Кулинарными талантами Бай Хэ был обделен начисто — у него к этому делу абсолютно не лежала душа. Лучше всего ему давались лапша и обычная каша: дело нехитрое, ума много не надо. Не умей он готовить хотя бы это, давно бы уже протянул ноги.
В прошлой жизни он первые двадцать лет провел в стенах учебных заведений. С пятого класса жил в интернате, потом в общежитии до самого выпуска. Больше десяти лет он питался исключительно в столовых и о готовке даже не помышлял. Лишь начав жить один после университета, Бай Хэ с ужасом осознал, что у плиты он — настоящее стихийное бедствие.
Со временем он кое-как освоил каши и лапшу. Настоящим прорывом стал переход от пустой лапши на воде к лапше с яйцом. Теперь же он наловчился варить ее в самых разных вариациях.
Бай Хэ заметил, что здешняя культура питания заметно отличается от его прежнего мира. В ресторанах всегда предлагалось отдельное меню для омег. Нежные создания не чета крепким альфам и бетам — за их рационом требовался строгий присмотр. Хоть дома, хоть в заведениях пища для них должна быть легкой и тщательно приготовленной, иначе омега мигом подхватит какую-нибудь болячку.
Таковы уж были законы этого мира, описанные в романе: омеги здесь считались хрупким сокровищем, и общество оберегало их как зеницу ока.
Бай Хэ радовался, что бывший владелец его тела родился обычным бетой. Организм у него и так едва держался на добром слове, а будь он еще и капризным омегой — хлопот бы точно не обобрался.
За окном темнело. Бай Хэ спустил кота на пол и направился на кухню.
Какую бы лапшу сегодня сварганить?
Распахнув холодильник, он немного подумал и достал кочан капусты.
Целый кочан в одиночку не одолеть. Бай Хэ отсек треть, а оставшуюся часть обернул пищевой пленкой и убрал обратно на полку.
Тщательно промыв листья, он нашинковал их соломкой. В кастрюльке на плитке вовсю бурлила вода. Бай Хэ бросил туда горсть тонкой лапши, а пока та варилась, снова залез в холодильник за яйцом.
Сегодня он решился на кулинарный подвиг — пожарить себе глазунью.
***
Цинь Ян расхаживал по гостиной, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами. Бай Хэ запер все двери и окна. Вспрыгнув на подоконник, кот заглянул вниз — высота была головокружительной. Осторожность парня вполне можно понять, но как теперь отсюда сбежать?
Не принимать же человеческий облик прямо здесь. Зверолюди, оборачиваясь людьми, неизбежно оставались без единой нитки. Их раса была слишком редкой, далеко не каждый знал об их существовании. Попробуй потом объяснись с Бай Хэ. Да и если в квартире внезапно материализуется абсолютно голый альфа, парень решит, что к нему ворвался извращенец.
Огромный мейн-кун уныло сидел на подоконнике, как вдруг до его носа донесся отчетливый запах гари.
Кот недоуменно повел ушами.
Он повернул голову: из кухни валил сизый дым. Послышался надрывный кашель. В следующую секунду оттуда, зажимая нос ладонью, выскочил Бай Хэ в домашней футболке. Далеко убегать он не стал — замер у порога, перевел дух и снова нырнул в задымленное помещение.
После третьего такого забега Цинь Ян не выдержал. Он спрыгнул с подоконника, бесшумно подошел к кухне и застыл в дверях. Представшая картина лишила его дара речи: Бай Хэ, вооруженный лопаткой, вел ожесточенную войну со шкворчащей сковородой, из которой валили клубы черного дыма.
Бай Хэ заметил Линьдана у порога. Выключив плиту, он присел перед котом на корточки, все еще сжимая в руке лопатку.
— Линьдан, хочешь жареное яйцо?
«Избави боже, нет».
Цинь Ян покосился на покрытую черным нагаром лопатку. Судя по всему, эта копоть осталась еще от прошлых кулинарных фиаско.
«Круглый отличник, признанный гений университета — и не в состоянии пожарить несчастную яичницу».
Он всерьез забеспокоился за здоровье своего новоиспеченного опекуна, ведь тот и без того выглядел довольно болезненно.
Кот остался сидеть на полу, наблюдая, как Бай Хэ возвращается к плите. Ожесточенная битва затянулась на добрых полчаса. В конце концов парню все-таки удалось сотворить нечто отдаленно напоминающее глазунью. Выложив трофей на тарелку, он поставил ее перед Линьданом и чистой ладонью ласково потрепал мейн-куна по голове.
— Это тебе. Ешь.
Цинь Ян опешил и растерянно мяукнул. Бай Хэ, решив, что угадал его мысли, ободряюще улыбнулся:
— Я себе еще один пожарю, а этот твой.
Мейн-кун проводил парня взглядом до плиты, а затем посмотрел на лежащее перед ним обугленное нечто. На душе у матерого альфы скребли кошки.
Когда Бай Хэ собрался разбить на сковороду второе яйцо, выяснилось, что запасы подошли к концу. Пришлось довольствоваться обычной лапшой с капустой. Прибравшись на столе, он вернулся в гостиную. Мейн-кун с невозмутимым видом восседал на ковре, а тарелка перед ним сияла первозданной чистотой — яичница исчезла без следа.
Обрадованный тем, как питомцу угощение пришлось по вкусу, Бай Хэ унес тарелку на кухню. И лишь как послышался шум воды, его осенила пугающая мысль:
«А можно ли вообще кошкам жареное?»
Сердце у него ушло в пятки. Бросив недомытую посуду, он бросился назад в гостиную. Линьдан сидел на подоконнике и мирно вылизывал шерсть. Бай Хэ подлетел к нему и сгреб в охапку.
Цинь Ян, внезапно оторванный от земли, едва не взвыл от неожиданности.
Не обнаружив у кота никаких признаков недомогания, Бай Хэ облегченно выдохнул:
— Прости, глупо вышло. Я совсем не подумал, можно ли тебе такое.
Он опустился на диван, устроил мейн-куна на коленях и принялся судорожно листать поисковик на телефоне.
Прочитав несколько статей, он наконец окончательно успокоился.
— Ладно, яйца кошкам полезны. Но лучше давать вареные или пастеризованные. Так что жареного тебе больше не видать.
«Лишили честно заработанной яичницы...» — грозный альфа Цинь Ян приуныл.
Бай Хэ вернулся на кухню, закончил с посудой, взял пижаму и ушел в душ. Когда он вернулся, кот по-прежнему сидел на подоконнике.
Немного поколебавшись, парень снова взял его на руки. В клинике мейн-куна отмыли на совесть, шерсть у него была на редкость шелковистой и мягкой. Утащив питомца в спальню, Бай Хэ забрался под одеяло, так и не выпустив кота из объятий. Он уткнулся носом в теплую пушистую грудь, глубоко вдохнул и прошептал:
— Вот заживут твои раны, и пойдем гулять.
В ночной тишине комната погрузилась в сон. Дыхание беты вскоре стало глубоким и ровным, но зажатый в его объятиях Цинь Ян лежал не шевелясь — сна у него не было ни в одном глазу.
***
— А теперь — обратная отметка. Все, кто сидит в аудитории, не смейте регистрироваться в приложении, — профессор на кафедре подпер бок рукой, с самым невозмутимым видом глядя на интерактивный экран. — Ну-ка, посмотрим, кто у нас самый шустрый.
По аудитории прокатился дружный вздох ужаса.
Чжан Вэньи судорожно застрочил Цинь Яну в чат.
[Препод, пощади]: «Брат Цинь! Не отмечайся!»
[Препод, пощади]: «Только не вздумай!!!»
[Препод, пощади]: «Да не жми ты кнопку, твою мать!»
[Препод, пощади]: «Поверь мне на слово!!!»
Шквал отчаянных сообщений канул в пустоту — ответа не последовало.
Спустя минуту на экране высветился список зарегистрировавшихся студентов. Имя Цинь Яна красовалось в первых рядах.
Чжан Вэньи со стоном отбросил телефон и обхватил голову руками. Справившись с первой волной отчаяния, он снова потянулся к экрану.
[Препод, пощади]: «Слышишь этот треск? Это рушатся мои надежды».
[Препод, пощади]: «Брат Цинь, куда делось наше доверие?»
— Цинь Ян отсутствует? — Янь Хао поправил очки и негромко усмехнулся. — Какая неожиданность.
Чжан Вэньи вжал голову в плечи и торопливо застучал по клавишам:
[Препод, пощади]: «На парах профессора Яня я тебе ничем помочь не могу, бро».
Стоящий на кафедре омега-профессор славился на всю Бизнес-школу своим крутым нравом. Прогуливать его лекции дураков не находилось. И все же кое-кто рискнул понадеяться на авось, ведь профессор Янь Хао почти никогда не отмечал посещаемость. Но сегодня удача от них отвернулась.
Вздохнув, Чжан Вэньи открыл учебник, но через минуту снова достал телефон и написал Цинь Дяньдянь:
[Препод, пощади]: «Дяньдянь, а где твой брат? Почему его нет в универе?»
Отправив сообщение, он воровато покосился на преподавателя. Ответ пришел почти мгновенно в виде двух голосовых сообщений.
Чжан Вэньи согнулся в три погибели, стараясь слиться с партой. Рискуя навлечь на себя гнев «великого и ужасного» Янь Хао, он украдкой вставил в ухо беспроводной наушник и запустил аудиозапись.
— Мой брат? Он не возвращался домой, — зазвенел в наушнике детский голосок Дяньдянь.
Второе сообщение оказалось еще эмоциональнее:
— Он что, прогуливает?! Я сейчас же всё расскажу папе!
Чжан Вэньи застыл с каменным лицом.
Вытащив наушник, он обреченно вздохнул и отправил Цинь Яну последнее послание:
[Препод, пощади]: «Брат Цинь, прости меня, грешного».
***
Цинь Ян проснулся ни свет ни заря. Спал Бай Хэ на удивление спокойно, но всю ночь прижимал кота к себе крепко-крепко.
Стыдно признаться, но в объятиях беты он выспался просто великолепно. Пусть заснул он не сразу, но проспать без кошмаров и пробуждений до самого утра — о таком блаженстве Цинь Ян уже и забыл думать.
Он страдал от хронической бессонницы, спал чутко и тревожно. Врачи разводили руками: во всем была виновата болезнь застоя феромонов. Его организму требовалась разрядка, иначе о нормальном отдыхе можно было забыть.
Способов лечения существовало всего два: сильные препараты или физиологическая помощь партнера.
Ассоциация защиты ABO строго контролировала оборот подавителей, чтобы пресечь любые лазейки для криминала. Получить рецепт сверх нормы было той еще головной болью, да и на Цинь Яна обычные подавители уже почти не действовали. Снотворные давали лишь кратковременный эффект, к тому же химия со временем отравляла организм, и семья категорически запретила ему подсаживаться на таблетки.
Раз медикаменты отпадали, оставался единственный путь — найти постоянного партнера, который мог бы делить с ним постель и успокаивать бушующие феромоны в периоды обострений.
Речь шла о самом интимном контакте. И хотя лечащий врач Цинь Яна должен был соблюдать этику, он все же счел нужным сделать важное предупреждение.
Аура Цинь Яна обладала сокрушительной мощью. Хрупкий организм омеги попросту не выдержал бы такого напора: партнер мог серьезно пострадать, пытаясь усмирить обезумевшего от периода течки альфу. А учитывая жесткие законы об охране омег, за такое можно было легко загреметь за решетку. Именно поэтому врач посоветовал присмотреться к бетам. Беты практически невосприимчивы к чужим феромонам, подавить их феромонами невозможно. К тому же физическая близость с бетой позволяла альфе получить необходимую разрядку. И пусть терапевтический эффект уступал союзу с омегой, исследования доказывали, что это вполне рабочий вариант.
Этот совет ближе всего к сердцу принял дедушка Цинь. Старейшина Цинь спал и видел, как бы сосватать внуку подходящего парня, лишь бы тот наконец начал высыпаться.
В семье все давно знали, что Цинь Яна привлекают мужчины. Самому же парню было глубоко плевать на статус избранника — будь то омега или бета. Да и к наставлениям эскулапа он не прислушивался: по-прежнему лечился АСМР-стримами для сна, страдал ночами, но заводить отношения не спешил. Просто не хотелось.
Цинь Ян давно свыкся со своей вечной разбитостью. Но за последнее время он умудрился сладко поспать целых два раза. Сначала — под бархатный голос стримера, читавшего книгу, а теперь вот — в обнимку с Бай Хэ.
«Какое позорище...»
Пользуясь тем, что парень еще крепко спит, Цинь Ян аккуратно вытянул лапу и ткнул мягкой подушечкой в экран его телефона.
Пароля на разблокировку не стояло. Отыскав на рабочем столе университетское приложение для посещаемости, кот принялся за дело. Кошачьими когтями вбивать собственный студенческий билет и пароль — та еще морока, но он все же умудрился уложиться до звонка и отметиться на лекции.
Если память ему не изменяла, с утра стояла лекция профессора Яня. На баллы за посещаемость Цинь Яну было плевать — он все равно сдаст сессию на высший балл. Проблема крылась в другом: Янь Хао дружил с его мамой, Нань Юем. Случись что, профессор тут же доложит о прогуле.
При одной мысли о фирменной, ласково-леденящей улыбке Нань Юя по спине Цинь Яна пробежал мороз.
С отметкой было покончено. С облегчением выйдя из своего профиля, он вернул приложение в исходное состояние, отполз на место и как ни в чем не бывало примостился под боком у парня. И тут до него дошло, насколько дико все это выглядит. Цинь Ян резко вскинул голову и наткнулся на пристальный взгляд Бай Хэ. Тот уже проснулся и молча наблюдал за маневрами питомца.
От смущения альфа растерялся и выдал робкое:
— Мяу...
«Твою мать, почему я опять пищу как котенок?!»
Бай Хэ тихонько рассмеялся, ласково уткнувшись подбородком в макушку кота. Его утренний голос звучал с хрипотцой:
— Доброе утро, Линьдан.
Почувствовав мягкое тепло чужого тела, Цинь Ян уперся передними лапами в грудь беты. Жест выглядел как протест, хотя на самом деле у него и в мыслях не было отстраняться.
Словно под гипнозом, он выдавил из себя еще парочку коротких мяуканий. Этот заискивающий звук, до тошноты напоминающий кошачье кокетство, заставил Бай Хэ изумленно моргнуть. Сам Цинь Ян тоже окоченел от ужаса. Пытаясь замять неловкость, он робко переступил лапами. Почувствовав под мягкими подушечками упругую грудь беты, кот замер с навостренными ушами.
Спустя секунду лапы зажили своей жизнью: когти начали ритмично выпускаться и втягиваться, уминая домашнюю футболку парня. Раз, другой...
В следующую секунду Бай Хэ мягко перехватил его лапу своей ладонью.
Цинь Ян робко поднял глаза и виновато пискнул.
«Кажется, я совсем рассудок потерял...»
До него дошло, что он только что занимался откровенным непотребством. Совесть запоздало подала голос, хотя злого умысла в его действиях не было. Просто в тот момент, когда лапы коснулись чужой груди, разум словно отключился, уступив место первобытным кошачьим инстинктам.
Бай Хэ с минуту разглядывал питомца, а потом достал телефон и принялся что-то усердно гуглить. Спустя пару минут он весело хмыкнул. Отложив мобильный, свободной рукой он ласково потеребил бархатистые подушечки кошачьей лапы.
— Соскучился по маме? — его негромкий голос с легкой усмешкой коснулся чутких ушей кота. — Или я тебе так сильно нравлюсь?
Интернет вещал, что кошачий «молочный шаг» — признак тоски по материнскому теплу или просто свидетельство отличного настроения. А уж если кот топчется по хозяину, то это верный знак искренней привязанности.
От этих слов Цинь Ян готов был провалиться сквозь землю. Смутившись до предела, он зажмурился и ткнулся лбом прямо парню в грудь, пряча морду. Бай Хэ лишь тихо рассмеялся, обнимая пушистого нарушителя спокойствия. Неловкая тема сошла на нет.
Цинь Ян поймал себя на мысли, что наедине с собой этот угрюмый бета улыбается на удивление часто.
***
Во второй половине дня у Бай Хэ были занятия. Распаковав посылку от Чжоу Лоло, он обустроил для кота уютный уголок в гостиной, насыпал корма, налил свежей воды и ушел в университет.
Линьдан сидел в прихожей. Едва щелкнул замок входной двери, квартиру затопила тишина. Спустя мгновение раздался глухой шорох, и по комнате поплыл густой аромат бренди. Послышался треск разрываемых оков одежды — точнее, полное их отсутствие. Посреди тесной гостиной стоял Цинь Ян. Крепко сбитый, широкоплечий, со стальным рельефом мышц, он казался слишком огромным для этого крошечного пространства. В полумраке его глаза еще мгновение светились янтарным кошачьим блеском, прежде чем зрачки приняли человеческую форму. Он осмотрел себя: раны затянулись, не оставив и следа.
Брать вещи Бай Хэ без спроса было верхом невоспитанности, да и вряд ли бы он в них влез. Найдя на тумбочке домашний телефон, Цинь Ян вызвал курьера с экспресс-доставкой одежды. Заказ привезли быстро. Переодевшись прямо у порога, он тихо прикрыл за собой дверь и покинул квартиру.
***
Элитный коттеджный поселок города S
Цинь Ян явился домой аккурат к семейному ужину. Сидевшие за столом родственники одновременно подняли на него глаза. Мама, Нань Юй, окликнул его первым:
— Цинь Ян? Ты ужинать будешь?
— С удовольствием, — парень разулся и прошел в дом.
Он помыл на кухне руки, наложил себе полную пиалу риса и устроился рядом с младшей сестрой, Цинь Дяньдянь.
— Ого, сколько всего! Отец готовил?
Цинь Вэй — его отец и глава дома — оторвал взгляд от тарелки, окинул сына коротким взором и сухо обронил:
— Выглядишь посвежевшим.
При этих словах все сидящие за столом разом уставились на Цинь Яна, уплетающего ужин за обе щеки. Старейшина Цинь так и расплылся в улыбке:
— Неужто завел кого-то?
— И где тебя носило последние пару дней? — прищурился Нань Юй.
Цинь Дяньдянь, толком не понимая сути разговора, звонко спросила:
— У братика появился парень?
Малышка знала, что брат серьезно болен и вылечить его сможет только особенный друг.
Цинь Ян замер с занесенными палочками, а затем со вздохом отставил пиалу. Скрестив руки на груди под выжидающими взглядами родных, он усмехнулся:
— Да я просто выспался нормально. Ну чего вы цирк устраиваете?
— Нормально выспаться для тебя — событие государственной важности, — покачал головой Нань Юй. — Рассказывай давай. Кто он — омега или бета? И даже не думай крутить динамо! Если у вас все серьезно, будь добр относиться к человеку по-человечески.
Разговор принял серьезный оборот. Старейшина Цинь притих, а Цинь Вэй солидарно с супругом отложил палочки и уставился на сына тяжелым, допрашивающим взглядом.
Цинь Яну ничего не оставалось, кроме как сдаться. Опустив подробности стычки с бандой Гуань, он вкратце поведал, как его подобрали на улице и приютили.
— И вы просто проспали в обнимку всю ночь? — изумился Нань Юй.
— Звучит так, будто ты разочарован, мам, — хмыкнул Цинь Ян. — Клянусь, ничего не было. Мы знать друг друга не знаем. Представляешь, какой конфуз бы вышел, обернись я человеком?
— А мы знаем этого мальчика? — Старейшина Цинь расстроился как ребенок, у которого отобрали конфету. — Если парень из приличной семьи, я могу разузнать его контакты. Начните хотя бы общаться, присмотритесь друг к другу.
— Так все-таки, он омега или бета? — не унимался Нань Юй.
— Вы мне тут допрос с пристрастием устроили? — Цинь Ян потянулся за добавкой. — Парень чертовски хорош собой, но у нас ничего не выйдет. Так что не стройте иллюзий.
— Это еще почему? — Под лежачий камень вода не течет. Не попробуешь — не узнаешь!
— Отец прав, — поддержал его Нань Юй. Раз уж нашелся человек, способный подарить сыну здоровый сон, упускать его глупо.
— Он омега? — спросил Нань Юй. — Семья пылинки с него сдувает?
Цинь Ян мотнул головой:
— Нет, он бета.
У Нань Юя и дедушки загорелись глаза, но Цинь Ян тут же вылил на них ушат холодной воды:
— Даже не думайте. Он из тех, кому отношения даром не сдались.
В его голосе звучала такая убежденность, что расспросы прекратились.
Ужин пошел своим чередом. Ближе к концу трапезы Нань Юй пристально посмотрел на своего непутевого сына:
— А сам-то? Тебе тоже отношения не нужны?
Цинь Ян запнулся и криво усмехнулся:
— Мам, я же говорю — без вариантов.
Цинь Вэй аккуратно положил палочки на подставку, поднялся из-за стола и легонько постучал пальцем по столешнице возле тарелки сына.
— Зайди ко мне в кабинет через десять минут.
— Понял, — кивнул Цинь Ян и принялся доедать куриную ножку. Поймав укоризненный взгляд Нань Юя, он широко улыбнулся: — Ага. Мне тоже не надо.
Омеге оставалось лишь обреченно вздохнуть.
***
Генеральный директор Цинь ворочал миллионными делами, но за последние двадцать лет ни разу не изменил своему правилу: ужинать дома с семьей. Изредка он даже сам вставал к плите. Вечерами он привозил кипу документов из офиса и допоздна засиживался в кабинете.
Цинь Ян поднялся на второй этаж, неся тарелку с нарезанными фруктами, которую заботливо собрал Нань Юй. Постучав в дверь кабинета, он задорно позвал:
— Отец, это я. Принес витаминов.
Услышав сухое «войди», он толкнул дверь, водрузил тарелку на край стола и прислонился к дубовой панели. Тянуть кота за хвост смысла не было, и он заговорил первым:
— На меня напали ублюдки из семьи Гуань. Я отбился. Гуань Цзяюй уехал в больницу со сломанной ногой.
Цинь Вэй оторвал взгляд от бумаг:
— Сам как?
— Уже всё зажило, — усмехнулся Цинь Ян. — Твой сын не из тех, кто дает себя в обиду. Не переживай.
Отец удовлетворенно кивнул и, перевернув страницу отчета, ровным тоном поинтересовался:
— Что думаешь насчет того парня, который тебя выходил?
Цинь Ян прыснул со смеху:
— Господин генеральный директор, неужели и вас потянуло на сплетни? — Он подцепил шпажкой кусочек дыни. — Скажем так: я по гроб жизни ему благодарен. Но на этом всё. Нам не быть вместе.
Цинь Ян и сам не знал, откуда в нем эта железобетонная уверенность, но интуиция так прямо и твердила: с Бай Хэ у них ничего не склеится.
Этого бету знал весь Университет Альф города S. Парень был одержим учебой. Любые студенческие развлечения и тусовки обходил десятой дорогой. Его величали гением за вечные первые строчки в рейтинге успеваемости, однако все понимали — за этим успехом стоит каторжный, изнурительный труд.
Такой человек не станет растрачивать драгоценные часы на амурные дела. Да ни за что на свете.
А что касается его самого...
Заглянув в душу, Цинь Ян признался себе, что и сам к романам не готов. Никакого опыта отношений, полное непонимание, как быть хорошим партнером, да и обременять кого-то своими проблемами не хотелось. Так к чему огород городить?
Попрощавшись с отцом, Цинь Ян ушел к себе. Но стоило ему остаться без успокаивающего присутствия беты, как проклятая бессонница вернулась. Всю ночь он лишь бесцельно ворочался с боку на бок.
***
На следующий день Цинь Ян откопал свой старый телефон и зашел в мессенджеры. Его новенький смартфон разбил вдребезги тот ублюдок из семьи Гуань. Впрочем, долг он вернул с лихвой — лишил мерзавца двух зубов и сломал ему ногу, так что жаловаться грех.
Экран запестрел сотнями пропущенных уведомлений. Цинь Ян неторопливо просматривал их, спускаясь на кухню за стаканом воды. Как раз в этот момент он наткнулся на вчерашние вопли Чжан Вэньи.
Парень поднял глаза и встретился взглядом с Нань Юем, который пил утренний кофе у барной стойки. Виновато спрятав мобильный в карман, Цинь Ян выдавил:
— Доброе утро, мам.
Лицо Нань Юя оставалось абсолютно бесстрастным. Он медленно соскользнул с высокого стула и в несколько шагов приблизился к сыну.
Нань Юй был омегой, а Цинь Ян вымахал под метр девяносто и давно перерос родителей. Однако сейчас грозный альфа ростом сто восемьдесят семь сантиметров сжался как испуганный перепел. Загородив лицо руками, он истошно завопил:
— Только не по лицу!
Нань Юй безжалостно ухватил его за ухо и негромко, с угрозой в голосе спросил:
— Говори честно, раны зажили?
Цинь Ян опешил и захлопал глазами:
— Отец меня сдал?
— Он всегда на моей стороне! — процедил Нань Юй, но глаза у него подозрительно заблестели. Поняв, что до смерти напугал родителя, альфа тут же раскаялся:
— Мам, ну прости! Я дурак, виноват! Обещаю, больше ни в какие драки не полезу!
В этот момент со второго этажа спустился Цинь Вэй, уже при полном параде в строгом костюме. На руках он нес сонно зевающую Цинь Дяньдянь.
Цинь Ян взмолился о пощаде:
— Господин генеральный директор, спасай! Успокой своего супруга!
Цинь Вэй подошел ближе, аккуратно опустил дочку на пол, нежно поцеловал Нань Юя в щеку и смерил сына ледяным взглядом:
— Сам заварил кашу — сам и расхлебывай.
Цинь Ян, которому с утра пораньше скормили дозу чужого супружеского счастья, так и застыл с открытым ртом.
Нань Юй подхватил малышку на руки и под руку с мужем отправился в столовую. Старейшина Цинь к тому времени уже ушел на утренний променад. Цинь Ян остался стоять посреди гостиной, невольно улыбаясь. Как ни крути, а семья у него была чудесная.
***
На занятия к третьей паре Цинь Ян явился секунда в секунду. Стоило ему переступить порог аудитории, как он наткнулся на многозначительный взгляд профессора Янь Хао, стоявшего у кафедры с подпертыми боками.
Ничуть не смутившись, альфа прошествовал на свободное место рядом с Чжан Вэньи.
— И сегодня у нас снова обратная отметка, — донесся с трибуны вкрадчивый голос Янь Хао. — Пожалуйста, смотрите не ткните пальцем в экран случайно. А то мало ли, у кого-то опять проснется тяга к знаниям на расстоянии.
Цинь Ян лишь мысленно вздохнул.
После обеда была совмещенная лекция по выбору в главном корпусе. Чжан Вэньи всю дорогу жужжал над ухом, не замолкая ни на секунду. Когда они наконец вошли в аудиторию, преподаватель из Института идеологии и политики уже раскладывал свои конспекты.
— Ну так где ты пропадал? Ты хоть мои сообщения читал? — Чжан Вэньи продолжал строчить вопросы, параллельно листая студенческий форум. Внезапно он осекся.
Цинь Ян, до этого благополучно игнорировавший болтовню друга, лениво приоткрыл один глаз.
— Офигеть... — Чжан Вэньи уставился в экран, быстро пробегая глазами свежую тему, а затем резко вскинул голову: — Тот отличник Бай Хэ из Института идеологии и политики вчера сиганул со второго этажа и сломал ногу! Пишут, его прямо на носилках скорая увезла!
Цинь Ян мгновенно подобрался, лицо его помрачнело:
— Что ты сказал?
http://bllate.org/book/20401/2106500
Готово:
