Цзи Цзунмина.
Но первым делом он украдкой бросил взгляд на Хо Чусяо. Убедившись, что тому глубоко безразличен этот разговор, мужчина слегка прищурился.
«А это становится забавным»
Что за немую войну объявил ему старший сын семейства? За весь вечер он едва удостоил его парой взглядов. Младший брат и то проявлял куда больше инициативы.
Внезапное любопытство к загадочному поведению Хо Чусяо мгновенно вытеснило едва зародившийся интерес к младшему брату.
Цзи Цзунмин ответил сухо и односложно. Чухун, будучи малым неглупым, мгновенно уловил сквозившее в голосе равнодушие, разочарованно надул губы и вернулся к еде.
К концу ужина по-настоящему оживленная беседа текла лишь между старшим поколением. Когда с едой было покончено, отцы семейств, окончательно найдя общий интерес, решили разыграть партию в го.
Видя, что предполагаемые женихи ведут себя холоднее льда, а младший Чухун, наоборот, так и норовит вклиниться в разговор, Ци Бижун решила взять дело в свои руки. Она безапелляционно велела Хо Чусяо устроить гостю небольшую экскурсию по дому и внутреннему дворику, а младшего сына услала помогать отцу.
За окном сгущалась ночь. Ливень сменился тихой моросью, которая в золотистом свете уличных фонарей казалась мириадами летящих серебряных игл.
Выведя Цзи Цзунмина на крытую террасу, Чусяо молча достал сигарету и чиркнул зажигалкой.
— Чувствуйте себя свободно.
Ему безумно хотелось поскорее отделаться от этого человека. Печальная участь его персонажа из оригинального романа до сих пор стояла перед глазами ярким предостережением.
Боясь, что гость так и останется стоять над душой, Чусяо пересилил себя и добавил:
— Мой брат увлекся стрельбой. Думаю, вам нашлось бы о чем поговорить.
Бросив эту дежурную фразу, он отвернулся к саду, завороженно глядя на струи воды.
За время своего недолгого уединения он наконец-то снова взял в руки кисть. Пальцы постепенно вспоминали забытые навыки, и теперь он рефлекторно оценивал любой пейзаж с точки зрения композиции. Уютный дворик с увитой глициниями перголой, аккуратным прудом, где дремали парчовые карпы, казался идеальным натурным наброском. Определенно, эту картину стоило написать.
Тишину нарушал лишь мерный шелест капель. Чусяо мысленно перенесся к холсту, решив, что гость давно покинул его общество.
— Зеркальные сигареты «Esse»?
Внезапный хрипловатый голос заставил его вздрогнуть от неожиданности. С кончика сигареты на плитку осыпался серый пепел.
Резко обернувшись, Чусяо обнаружил, что Цзи Цзунмин даже не сдвинулся с места. Более того, безошибочно узнав аромат тонких сигарет, мужчина бесцеремонно протянул руку:
— Угостишь?
Чусяо недоуменно изогнул бровь.
Цзи Цзунмин стоял в паре шагов, небрежно засунув руки в карманы. В его позе сквозила откровенная, порочная дерзость. Чуть приподняв подбородок, он смерил хозяина дома наглым, ленивым взглядом.
— Обычно я не жалую эти дамские штучки, — усмехнулся гость, — но сегодня готов сделать исключение. Или ты предпочитаешь киснуть здесь один?
— Именно, — отрезал Чусяо.
По всем законам оригинального жанра, суровый и неразговорчивый Цзи Цзунмин должен был немедленно развернуться и уйти, оборвав беседу на этой сухой ноте.
«Будь добр, избавь меня от своего присутствия и иди воркуй со своим суженым»
Очевидно, поверхностное знакомство с текстом романа сыграло с ним злую шутку.
Цзи Цзунмин действительно был холоден, но эта маска скрывала гораздо более сложную натуру. Сталкиваясь с чем-то по-настоящему интригующим, он обнаруживал феноменальное, почти пугающее терпение. Словно матерый хищник, уловивший в сыром ночном воздухе едва различимый запах крови, он готов был идти по следу до победного конца.
И сейчас Хо Чусяо, сокрушивший все собранные на него досье своим ледяным равнодушием, стал для него тем самым дразнящим, будоражащим инстинкты следом.
Охотничий азарт захлестнул мужчину с головой. Скользнув взглядом по одежде Чусяо, он безошибочно определил карман, где пряталась изящная пачка. Всего два пальца, одно неуловимое движение — и добыча оказалась в его руках.
Прежде чем Чусяо успел хоть как-то среагировать, Цзи Цзунмин уже ловко перехватил губами тонкую сигарету и плавно подался вперед.
Он прикурил прямо от его тлеющего кончика.
В сгустившихся сумерках веранды вспыхнули два крошечных багровых созвездия.
Секундное, непозволительно близкое прикосновение. Прежде чем отстраниться, Цзи Цзунмин лениво, с вызовом заглянул в ошеломленные глаза напротив.
Даже в полумраке ненастного вечера он без труда разглядел крошечную родинку меж аккуратных бровей.
Она и правда была там.
http://bllate.org/book/20402/2111887
Готово:
