Давление, исходившее от Ло Лэя, в один миг возросло. Он притянул меня к себе и резко бросил:
— Великий жрец, вглядись получше! Разве за всё это время в племя приходил кто-то чужой? Разве этот человек — не А-Но, которого вы взрастили на собственных глазах?
Его аура оказалась настолько тяжёлой, что три присутствовавшие самки едва справлялись с удушающим гнётом. По странной причине мне, стоявшему ближе всех, было вполне терпимо, а вот находившийся дальше Великий жрец и вовсе не мог вымолвить ни слова. Даже Вождю пришлось со скрежетом высвободить собственную силу, чтобы хоть как-то подавить вспышку Ло Лэя и сгладить напряжение.
Матушка А-Мэн, тяжело и прерывисто дыша, испуганно залепетала:
— Лэй, Ло Лэй, тише... Не горячись, прошу тебя!
Заметив, как тяжело приходится отцу, матушке и мне, Ло Лэй слегка умерил давящую силу, но из хватки меня не выпустил, лишь подтянул ближе к своему боку.
— Отец, матушка, Великий жрец, — заговорил он. — Я знаю, что внезапные перемены в А-Но заставили вас тревожиться. Что уж греха таить, я и сам поначалу опасался: прежний А-Но совсем не походил на того, кем стал теперь. Но каков бы он ни был, кем бы ни являлся — я хочу быть с ним. За все эти годы лишь последние два дня, проведённые рядом с ним, принесли мне настоящее умиротворение и радость. Только теперь у меня появилась надежда. Раньше я вечно ходил голодным, глушил режущую боль в желудке, лишь бы прокормить сородичей, лишь бы позаботиться о прежнем А-Но. И только теперь он не просто способен прокормить себя сам — он готовит невероятные кушанья, досыта кормит меня и дарует веру в то, что наша дальнейшая жизнь может быть иной. Отец, матушка, вы ведь и сами пробовали его стряпню. Вы знаете, что он не желает нам зла. Сегодня он принёс еду для каждого из нас. Если вы действительно вознамерились прогнать его лишь потому, что он утратил сходство с прежним собой, или из страха, будто в него вселился злой дух... Я уйду вместе с ним! Уж как-нибудь я смогу позаботиться о нём, а он — обо мне.
Ло Лэй смотрел на меня с такой искренней, истовой верностью, в его глазах пылал такой отчаянный огонь, что сердце моё невольно ёкнуло. Вряд ли он за всю свою жизнь произносил столь длинную речь. Признаться, я и помыслить не мог, что скромные перемены последних дней заставят Вождя и Жреца зайти в своих догадках так далеко. Но ещё больше меня поразило то, что Ло Лэй, испытывая страх и сомнения, всё равно выбрал быть со мной и был готов бросить всё ради моей защиты.
Правда, из его слов надолго засело в моей голове одно убеждение: Ло Лэй не хочет отпускать меня исключительно потому, что я вкусно кормлю его.
Что ж, грешен — именно такой вывод я и сделал, заложив под наши отношения прочный фундамент. Впрочем, тут наверняка сыграло роль и моё уязвимое эго. Как-никак, двадцать восемь лет воспитания и глубоко укоренившихся понятий приучали меня быть главой семьи, опорным плечом. А тут вдруг предстоит стать «самкой» при сильном самце... К такому повороту нужно привыкнуть.
Решимость Ло Лэя придала мне уверенности. Я сжал его ладонь и слегка качнул её, успокаивая. Раз уж дело приняло подобный оборот, да и в будущем я собирался рыскать по лесам в поисках новых полезных растений, проще сразу раскрыть карты. Нужно было выдумать ладную, убедительную легенду, которая развязала бы мне руки. Если повезёт — отлично, работать станет куда проще. Если всё пойдёт крахом... Что ж, проверим, на самом ли деле Ло Лэй готов защищать меня до конца, как только что сулил.
Я держал Ло Лэя за руку; слои кожи, которыми я давеча перевязал его ладонь, так и не были сняты, отчего рука смахивала на неуклюжее веретено. Эта деталь отчего-то вызывала в душе тёплую улыбку.
— Я — А-Но, — громко и отчётливо произнёс я. — И в то же время... я уже не А-Но.
Едва эти слова сорвались с моих губ, не только Вождь, его супруга и Великий жрец, но и сам Ло Лэй воззрились на меня в немом изумлении. Впрочем, стоит отдать ему должное: уловив переполох старшин, Ло Лэй лишь крепче сжал мою ладонь, а в его взгляде вспыхнула лютая, готовая к бою решимость. Это не могло не порадовать.
Я сжал его пальцы ещё сильнее и посмотрел прямо в глаза старейшинам:
— Изначально я был лишь смиренным слугой Небесного Бога, направленным в этот мир, дабы обучить людей ведению хозяйства, уходу за растениями и зверями. Тело А-Но стало лишь земной оболочкой, выбранной Богом для моего служения.
Жители этого мира свято верили в Небесного Бога. Существует ли он на самом деле — понятия не имею, но раз уж я умудрился переселиться в чужое тело, то почему бы и не уверовать? Назвать себя его последователем — самое малое. Что до обучения земледелию и скотоводству — я действительно намеревался приучить племя к оседлой жизни и обработке земли, так что ложью это назвать нельзя.
Вспомнив, что сородичи всегда с опаской и непониманием относились к способности А-Но обращаться в зверя — а ведь он был самкой! — я решил подвести под это благовидный предлог. Это послужило бы дополнительным доказательством того, что я — посланник Небесного Бога:
— Вы и сами знаете, что я, будучи самкой, способен принимать звериный облик. Эта сила была дарована мне Небесным Богом для защиты. Однако из-за слабости этого тела моё истинное сознание долгое время оставалось в глубоком сне, пробудившись лишь на самую малость. По этой причине священный дар проявлялся лишь изредка.
Я обвёл присутствующих медленным взглядом. Кажется, никто пока не торопился возражать, и я продолжил:
— Я думал, что так всё и останется. Тело было слишком немощным, не способным вместить всю полноту данного Богом духа. Часть моего разума дремала в глубинах, пока та его доля, что жила среди вас, не возомнила себя отвергнутой и не пожелала сгинуть.
На этих словах я выразительно посмотрел на Вождя и Великого жреца. Не думайте, будто я не знаю, что именно вы натворили! Впрочем, прежнего хозяина тела всё равно не вернуть, а я, воспользовавшись случаем, не стал предъявлять претензий.
То ли от чувства вины, то ли от запоздалого сострадания оба старика мгновенно покрылись холодным потом. Я же перевёл взгляд на Ло Лэя. Жестокая маска на его лице заметно смягчилась, он слушал меня с предельной чуткостью. Снова улыбнувшись ему и ощутив, как его пальцы крепче сжимают мою ладонь, я подлил масла в огонь:
— Когда первоначальная часть души уничтожила саму себя, спящее в глубинах тела истинное сознание было вынуждено пробудиться. Ко мне стали возвращаться знания, доверенные Небесным Богом. Хотя далось это великим трудом.
Все погрузились в глубокое раздумье. Лишь Ло Лэй не выдержал и негромко спросил:
— Значит... ты тоже можешь... уйти?
Слово «самоуничтожиться» застряло у него в горле, и он поспешно заменил его на более мягкое.
Я чуть наклонил голову, разглядывая его лицо, на котором смешались тревога и лютая свирепость. Во мне вдруг проснулось озорство, и я решил подразнить его:
— Хотя гибель прежней части разума причинила мне немалую боль, а резкое пробуждение принесло тяжкие мучения... Всё же здесь я встретил заботу.
Я поднял взгляд, встретившись с ним глазами. В моём взоре проскользнула светлая печаль пополам с признательностью. Бывший начальник когда-то учил меня: «Хочешь, чтобы люди тебе верили, — смешивай правду с вымыслом. Будь тоньше. Дай им надежду, слегка подразни, но тут же намекни на опасность всё потерять. Вот тогда они точно клюнут».
Сжав руку Ло Лэя, я придал голосу твёрдость:
— Если племя не примет меня, я уйду. Душа моя пострадала, и изначально я намеревался вкусить вечный покой и больше не вмешиваться в мирские дела. В конце концов, раз прежнее сознание сгинуло среди вас, Небесный Бог простил бы меня. Но один человек подарил мне надежду, и ради него я решил остаться. Если же мне здесь не рады — я уйду немедля...
Разумеется, если лучший охотник племени пойдёт со мной, я буду только рад. Вдвоём мы уж точно не пропадем.
Намёк вышел настолько прозрачным, что старейшины мгновенно всё поняли. Вождь неловко кашлянул, скрывая смущение. Его супруга, матушка А-Мэн, перевела на нас с Ло Лэем взгляд, в котором радость смешалась с тревогой. Великий же жрец с глубокомысленным видом похлопал Ло Лэя по плечу, словно возлагая на него великое бремя.
После недолгой беседы я прямо заявил: хотя я приложу все силы, чтобы изменить жизнь сородичей к лучшему, моё тело всё ещё слабо, так что не ждите чудес. Больше всего я хочу жить обычной жизнью — один или под защитой человека, ради которого остался. Но если я снова утрачу веру, то не ручаюсь, что моё оставшееся разумное начало не сгинет окончательно...
Слова мои звучали сурово. Ло Лэй тут же объявил о непреклонном намерении всегда быть со мной. Великий жрец взял на себя заботу должным образом объяснить племени мои перемены. А раз уж сам Жрец дал согласие, да и воля Ло Лэя была непреклонна, Вождю ничего не оставалось, кроме как смириться. Он лишь велел нам с Ло Лэем отнести мешки с бататом на главную площадь для раздела сегодняшней добычи.
Впрочем, прежде чем тащить батат сородичам, я припрятал пару тыкв. Ло Лэй лишь беспомощно вздохнул, но препятствовать не стал — ведь при желании я мог бы утаить вообще всё. Раз уж я решил поделиться едой, то сам выберу время.
Не знаю, то ли мои сказки про божественное предназначение сработали, то ли его собственные пылкие речи так повлияли, но взгляд Ло Лэя, обращённый на меня, стал ещё более властным и собственническим.
Сегодняшний улов охотников состоял из двух туш первобытных быков и четырёх баранов — похоже, промысел прошёл в степи. Когда мы уложили мешки с бататом перед Вождём, вперёд выступил Великий жрец. Он затянул длинную, пышную песнь во славу Небесного Бога, благословляя всё сущее — от земли под нашими ногами до кончиков ногтей. Я слушал и про себя удивлялся: экая у старика хватка, заморочить головы сородичам для него — раз плюнуть!
Но вот настала сугубая суть. Жрец возвестил, будто прошлой ночью сам Небесный Бог явился ему во сне и пообещал даровать племени изобилие пищи и процветание. Поведав об этом, старец вздел свой ритуальный посох и указал прямо на нас с А-Манью:
— Ныне А-Но и А-Мань принесли сородичам дивные плоды! И плодов этих вокруг — великое множество!
Я стоял подле Ло Лэя, втихомолку потешаясь над красноречием Жреца, как вдруг двое младших помощников подхватили меня под руки и вывели на середину площади. Глянув на стоящих по бокам прислужников и возвышающегося за спиной Жреца, я лишь мысленно проклял этого старого лиса. Ну надо же! Теперь припрятать остатки батата для личных нужд точно не удастся. На душе заскребли кошки, но делать было нечего — я выдавил самую доброжелательную улыбку и заговорил:
— Следуя велению Небесного Бога, у подножия соседних гор я отыскал поляну с этими плодами. Их хватит, чтобы кормить всё племя не один день! Накануне я, Ло Лэй, семья Вождя и семья Синь Му уже пробовали их. Еда эта совершенно безопасна и придётся по вкусу как самцам, так и самкам. Сегодня А-Мань из семьи Синь Му помог мне принести первую часть. Пусть она невелика, но каждый сможет попробовать. Я верю: коль скоро Небесный Бог указал нам этот путь, мы найдём ещё больше пропитания и благополучно переживём грядущую зиму!
Едва я умолк, как среди сородичей поднялся шум и гам. В последние дни я и без того казался им странным, а уж сегодняшнее представление и вовсе выходило за рамки разумения. Но раз сам Великий жрец объявил это словом Небесного Бога, возражать никто не посмел. Люди в племени в большинстве своём были просты и доверчивы. Исключение составлял разве что сам Жрец... Откуда только взялся этот хитрец? Неужто тоже из «попаданцев»? Вряд ли — будь он из наших, давно облегчил бы себе жизнь. Простейший вывод: перед нами редкий среди дикарей самородок природного коварства.
Вождь приступил к разделу добычи. Помимо привычной доли мяса, каждому члену племени досталось по два плода батата. А поскольку мы с А-Манью на своих горбах тащили мешки, оставшиеся несколько клубней отдали нам.
Едва раздел завершился, ко мне подступили самки с расспросами: как готовить эту невидаль? Я объяснил, что клубни можно есть сырыми или запекать в золе костра, но многие так и не поняли, как это — «запекать под огнём». На помощь пришла супруга Вождя: видев накануне весь процесс своими глазами, матушка А-Мэн охотно взялась за объяснения, дав Ло Лэю возможность вызволить меня из плотного кольца сородичей.
Выбравшись из толпы, мы увидели, что Синь Му и А-Мань тоже оказались в осаде. Синь Му с воодушевлением расписывал слушателям вкус запечённого батата, отчего я не удержался от улыбки. А-Мань же то и дело повторял: «Это всё заслуга А-Но!». Я хотел было отдать ему одного из подстреленных зайцев, но он наотрез отказался, согласившись лишь на предложение взять пару зайчат, когда ушастые дадут приплод. Глядя на него, я снова подумал: до чего же славный этот молодой парень!
http://bllate.org/book/20381/3793330
Готово:
