Глава 24
К Празднику Урожая наш дом уже ломился от провизии — запасов с лихвой хватило бы на всю зиму даже без общинной доли от племени. Впрочем, и многие другие семьи успели сделать солидные заготовки. Охотничьи угодья заметно расширились, простираясь теперь от нашей равнины до противоположного берега реки.
На том берегу пока не обосновалось ни одно племя, так что обошлось без кровавой грызни за территории. Что же до Водного племени, жившего ниже по течению, тех куда больше интересовала рыба. И хотя мы тоже начали промышлять рыболовством, до соперничества дело не доходило. К тому же вожди Водных отлично понимали: после нашего объединения с Пешим племенем тягаться с нами им не по силам. Пока мы их не трогали, они сидели тихо. Ло Лэй, правда, рассказывал, что видел пару разведчиков из Водных, вынюхивавших что-то неподалеку, но их быстро прогнали. Особой угрозы они пока не представляли, так что мы не тратили на них время — достаточно было держать границу под присмотром. И все же, думая о будущем нашей общины, я понимал: пора заглядывать дальше сегодняшнего дня.
Наше племя разрасталось, с каждым днем росла и потребность в пропитании, а дичи в округе больше не становилось. Чтобы теленок первобытного быка превратился во взрослую особь, требуется около трех лет. Самка же начинает приносить потомство только к трем годам, да и рожает всего по одному теленку за раз, при этом выживаемость детенышей оставляет желать лучшего. Как бы осторожно наши охотники ни выбирали добычу, невозможно бить только быков, обходя стороной коров и телят. Естественный прирост стада слишком медленен, и с остальным зверьем дело обстояло точно так же.
Нам требовалось животноводство. Не ради того, чтобы искусственно ускорить природный цикл, а чтобы повысить выживаемость молодняка и выжать максимум из рождаемости. Конечно, я отдавал себе отчет, что близкородственное скрещивание чревато вырождением скота, но в наших реалиях выбирают не лучшее, а жизненно необходимое.
Иначе, когда продовольственный кризис прижмет окончательно, а охота перестанет покрывать наши нужды и съезжать с обжитых мест никому не захочется, даже простая выловленная рыба станет поводом для войны с Водным племенем. Сейчас они лишь изредка шныряют у границ, но стоит перегнуть палку — и конфликт вспыхнет как сухая солома.
Нынешний урожай выдался поистине богатым, да и пополнение племени сыграло свою роль: подношений для Праздника Урожая набралось столько, что мы гуляли три дня подряд у пылающих костров. Впоследствии этот ритуал превратился в пышное ежегодное торжество — молебен о пропитании сменился искренней благодарностью богам за дарованное изобилие.
Отгремел праздник, и пришла пора убирать картофель и батат. Сначала я возглавил самок племени, чтобы собрать урожай с общественных полей, а затем мы с Ло На взялись за наш собственный участок. Собранные клубни мы сгрузили в погреб, который выкопали вместе с мальчиком, а часть урожая по вечерам я пустил на крахмальную лапшу. Ло На хоть и не исполнилось еще и десяти лет, но, как истинный уроженец Пешего племени, он обладал недюжинной силой — львиная доля работы по устройству погреба легла на его плечи.
Картофеля и батата вышло примерно по три тысячи цзиней каждого. Половину мы отдали в общинные закрома на нужды племени, а себе оставили около пятисот цзиней того и другого, заготовив еще полтысячи цзиней на семена. Порядочно клубней мы уже успели съесть, а из оставшейся тысячи с лишним цзиней я нагнал больше сотни цзиней крахмала, закупорив его в глиняные кувшины — пригодится зимой для наваристых супов.
Ло На, при всей своей упрямой натуре, оказался весьма смышленым малым. Поначалу он дичился, но спустя пару дней уже привычно звал Ло Лэя «отцом», а меня «матушкой». Мальчишка работал на совесть: стоит мне заикнуться о каком-то деле, как он тут же принимался за работу, не отходя при этом от А-Жуя ни на шаг.
А-Жуй, помнивший родного отца, поначалу терялся, когда мы учили его называть Ло Лэя «отцом». Зато ко мне он привязался быстро и с охотой звал «матушкой». Каждый вечер перед сном малыш прибегал проверить, на месте ли я, и я обязательно целовал его. Как-то подсмотрев, как Ло Лэй целует меня, А-Жуй тоже полюбил этот ритуал: теперь он требовал, чтобы я целовал в лоб и его, и брата. Мы с Ло На тоже обменивались этими нежными жестами, от чего А-Жуй приходил в неописуемый восторг.
Вот только с Ло Лэем малыш до сих пор держался отчужденно. Оба мальчишки избегали откровений с ним, хотя Ло Лэй — отличный мужик! Правда, после того как он взвалил на себя бремя вождя, он стал раздражать даже меня. Все-таки вождем должен быть кто-то другой! Я с тоской вспоминал времена Старого вождя: тогда я мог гонять Ло Лэя как душе угодно, а теперь им помыкают все кому не лень, и меня это жутко бесит!
На фоне моих тёплых отношений с детворой Ло Лэй выглядел довольно жалко. С Ло На дело еще продвигалось: у самцов повелось, что отцы обучают сыновей ремеслу. Хотя Ло На не умел летать, Ло Лэй наставлял его в премудростях охоты, так что старший с готовностью ходил за ним хвостом. А вот А-Жуй, находившийся под моею опекой, к Ло Лэю не лип ни в какую. Из-за этого Ло Лэй по ночам то и дело вздыхал мне в затылок, завистливо припоминая, как ребятишки Бэй Ло липнут к своему отцу: и провожают его на охоту всей оравой, и встречают радостными поцелуями.
Глядя на его мытарства, я задумался: уж не задели ли его за живое мечты о собственных малышах? И потому со всей строгостью заявил ему: даже если у нас появится родной ребенок, приемных бросать нельзя! Напротив, воспитанию сирот придется уделять еще больше внимания и чуткости, чтобы не ранить их душонки, а это сумасшедший труд. В нынешней суматохе вырастить еще одного ребенка — та еще задачка. Когда мы оба загружены по горло, выходить малыша непросто, не повесишь же его снова на плечи Ло На... Ладно, признаю: это была лишь уловка, чтобы съехать с темы.
(Ло Лэй: «И все равно я хочу нашего с А-Но ребенка...»)
Я и раньше думал: если у меня появятся дети, я одарю их безусловной любовью и заботой, вне зависимости от их талантов. С тех пор как мальчишки поселились у нас, я толком и не занимался их воспитанием, ограничившись лишь крышей над головой, одеждой да пропитанием. Однако мне следовало глубже вникать в их чувства — особенно Ло На, который рос не по дням, а по часам.
Урожай тыквы и острого перца с нашего огорода вырос отменный, хотя порядочную часть мы умяли еще сочной свежестью. Ло На с А-Жуем уплетали перец за обе щеки; смотря на малыша, я даже дивился — неужто любовь к острому прививается с пеленок? А вот Ло Лэй открещивался от него всеми правдами и неправдами. Похоже, мои прошлые розыгрыши нанесли ему глубокую душевную травму: при виде жгучих стручков его перекашивало от отвращения. Впрочем, если я подсыпал щепотку молотого перца в жареное мясо, он уплетал его за милую душу — главное, чтобы он не видел процесса приправки.
Часть тыкв и перцев мы раздали соплеменникам. Острые приправы зашли не всем, а вот сладкая тыква покорила сердца большинства. Мы собирали плоды постепенно, по мере созревания, а самые спелые, вылежавшиеся тыквы я убрал на деревянные стеллажи у нас дома. Часть пустили на семена, а остальные отложили про запас.
Рапс и хлопок я сеял вслепую, особо не ухаживая за всходами и толком не зная правильной агротехники. Хотя здесь всё росло куда крупнее, чем в моем прежнем мире, с полуму рапса и хлопка мы собрали меньше двухсот цзиней урожая с каждого участка. Сои и вовсе вышло около пятидесяти цзиней, поскольку семян изначально было кот наплакал. Зато сухая ботва рапса сгодилась на корм быкам и овцам, облегчив работу Ло На — мальчик остался доволен.
Я поручил Ло На и А-Сяо присматривать за урожаем, сушившимся во дворе, а сам отправлялся на поиски дикого льна, рами, хлопка и рапса. Соплеменники уже привыкли к тому, что часть урожая остается в моей личной собственности. К тому же, отдай я им сырье, без обучения они все равно не знали бы, что с ним делать. Сначала личное благополучие, потом общественное — такова моя непреложная натура. Впрочем, Великому жрецу и старейшинам я пообещал: как только мои опыты увенчаются успехом, я обучу всех желающих. Главное — опережать остальных на шаг, предлагать то, чего у других нет, ведь ценность кроется в знаниях. Племя сквозь пальцы смотрело на то, как я уношу добычу к себе.
Я запасся достаточным количеством льна, рами, хлопка, сои и рапса, призывая и остальных собирать эти культуры. Объяснив, что из рапса давят масло, а соя незаменима в наваристых бульонах на костях, да и помня вкус обжаренных лепешек, люди охотно откликнулись. А вот к хлопку, непригодному в пищу, интереса никто не проявил. Его собирали вяло и понемногу — прясть и ткать ни у кого не было ни времени, ни навыков. Те скудные охапки коробочек, что у меня появились, были подарком от некоторых самок и ребятишек.
Дикий хлопок рос кучно, но редкими островками. Для людей, изо дня в день сражающихся за кусок мяса, жесткая шкура казалась куда надежнее мягкого пуха. Пропагандировать хлопок стоило лишь тогда, когда племя начнет наедаться досыта и наглядно оценит его пользу. Сам же я не любил тяжелые и душные шкуры — хлопок был куда приятнее к телу, пусть даже моя домотканая ткань не отличалась качеством. На зиму я планировал сшить парочку теплых одеял и стеганые душегрейки для мальчиков.
Эти двое были настолько послушными, что сжималось сердце. Ло На молча работал за двоих, а А-Сяо, хотя и любил побаловаться, старался помогать изо всех сил. Когда я уходил в работу с головой, малыш заботливо приносил мне ковш воды. Наверное, в этом и заключалась радость отцовства?
Что же до всего племени, вопросы одежды и тканей придется отложить до полной победы над голодом. Впрочем, запасов рапса и семян тунга мне хватит с лихвой для всех экспериментов. Еще я припас семена пекинской капусты и люффы на весну — если придомового участка не хватит, придется осваивать просторы равнины. В те дни я часто мечтал о том, как переберусь жить на равнину, хотя мечта эта осуществилась лишь десять лет спустя.
Мои заботы о масляной выжимке совпали с небывалым ростом общинного стада: племя разжилось семью телятами, шестнадцатью овцами, двумя десятками поросят и тремя сотнями кроликов всех мастей (и это не считая тех, что уже отправились на костер — плодовитость у них потрясающая!). Наш собственный двор не уступал: три быка, шесть овец, семь свиней, тридцать два кролика, девять диких уток, восемь гусей и пять огненных куриц. Одна только заготовка сена для всего этого хозяйства выжимала из меня все соки.
Помощи от Ло Лэя ждать не приходилось: на нем висела организация охоты, изготовление утвари, да и я регулярно снаряжал его за свежей дичью. Поэтому очистку двухсот цзиней хлопка от семян пришлось полностью доверить Ло На и А-Сяо.
Мальчишки оправдали доверие: даже малютка А-Сяо притащил табуреточку, уселся подле брата и усердно «выковыривал черные косточки из белых пушистиков, складывая пух в одну кучу, а семена — в лукошко». Глядя на них, я искренне боялся, что они вырастут быстрее, чем я успею окружить их теплотой. Поэтому, как бы я ни уставал, каждый вечер я улучал минутку, чтобы посидеть у их изголовья.
Наша вечерняя болтовня сводилась к задачкам на логику для А-Сяо вроде: «Если у А-Сяо была одна ярочка, и она принесла двух ягнят, а те, вырастя, родили еще по двое, сколько всего овечек станет у А-Сяо?» Или мы просто обсуждали прошедший день. В основном лепетал А-Сяо, а Ло На молча слушал, изредка вставляя емкие замечания. Эти тихие вечера дарили мне душевный покой: я понимал, что делаю все возможное, чтобы стать для них хорошим родителем.
Выжав масло из рапса, переработав урожай, отложив посевной материал, смолов пшеницу в муку и заготовив горы дров с сеном, мы и не заметили, как подкралась зима. Успеть удалось немало, хотя впереди ждала пропасть дел — сутки, увы, не резиновые. Из тунговых семян я выгнал немного масла, хотя гарантий дать не мог. Уговорив Ло Лэя пропитать им крышу дома, я решил дождаться дождей и оценить результат. В сельском хозяйстве я разбирался по верхам, помня лишь скупые строчки из прочитанных когда-то книг. Правы мудрецы: ценность знаний осознаешь лишь тогда, когда сталкиваешься с нуждой. Каким же глупцом я был, считая учебники по агрономии скучными!
С наступлением зимнего затишья я первым делом соткал из сухого льна и рами шесть полотнищ сурового холста три на два метра. Затем, наспрядав толстой нити, принялся взбивать хлопковое волокно прямо во дворе, воспроизводя в памяти движения старых ремесленников из моего родного края. Попотеть пришлось весь день, но результат превзошел ожидания: мы с Ло Лэем сработали два пышных хлопковых пласта размером два и восемь на метр восемьдесят. Впрочем, Ло Лэй, подхватив мою технику на лету, справился гораздо аккуратнее меня — придется признать, у этого дикаря врожденный талант.
В последующие дни Ло Лэй сготовил еще два небольших хлопковых пласта — метр девяносто на метр сорок, а я, присматривая за ребятишками (вернее, глядя, как играют Ло На и А-Сяо), соткал шесть кусков хлопчатобумажной ткани. Используя эти заготовки, я сшил два больших одеяла: верх сделал из крепкой шкуры первобытного быка, а изнанку, прилегающую к телу — из мягкого хлопка. Таким же образом получились и два маленьких детских одеяла. Большие я предназначал нам с Ло Лэем — зимой лучше укрываться отдельными одеялами, чтобы не перетягивать их на себя во сне, а маленькие достались мальчишкам.
Открывать племени тайну хлопка я пока не спешил — сырья было сокрушительно мало, да и времени на масштабные посадки не предвиделось. Эту затею я отложил до времен, когда продовольственный вопрос решится окончательно. Зато для нашей семьи я сшил куртки: снаружи — прочная бычья кожа, внутри — мягкая овечья шерсть, а прослойкой между ними служил взбитый хлопковый пух. Внешне они ничем не отличались от обычных дубленок, но грели вдвое лучше. А-Сяо от восторга кружился волчком, надев одну куртку и сжимая в охапке вторую. Ло На сохранял молчаливую сдержанность, но затаскал свою новую душегрейку до блеска, бережно храня вторую про запас. Нам с Ло Лэем досталось по обновке — прошлогодние еще служили верой и правдой.
Очищенный хлопок пустили на одеяла и куртки, а остатки я перепрял в ткань. Из льна и рами соткал несколько длинных туник: зимой они служили нательным бельем под тяжелые шкуры, а летом превращались в легкие одеяния. Носить грубые меховые шкуры на голое тело было то еще удовольствие. На весну я вознамерился засеять льном и крапивой пару расчищенных полей — вместе с дикими зарослями этого хватит, чтобы зимой обучить соплеменников ткачеству. Остатки льна Ло Лэй свил в крепкие бечевки и сплел большую рыболовную сеть с двумя сачками. Сеть вышла настолько прочной, что выдерживала вес самого Ло Лэя. Глядя на наши успехи, я иногда думал: не вношу ли я хаос в естественный ход местной эволюции?
Впрочем, если уж я оказался здесь, значит, кому-то это было нужно? Хотя возносить благодарности Бюро Пространственно-Временного Контроля я точно не стану — скорее уж их сотрудники допустили халатность... Шучу, конечно! Надеюсь, господа из Управления Времени на меня не в обиде (OTZ)...
http://bllate.org/book/20381/3951358
Talka (читатель/культиватор основы ци)
26 октября 2026 в 15:55
1
Готово:
