Ши Юй проснулся с ощущением, будто по нему проехался каток.
Сквозь ресницы пробивался мелкий, раздражающий свет, от которого веки неприятно пекло. Он сощурился. Голова раскалывалась, словно внутрь задуло ледяной сквозняк, устроивший там настоящую свистопляску, а в пояснице и суставах ныла тупая, изнуряющая боль.
Где он?
Зрение медленно сфокусировалось. Знакомый белый потолок постепенно обретал чёткие очертания. Нахмурившись, Ши Юй попытался повернуться, но поясницу сковала сильная, тяжёлая мужская рука.
Он замер. Медленно подняв взгляд, он столкнулся лицом к лицу с мужчиной, чья яркая внешность всегда казалась излишне резкой и хищной.
Острый, идеально прямой нос, глубокие очертания надбровных дуг. Даже сейчас, во сне, его чувственные, чуть приподнятые у внешних уголков глаза сохраняли надменное и опасное выражение.
Мужчина ещё спал, его ровное тёплое дыхание щекотало кожу. Ши Юй оцепенел. Осознание того, что он сам уютно уткнулся носом в чужую грудь, свернувшись калачиком в этих объятиях, ударило в голову оглушительным набатом.
В панике он зажмурился. Дал себе несколько секунд, чтобы унять чехарду мыслей, а потом осторожно приоткрыл один глаз, отчаянно надеясь, что всё это лишь дурацкий сон.
Чудо не произошло.
Они с Дуань Цзинхуаем переспали.
От этой кристально ясной мысли адреналин мгновенно подскочил до предела, а сердце заколотилось так бешено, словно готово было пробить грудную клетку.
"И всё-таки... я не удержался?"
В голове воцарился полнейший хаос. Глубоко вздохнув, он попытался взять себя в руки и по крупицам восстановить события прошлой ночи.
Вдруг сбоку послышался тихий шорох. Ши Юй испуганно затаил дыхание и мгновенно зажмурился, притворяясь спящим.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь оглушительным, как ему казалось, стуком собственного сердца.
Ши Юю чудилось, будто на него устремлён пристальный, обжигающий взгляд. Мужчина разглядывал его лицо открыто, без тени стеснения.
Прошла, казалось, целая вечность. Спина Ши Юя затекла и начала неметь от неподвижности, когда лежащий рядом человек шевельнулся. Тёплые подушечки пальцев едва ощутимо скользнули по его бровям и векам.
Это прикосновение было невероятно нежным — будто мужчина боялся то ли разбудить его, то ли спугнуть хрупкое видение. Едва коснувшись кожи, он сразу убрал руку.
Ши Юй внутренне сжался, по телу пробежала дрожь, а ладони под одеялом мгновенно взмокли от волнения.
Вскоре матрас сбоку приподнялся — мужчина поднялся с постели.
Ши Юй мысленно перевёл дух.
Из ванной комнаты донёсся шум льющейся воды. Ши Юй вслепую пошарил рукой по прикроватной тумбочке, но ничего не нашёл. Лишь секунду спустя до него дошло: и одежда, и мобильный телефон остались в гостиной.
Прошлой ночью они сначала кувыркались на диване, потом переместились в просторную ванную, и только под утро Дуань Цзинхуай на руках перенёс его в спальню.
Перед глазами замелькали обрывки откровенных, смущающих сцен. Щёки и кончики ушей Ши Юя мгновенно вспыхнули. Сгорая от стыда, он с головой зарылся под одеяло, съёжившись так, что даже пальцы на ногах подогнулись.
Какой кошмар.
Из-за алкоголя воспоминания путались и рассыпались на куски, но он отчётливо помнил обжигающий жар тела Дуань Цзинхуая, идеальное переплетение их тел...
А ещё — его ненасытность и свирепую, дикую хватку голодного волка.
Ши Юй в отчаянии закрыл лицо ладонями.
А ведь всего пару недель назад они стояли друг против друга, готовые вцепиться в глотку. Сколько он себя помнил, Дуань Цзинхуай терпеть его не мог и всегда считал заклятым врагом. И надо же было такому случиться...
Но против судьбы не попрёшь.
Он давно понял, что Дуань Цзинхуай — его личное проклятие и непреодолимое искушение.
***
Две недели назад
Тяжёлые грозовые тучи нависли над городом. Роскошный банкетный зал на верхнем этаже небоскрёба поражал своим величием; сквозь панорамные окна открывался вид на сияющий океан городских огней.
Здесь проходила презентация масштабного проекта «Лебяжий залив».
На сцене стоял молодой преуспевающий бизнесмен. Тёмно-синий классический костюм с тонкой вышивкой идеально сидел на его высокой, стройной фигуре, подчёркивая узкую талию и длинные ноги, а из белоснежного воротника поднималась изящная светлая шея.
Его тонкое, красивое лицо в перекрестье софитов казалось благородным изваянием. В каждом жесте сквозили холодная сдержанность и врождённый аристократизм.
Сидящий в зале Дуань Цзинхуай лениво подпирал подбородок рукой. Его указательный палец мерно постукивал по столешнице, а взгляд — тёмный, ледяной и пронзительный — был прикован к сцене.
Перед ним стоял новоиспечённый генеральный директор корпорации «Цзюньи».
Этот выскочка ещё даже не успел прилететь в страну, как умудрился дистанционно перехватить крупный контракт в Чэнчжоу — тот самый, который Дуань Цзинхуай обхаживал и готовил несколько месяцев.
Раньше «Цзюньи» не представляла собой ничего серьёзного. Хотя их офис располагался по соседству с подконтрольной ему корпорацией «Цзинхан», их материнская компания R&E базировалась в Штатах, а китайский филиал перебивался мелкими местными подрядами. Никто и подумать не мог, что они осмелятся вести игру прямо под носом у Дуань Цзинхуая.
Дуань Цзинхуай лишь презрительно усмехнулся, мысленно признав, что попросту проявил халатность.
Но дальнейшего поворота событий не ожидал никто. Стоило этому человеку ступить на родную землю, как он выкупил сорок процентов акций амбициозного проекта «Лебяжий залив», оставив Дуань Цзинхуая с его тридцатью процентами не у дел.
Внешне Дуань Цзинхуай оставался невозмутим, но внутри у него всё клокотало.
Новый соперник не просто досконально изучил его деловой почерк — он словно читал его мысли, просчитывая каждый шаг с пугающей точностью.
И только сегодня, на официальной презентации, Дуань Цзинхуай наконец понял, почему его безупречный план полетел к чертям.
Ши Юй.
Ему следовало догадаться гораздо раньше.
В этом мире так хорошо его знали только двое: собственные родители и Ши Юй — парень, с которым они выросли бок о бок и который когда-то был неотъемлемой частью всей его жизни.
Ши Юй стоял у огромного окна. Позади него расстилался усыпанный огнями город, отчего казалось, будто он парит в бесконечном звёздном небе — недосягаемый и далёкий.
Дуань Цзинхуай медленно сжал кулаки так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Они не виделись восемь лет, но Ши Юй ни капли не изменился — всё так же невыносимо раздражал.
Их противостояние началось ещё в детском саду, когда они наперегонки боролись за первое место в секции плавания. В школе соперничество переросло в настоящую войну за звание лучшего ученика класса.
Ши Юй всегда был примерным мальчиком, любимчиком учителей. Дуань Цзинхуай же, несмотря на блестящую успеваемость, оставался отпетым хулиганом, не упускавшим случая ввязаться в драку. В средних классах Ши Юй стал старостой, в старших — возглавил школьный совет. Он совал нос во все дела Дуань Цзинхуая и контролировал каждый его шаг, заставляя того верить, что этот парень послан ему в наказание за прошлые грехи.
А потом, в выпускном классе, Ши Юй внезапно уехал за границу вслед за девушкой, которая ему якобы нравилась. Уехал молча, даже не попрощавшись.
Дуань Цзинхуай тогда прогулял школу три дня подряд, а после — навсегда заблокировал его контакты во всех сетях.
И вот теперь, глядя на то, как непринуждённо Ши Юй общается с гостями под звон бокалов, Дуань Цзинхуай до боли стиснул зубы. В его груди разгоралось глухое, яростное пламя.
Вокруг новой звезды делового мира, сумевшей утереть нос самому Дуань Цзинхуаю, предсказуемо вилась толпа льстецов и подхалимов.
Справившись с эмоциями, Дуань Цзинхуай вернул лицу маску равнодушия. Он взял с подноса бокал шампанского и неторопливой, уверенной походкой направился к сопернику.
Остановившись рядом, он негромко произнёс:
— Поздравляю, господин Ши.
Их бокалы соприкоснулись с тонким, хрустальным звоном.
Голос Дуань Цзинхуая прозвучал глухо и отстранённо.
Ши Юй вздрогнул и медленно повернул голову.
Перед ним стоял взрослый мужчина. Черты лица Дуань Цзинхуая утратили юношескую мягкость, став резкими, словно высеченными из камня. Он смотрел на Ши Юя сверху вниз с привычной надменной холодностью.
Ши Юй едва заметно повёл плечом, поглаживая пальцем прохладное стекло бокала.
Заметив подошедшего, крутившийся рядом Чжуан Юань — прожжённый старый лис — тут же засиял дежурной улыбкой:
— О, господин Дуань! Какая встреча. А я как раз собирался представить вам нашего нового коллегу.
Ши Юй отвёл взгляд и вежливо, но прохладно улыбнулся:
— Не стоит утруждаться, председатель Чжуан. В Цзингане имя господина Дуаня известно каждому.
Чжуан Юань дружески похлопал Ши Юя по плечу и добродушно рассмеялся:
— Ну что вы! Вы оба молоды, амбициозны и, без сомнения, являетесь гордостью нашего города.
— Вы слишком добры ко мне, — отозвался Ши Юй. — Я только вернулся в страну, и мне ещё многому предстоит научиться у господина Дуаня.
Тон его был настолько безупречно-вежливым, что граничил с ледяным равнодушием.
Дуань Цзинхуай нахмурился, его взгляд потемнел.
Он всегда ненавидел эту притворную кротость и показную холодность Ши Юя.
Пальцы Дуань Цзинхуая сжали ножку бокала до хруста. Он прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонёк:
— Излишняя скромность, господин Ши. Это мне стоит поучиться вашей проницательности и умению вести дела.
Воздух между ними словно наэлектризовался.
Почувствовав, что дело пахнет грозой, Чжуан Юань поспешил вмешаться. Его лицо расплылось в широкой улыбке, собрав у глаз мелкие морщинки:
— Ну полно вам, господа! К чему эти споры? В бизнесе места хватит всем, заработаем вместе. — Он мягко коснулся локтя Ши Юя. — Господин Дуань, прошу нас извинить, мне нужно представить господина Ши остальным гостям.
Чжуан Юань был ключевой фигурой в финансовых кругах Цзингана, и перечить ему никто бы не решился.
Поняв, что едва не выдал свои истинные чувства, Дуань Цзинхуай заставил себя расслабиться. Сделав шаг назад, он вежливо наклонил голову:
— Разумеется. Не смею вас задерживать.
宴会到夜深才结束。
Приём завершился глубокой ночью.
Небо затянуло плотной мглой, и Лебяжий залив казался бездонной чашей, наполненной чёрными чернилами. Лишь вдоль побережья тянулась бесконечная, извилистая нить уличных фонарей, сливавшаяся на горизонте с далёкими звёздами.
У обочины, подобно затаившемуся хищнику, замер угольно-чёрный «Майбах».
Ши Юй только потянул за ручку задней двери, как чья-то сильная рука с силой захлопнула её обратно, преграждая ему путь.
Он даже не вздрогнул. Медленно повернув голову, он поднял глаза.
— Ши Юй, какого чёрта ты творишь? — процедил сквозь зубы Дуань Цзинхуай. Его взгляд был мрачным, полным затаённой ярости.
Каждое слово давалось ему с трудом.
Ши Юй на секунду замялся, но тут же вернул лицу маску вежливого безразличия. На его губах заиграла едва заметная улыбка:
— О чём вы, господин Дуань? Я вас не понимаю.
— Хватит паясничать, — огрызнулся Дуань Цзинхуай.
Ши Юй слегка склонил голову набок, изящным движением поправив воротник:
— Господин Дуань всегда выбирает самые прибыльные проекты в городе. Я поступаю точно так же. В конце концов, чем сложнее добыча, тем интереснее охота, верно?
Мимо промчался редкий автомобиль. Свет его фар скользнул по лицу Дуань Цзинхуая, на миг исказив резкие черты его лица ломаными тенями.
Дуань Цзинхуай зловеще прищурился, его голос упал до хриплого шёпота:
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не о бизнесе.
Он сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к Ши Юю. В его тёмных глазах горело яростное, неистовое пламя. Он пытался прочесть в глубине чужих зрачков хоть какой-то ответ.
Они замерли, разделяемые лишь считанными сантиметрами.
Ши Юй ровно посмотрел на него и тихо спросил:
— Тогда о чём же?
Дуань Цзинхуай осёкся.
А действительно...
О чём?
Слова застряли у него в горле.
Все эти годы в нём копилась глухая обида за то, что Ши Юй бросил его и уехал без единого слова. Ему хотелось кричать, требовать объяснений.
Но по какому праву? Кто он ему такой? Какое имеет право требовать отчёта?
Друг? Соседский мальчишка, с которым они вместе росли?
Осознание того, что их многолетняя вражда и странная, болезненная привязанность стёрлись временем, отозвалось в груди острой, невыносимой болью. Дышать стало тяжело, словно чьи-то невидимые пальцы сжали горло.
Они ведь действительно никто друг другу.
Ши Юй всегда его терпеть не мог.
Куда он едет, с кем проводит время и как строит свою жизнь — всё это Дуань Цзинхуая не касалось.
Дуань Цзинхуай славился своим скверным характером и непреклонной гордостью, но рядом с Ши Юем вся его спесь мгновенно испарялась, сменяясь глухой, беспомощной покорностью перед неизбежным.
Пальцы, удерживавшие дверцу машины, безвольно соскользнули вниз.
Воспользовавшись этим, Ши Юй быстро открыл дверь. Тёплый свет уличного фонаря мягко обрисовал его тонкий силуэт, оставив лицо в полутени:
— Если у господина Дуаня больше нет вопросов, я поеду.
Дверца захлопнулась, и тонированное стекло разделило их окончательно.
Сквозь непроницаемую черноту стекла Дуань Цзинхуай долго смотрел вслед уезжающему автомобилю, пока тот не затерялся в сверкающем потоке машин.
Чертыхнувшись, он достал из кармана пачку сигарет и металлическую зажигалку. Прислонившись спиной к холодному крылу своей машины, он щёлкнул колесиком, прикрывая огонёк ладонью от ветра, и затянулся.
Над его головой поплыли сизые клубы дыма, а огонёк сигареты ярко вспыхивал в темноте багровым углем.
Раздражённо выдохнув, он достал телефон и набрал номер Цзян Юя.
Трубку сняли не сразу. Из динамика сперва донёсся оглушительный гул ночного клуба, который постепенно затих, сменившись относительно спокойной обстановкой. Наконец послышался сонный голос приятеля:
— Алло?
Дуань Цзинхуай не стал ходить вокруг да около:
— Ши Юй вернулся.
Цзян Юй от неожиданности едва не выронил телефон. Сонливость как рукой сняло.
— Чего?! — ошарашенно переспросил он, лихорадочно соображая. — А... так ты уже в курсе?
— Так ты знал? — Дуань Цзинхуай резко нахмурился. — Какого хрена ты молчал?!
— Постой, — опешил Цзян Юй. — Ты сам ещё на первом курсе заявил, чтобы я никогда при тебе не упоминал его имя. Забыл, что ли?
Дуань Цзинхуай прикусил язык.
— И зачем он вернулся? — Сделав небольшую паузу, он крепко сжал пальцами переносицу и глухо спросил: —... Он снова уедет?
— Без понятия. Знаю только, что он поселился в том же жилом комплексе, что и я. Вы что, уже успели сцепиться?
Дуань Цзинхуай глубоко затянулся и медленно выпустил из рта струю дыма, которая тут же окутала его лицо густой серой пеленой.
— Нет, — буркнул он, стряхивая пепел щелчком пальца.
Они просто вели себя так, словно никогда не были знакомы.
Холодный морской бриз пробирал до костей. Дуань Цзинхуай нажал на отбой и остался стоять один на пустынной набережной.
Тусклый свет фонаря ложился на асфальт, вытягивая его одинокую тень.
http://bllate.org/book/20391/2105563
Готово:
