Феромоновое подавление.
Слова Хо Шухэ слышали все.
Не только родственники клана Хо, но и дворецкий, прислуга, даже несмышленые дети, находившиеся в особняке.
Ся Цинтан чувствовал себя цирковым клоуном, выставленным на потеху публике. В то же мгновение на него устремились десятки жгучих, въедливых взглядов, полосующих по коже, точно острые лезвия.
Он понятия не имел, откуда Хо Шухэ узнала об этой истории многолетней давности. Но если о ней проведала даже она, значит, за его спиной подобные сплетни ходили уже давно.
А ведь тогда Хо Цзэшан попросту потерял контроль во время гона. Клан Хо лично подослал к нему людей, забрал Ся Цинтана прямо из мастерской, чтобы тот успокоил альфу своими феромонами — именно так всё и произошло.
Правду отлично знали родители Цзэшана. Так почему же теперь история обернулась так, будто это он, Ся Цинтан, соблазнил Командующего?
Неужели Хо Цзэшан действительно был ни о чём не осведомлён?
А если знал, то отчего год за годом оставался с ним столь безучастен и холоден? Или... он и сам думал точно так же?
Ся Цинтана пробрал ледяной озноб. Перед глазами всплыла торжествующая улыбка Цзюнь Цюнъаня, вспомнилось собственное унизительное одиночество в углу банкетного зала до приезда мужа. В голове помимо воли закружились образы того, с какими перекошенными от презрения лицами эти люди чернили его имя за спиной.
Побледнев, Ся Цинтан резко поднялся с места.
Он не мог провести здесь больше ни секунды.
— Я... прошу прощения, мне нужно отойти.
Он понимал: такой скоропалительный уход выглядит невоспитанно и жалко, однако ни устраивать скандал с балованной молодой госпожой клана Хо на её же территории, ставя Цзэшана в неловкое положение, ни оставаться здесь дальше он был не в силах.
Ему следовало с самого начала осознать: клан Хо — это хищный зверь, пожирающий людей без остатка.
Но стоило силуэту Ся Цинтана скрыться за поворотом коридора, как воздух в зале налился свинцом. Всепоглощающая аура феромонов тяжёлыми железными плитами обрушилась на плечи присутствующих.
Прошло всего несколько секунд, и высокомерная Хо Шухэ мгновенно осеклась. Нахлынувшая удушающая тяжесть едва не заставила её рухнуть на колени.
Аура альфы высшего уровня способна сминать бету и подавлять окружающих, причём с ювелирной, прицельной точностью.
— Хо Цзэшан! Что ты вытворяешь?!
Хотя Главный командующий не целился в остальных, колоссальная мощь альфы S-класса всё равно накрыла зал волновым ударом. От этой агрессивной, абсолютной доминации двое младших альф сдавленно застонали, судорожно схватившись за затылки в области желез.
— Брат!.. Я виновата, брат!
Хо Шухэ побелела как полотно, её прошиб холодный пот.
У беты феромоновые железы от природы оставались лишь атрофированным рудиментом, однако под концентрированным давлением Хо Цзэшана кровь будто хлынула к затылку, раскрывая орган дикой, распирающей болью. На мгновение девушке показалось, что она умирает.
Хо Цзэшан оставался глух к её мольбам. Лицо его не выражало ни единой эмоции, пока он продолжал наращивать давление. Лишь когда кожные покровы Хо Шухэ начали синеть, а из горла перестал вырываться даже хрип, он медленно поднялся с места. Его тёмные, леденящие глаза, подобные ночным омутам, намертво приковали её к полу.
Он смотрел на неё сверху вниз, точно на ничтожное насекомое. Голос прозвучал отстранённо и беспощадно:
— Кто позволил тебе оскорблять мою жену?
— Я виновата! Пожалуйста, брат, я оступилась! — Хо Шухэ уже мешком лежала на полу, содрогаясь от невыносимой боли.
Госпожа Хо, видя мучения младшей дочери, задрожала от ужаса и сорвалась на крик:
— Цзэшан! Она же твоя родная сестра! Ты что, ради какого-то чужака...
Хо Цзэшан медленно перевёл на нее взгляд. Глаза его были настолько пустые и отчуждённые, что у матери сжалось сердце от животного страха.
Она отродясь не видела у сына подобного выражения лица — словно перед ним стояла совершенно чужая, посторонняя женщина.
— Хватит! У меня сегодня день рождения, я так ждала твоего приезда, а ты явился, чтобы терзать меня?! — Мать никак не ожидала, что Цзэшан вспыхнет такой яростью из-за Ся Цинтана и повернётся к ней с ледяным равнодушием. Слёзы застлали её глаза.
Лишь спустя десяток секунд сокрушительная аура альфы начала медленно рассеиваться. Пострадавшие омеги и альфы всё ещё мелкой дрожью отходили от шока. Хо Шухэ безучастно сидела на полу, мертвенно-бледная, застывшая от дикого страха, и не смела вымолвить ни слова.
Хо Цзэшан возвышался посреди зала совершенно невозмутимый, будто ничего и не произошло. Авторитарное могущество властелина проявилось во всей своей удушающей полноте — холодное, неспособное к состраданию.
— С днём рождения, мать. Подарок доставлен. Раз уж нам здесь не рады, не стану больше вас беспокоить.
Уронив эти ледяные слова, Хо Цзэшан развернулся и покинул банкетный зал. Он не задерживался ни на мгновение, точно вымерил этот шаг заранее, оставив за собой лишь оцепенение и густой, терпкий шлейф феромонов крепкого алкоголя.
Ся Цинтан, выбежав из зала, не спешил покидать поместье. Он прекрасно понимал: сбежать вот так — верхушка неуважения. Сегодня день рождения Госпожи Хо, и если он просто уйдёт, то не только проявит бестактность к хозяйке дома, но и даст кучке сплетников ещё один повод для злых языков.
Мысли путались. Останься он там ещё ненадолго — и точно сорвался бы: учинил бы скандал с Хо Шухэ, дал бы слабину и расплакался на виду у всех или публично усомнился в авторитете свекрови.
Как бы там ни было, хоть Госпожа Хо и презирала его в душе, на людях она соблюдала приличия. И ради Цзэшана Ся Цинтан тоже был готов держать лицо до последнего.
Он зашёл в туалетную комнату, перевёл дух и попытался взять себя в руки. Когда же пошёл обратно по длинной галерее, то у бокового выхода заметил поджидающего его Хо Цзэшана.
Ся Цинтан на мгновение замешкался, заставил себя сделать глубокий вдох и подошёл ближе.
— Почему ты здесь?
Хо Цзэшан скользнул по нему бесстрастным взглядом:
— Едем домой.
— Домой? — растерялся Ся Цинтан. — А как же мать? Что мы ей скажем?
— Разве ты не сам хотел уйти? — ровно произнёс Командующий.
В его голосе проскользнула едва уловимая интонация, словно Ся Цинтан просто закатил капризную сцену, и теперь его слегка упрекали за ребячество.
Ся Цинтана и без того захлёстывала обида. Они с Цзэшаном едва виделись, и ради этой редкой встречи он сцепил зубы и терпел — с самого дня годовщины свадьбы и до сиюминутного унижения. Но даже у самого кроткого человека терпение не бесконечно.
И плотину наконец прорвало.
— Ты считаешь, что я просто вздорный капризник? — спросил он напрямую, глядя мужу прямо в глаза.
Хо Цзэшан слегка нахмурился, в его взгляде промелькнуло недоумение.
Ся Цинтан, не давая ему опомниться, выложил следующее:
— А об этих слухах... ты ведь тоже давно знал, верно?
— Нет, — на этот раз Главный командующий ответил без колебаний.
— Правда?
— Да.
Тяжесть, давившая на грудь Ся Цинтана, немного отступила. Воспользовавшись моментом, он решился спросить о главном:
— В день нашей годовщины... где ты был? Почему так и не приехал?
Хо Цзэшан посмотрел на него и тихо отозвался:
— Для тебя это настолько важно?
— Да.
Хо Цзэшан выдержал паузу в несколько секунд и лишь затем произнёс:
— Супруга Командующего Цзюня связалась с бабушкой. Сказала, у её внука есть ко мне дело и он просит о встрече.
Сердце Ся Цинтана сжалось.
Альфа выложил всё напрямую, без тени смущения.
— Старая госпожа Цзюнь ушла в религию и редко интересуется светской жизнью, — продолжил объяснения Цзэшан. — Она не знала, что я женат. Лишь когда мы с бабушкой прибыли на место, прояснилась истинная причина этой аудиенции.
Ся Цинтан опешил, но в душе вспыхнул робкий лучик надежды. Он так и знал: Цзэшан не способен на низость.
— Тогда... почему ты подарил мне эти часы?
Хо Цзэшан взглянул на его запястье. Сложный, изысканный циферблат смотрелся утончённо, ни капли не вульгарно. Ему казалось, что часы отлично подходят Ся Цинтану.
— Не нравятся?
Раньше Ся Цинтан наверняка соврал бы, привычно утаив досаду, но сейчас осознал: так больше продолжаться не может. Замалчивание порождает лишь новые обиды, так не лучше ли говорить начистоту?
— Я никогда не любил украшения и аксессуары. Ты хоть раз видел на моих руках хоть что-то подобное? — Ся Цинтан протянул тонкую кисть, показывая изящные, пустые пальцы.
Хо Цзэшан посмотрел на его руку и после долгой паузы произнёс:
— Я понял.
Ся Цинтан не знал, действительно ли муж принял это к сведению, но спокойный тон альфы немного успокоил его. Раз уж недопонимание рассеялось, упрямствовать дальше значило показать себя мелочным и приставучим.
Он больше не стал спрашивать про Цзюнь Цюнъаня. Послушно, словно ничего и не произошло, Ся Цинтан легко коснулся его локтя и тихо спросил:
— Если мы вот так уедем... отец, мать и бабушка не обидятся?
Хо Цзэшан не дал прямого ответа, лишь повторил:
— Сначала вернёмся.
— Хорошо.
По дороге домой господин и госпожа Хо несколько раз пытались дозвониться до сына. Цзэшан снял трубку, бросил сухое «угу» и тут же отключился.
Ся Цинтан попытался уточнить, о чём шла речь, но Командующий отмалчивался. Судя по его застывшему лицу, разговор зашёл именно о нём, Ся Цинтане. Спрашивать дальше он не стал — в конце концов, весь сегодняшний скандал вспыхнул из-за него.
Дома их ждал накрытый стол, подготовленный кухаркой. В клане Хо Ся Цинтан никогда не мог нормально поесть: он был привередлив в еде, а за огромным обеденным столом стеснялся тянуться за дальними блюдами, боялся показаться невоспитанным.
И лишь у себя дома, углядев на столе любимые кушанья, он окончательно повеселел.
Ся Цинтан направился на кухню за приборами. Проходя через гостиную, он заметил Хо Цзэшана, разговаривающего по телефону, и тихо произнёс:
— Перекуси тоже.
Хо Цзэшан даже не повернул головы, лишь неопределённо буркнул в ответ. Ся Цинтан не стал навязываться и, чтобы не мешать звонку, на цыпочках ушёл на кухню.
Разговор затянулся. Неизвестно, с кем именно беседовал Командующий, но лицо его становилось всё темнее. Он мрачно хмурился и лишь изредка ронял короткие, рубленые фразы.
Наверное, что-то по службе.
Лишь когда наложенная для мужа порция риса почти остыла, Хо Цзэшан наконец завершил вызов и подошёл к столу. Присаживаться он не стал.
— Дела. Мне нужно ехать.
— Что? — Ся Цинтан подскочил с места, потрясённо глядя на него. — Почему так резко?
Они ведь только переступили порог!
— Я пошел, — вот и всё, что уронил Хо Цзэшан.
Увидев, что муж уже поворачивается к выходу, Ся Цинтан торопливо выкрикнул вслед:
— Когда ты вернёшься?
— Не знаю.
Ни лишнего движения, ни словесного объяснения. Повернувшись, он просто ушёл.
Лишь когда за ним с глухим щелчком захлопнулась тяжёлая дверь, Ся Цинтан смог вынырнуть из оцепенения.
Он всегда уходил вот так — беспощадно, решительно, не удостаивая Ся Цинтана даже предлогом, словно свято верил: его будут ждать вечно.
И ему всегда было всё равно, останется ли Ся Цинтан на этом месте. Казалось, для него не имело никакого значения, кто именно ждёт его у закрытой двери.
http://bllate.org/book/20390/2106489
Готово:
