Мать Се не сводила глаз с родного сына. Заметив, что он вздохнул, она поспешила участливо спросить:
— Что случилось?
Чэнь Гуйюэ подумал: в конце концов, влюбленность сейчас вовсе не означает свадьбу в будущем. К тому же, даже если Бай Юй с кем-то встречается, он ведь не станет прятать лицо, а значит, он по-прежнему сможет каждый день любоваться его красотой.
Придя к такому выводу, Чэнь Гуйюэ почувствовал облегчение и ответил:
— Ничего страшного.
Ранее он уже успел поговорить с биологическими родителями. Отец хотел, чтобы он сменил фамилию на Се и стал Се Гуйюэ, но он не желал этого. Приемные родители души в нем не чаяли, окружили его всей своей любовью, и у него не было особого желания возвращаться в семью Се.
Услышав его слова, мать Се почувствовала, как сердце разбивается на части:
— Гуйюэ, я не виню тебя, только себя. Виновата в том, что не уберегла, потеряла тебя тогда…
Видя её состояние, Чэнь Гуйюэ ощутил укол совести и пообещал, что при случае будет навещать их в доме семьи Се.
Отец Се остался не вполне доволен таким исходом, но понимал, что нельзя торопиться — действовать нужно постепенно, шаг за шагом, чтобы сын принял их.
Официанты начали подавать блюда. Отец и мать Се были старшими, поэтому Чэнь Гуйюэ и остальные взялись за палочки только после них.
Бай Юй был знаком с некоторыми человеческими правилами этикета и знал, что в присутствии старших нужно вести себя подобающе, поэтому держался подчеркнуто чинно.
Выпрямив спину, он сдержанно подцепил палочками кусочек тушеной говядины и положил в рот. Жевал он тщательно, плотно сжав губы, так что двигались лишь его щеки.
Говядина оказалась вкусной, Бай Юй взял ещё два кусочка, а затем остановился. Он планировал съесть по три кусочка каждого блюда, чтобы контролировать порции.
Однако Се Чуйхэ и Чэнь Гуйюэ, очевидно, знали его привычки слишком хорошо: заметив, что он съел три куска говядины, они сразу поняли, что это блюдо пришлось ему по вкусу.
Мать Се заметила, как её родной сын пристально смотрит на говядину. Она поспешно повернула стеклянный диск на столе и, воспользовавшись общими палочками, положила сыну немного мяса:
— Ешь больше, если нравится. Со мной не нужно стесняться.
Чэнь Гуйюэ ответил:
— Я не люблю говядину.
Лицо матери Се застыло. Ей показалось, что сын отвергает её, и она была глубоко опечалена, но всё же заставила себя улыбнуться:
— Ничего страшного. Тогда бери то, что любишь.
Чэнь Гуйюэ пояснил:
— Бай Юй любит её, я хотел оставить всё ему.
— Что? — Мать Се опешила и невольно перевела взгляд на Бай Юя.
Отец Се тоже с любопытством посмотрел в ту сторону. До этого момента супруги почти не обращали внимания на Бай Юя, сосредоточившись только на сыне. Теперь же, присмотревшись, они обнаружили, что юноша невероятно красив: кожа нежная, словно топленое масло, с мягким сиянием, глаза-персики, вечно искрящиеся смехом, слегка приподнятые уголки глаз, придающие ему чарующий, изысканный вид, и чистые, как горный родник, зрачки.
Бай Юй дружелюбно улыбнулся им в ответ. Эта улыбка была подобна весеннему саду, полному цветов, или бликам солнца на водной глади — поистине ослепительное зрелище.
Се Чуйхэ, недовольный тем, что Чэнь Гуйюэ привлек внимание родителей к Бай Юю, нахмурился:
— Неважно. Что бы ни любил Бай Юй, я в любой момент могу попросить повара приготовить это дома. Продолжайте беседу.
Отец и мать Се переглянулись с тревожным предчувствием: неужели родной сын и приемный полюбили одного и того же человека? Если так, то это просто катастрофа.
Чэнь Гуйюэ же не задумывался о подобных вещах — ему просто очень нравилось смотреть, как ест Бай Юй.
У Бай Юя была крепкая психика, он совершенно не обращал внимания на чужие взгляды и продолжал наслаждаться угощениями.
Все продолжали трапезу. Супруги Се нет-нет да и поглядывали на Бай Юя, и чем дольше смотрели, тем сильнее проникались к нему симпатией. Конечно, это было не любовное влечение, а скорее непреодолимое желание накормить этого юношу.
Разве может быть что-то предосудительное в том, что красивый юноша увлеченно ест? Он так хорош собой, что все просто обязаны его любить.
Взгляд юноши был таким чистым и искренним, что сразу становилось ясно: у него простое сердце, без единой капли злобы. Он напоминал пушистого лесного зверька, от которого исходила аура такой невинности, что даже самые черствые сердца смягчались.
Блюд было заказано много, пятерым их было не осилить. Бай Юй собирался ограничиться восемьюдесятью процентами сытости, но не выносил расточительства, поэтому ел, пока не почувствовал, что наелся до отвала.
Когда он отложил палочки, все за столом уставились на него.
Се Чуйхэ спросил:
— Наелся?
— Да. — Бай Юй кивнул, глядя на него с выражением, будто хотел что-то добавить.
Се Чуйхэ наклонился к его уху и прошептал:
— Ты же не собираешься просить завернуть остатки с собой?
Горячее дыхание, коснувшееся уха, вызвало легкую щекотку. Бай Юй едва заметно кивнул.
— Сегодня точно нельзя ничего забирать, — отрезал Се Чуйхэ.
Бай Юй издал звук, похожий на огорченное «о», и его лицо выразило явную досаду. На этом их короткий обмен репликами завершился.
Мать Се навострила уши, пытаясь разобрать, о чем они шептались, но стол был слишком велик, а Се Чуйхэ сидел не вплотную — ничего не удалось услышать.
Отец Се предложил:
— Бай Юй, может, хочешь чего-то ещё? Если не хватило, закажем.
Се Чуйхэ ответил:
— Хватит, хватит, он уже сыт.
Мать Се очень хотела уговорить родного сына пожить дома хотя бы несколько дней, но Чэнь Гуйюэ отказался: ему нужно ходить на занятия, а от дома семьи Се до университета было далеко — около сорока минут езды.
Мать Се спросила:
— Чуйхэ, кажется, ты покупал квартиру в этих краях?
Се Чуйхэ кивнул:
— Да, девять квартир.
— Есть свободные комнаты? — поинтересовалась она.
— Да, на шестом этаже все пустуют, две из них ещё не доделаны, а одна полностью готова к заселению. Мы с Бай Юем живем на восьмом, там же и повар.
Мать Се спросила:
— Можно ли устроить так, чтобы Гуйюэ тоже там поселился?
— Конечно. На каком этаже он хочет жить?
Чэнь Гуйюэ ответил:
— На восьмом.
Се Чуйхэ кивнул:
— Это просто. Мы с Бай Юем занимаем центральную квартиру, ты поселишься в правой, а поваров можно разместить в левой — так будет удобнее с едой. Кроме того, все три квартиры на шестом этаже я отдам тебе, можешь распоряжаться ими как хочешь.
Чэнь Гуйюэ, неплохо зарабатывавший на стримах, считал, что живет вполне достойно, и даже купил квартиру приемным родителям в центре города. Он думал, что у него всё отлично, но оказалось, что Се Чуйхэ скупил девять квартир рядом с университетом… Зачем ему столько недвижимости! Казалось, семья Се была куда богаче, чем он предполагал.
— Кстати, Се Чуйхэ, ты мой старший брат или младший? — спросил Чэнь Гуйюэ.
— По дате рождения я старше тебя на два месяца, так что я твой брат.
— Всего два месяца… Пожалуй, я всё равно буду звать тебя по имени. — Сказав это, он вдруг нахмурился: — Мы же родились в один год? Как ты можешь быть старше на два месяца…
Се Чуйхэ объяснил:
— Я приемный сын, а не родной.
Отец Се воспользовался моментом:
— Вы оба — часть семьи Се, надеюсь, вы поладить друг с другом.
Чэнь Гуйюэ улыбнулся:
— Обязательно.
Он повернулся к Се Чуйхэ:
— Можно мне в будущем обедать вместе с вами и Бай Юем?
— Конечно, — ответил Се Чуйхэ. — Пароль от двери в центральной квартире такой-то, можешь приходить в любое время.
Супруги Се были рады видеть, что братья ладят. Они отправились в университет, чтобы оформить документы на проживание Чэнь Гуйюэ вне общежития, а сам он вернулся в комнату за вещами.
Се Чуйхэ позвонил поварам — в правой квартире жили двое, вещей у них было немного, но пришлось повозиться с продуктами в холодильнике, что немного затянуло сборы.
Когда Чэнь Гуйюэ вернулся в общежитие, там как раз был Цзян Цян. Он спросил:
— Брат, ты куда-то собрался?
Чэнь Гуйюэ ответил:
— Я решил переехать за пределы кампуса. Не хочешь со мной?
Цзян Цян продемонстрировал свой бицепс:
— Отлично! Я с тобой, заодно буду тебя защищать… Кстати, брат, ты снимаешь квартиру? Большая?
— Можно сказать и так, — ответил Чэнь Гуйюэ. — Мои соседи — Се Чуйхэ и Бай Юй…
— Что? — Услышав это, Цзян Цян тут же изменил решение. — Я передумал, останусь в общежитии. Раз вы все съезжаете, эта комната будет в моем полном распоряжении.
Чэнь Гуйюэ удивился:
— Почему не хочешь?
— Терпеть не могу Бай Юя, не хочу жить с ним по соседству.
Чэнь Гуйюэ возразил:
— У Бай Юя прекрасный характер. Если он чем-то тебя обидел, я готов извиниться за него, он точно не хотел ничего плохого.
Цзян Цян схватился за голову:
— Брат, нельзя же быть таким фанатом внешности! Бай Юй выглядит как девица, такой же обольстительный, как лисица-оборотень. Лучше держись от него подальше.
Чэнь Гуйюэ рассердился:
— Какая ещё лисица? Бай Юй никогда никого не соблазнял. То, что он красив, — не его вина!
Цзян Цян вытаращил глаза:
— Ещё как соблазняет! По-моему, он уже полностью завладел твоим сердцем, да и Се Чуйхэ наверняка одурманен им до потери рассудка. Послушай моего совета: держись от него подальше. Такие люди, как он, с виду невинные, на самом деле самые опасные. Он обведет вас вокруг пальца, а вы и не заметите.
Чэнь Гуйюэ отрезал:
— Не говори ерунды. Бай Юй никогда нас не обманывал. Цзян Цян, ты перегибаешь палку. Ты почти с ним не общался, но так его поносишь… Если бы ты не был моим двоюродным братом, я бы сейчас на тебя накричал.
Лицо Цзян Цяна позеленело:
— Ты просто невыносим!
— Невыносим ты! Очерняешь Бай Юя без единого доказательства, хотя он ничего плохого не сделал.
— Ты… — Цзян Цян задохнулся от возмущения, но ссориться с двоюродным братом всерьез не хотел. С горестным видом он принялся уговаривать: — Брат, успокойся, послушай меня. Разве плохо жить как все, спокойно и честно? С древности говорят: красота — к беде. А мужская красота — тем более. Ты так легко можешь угодить в ловушку…
— Забудь, Цзян Цян, нам не о чем говорить.
— Брат! Ты просто… ты безнадежен!
Видя, что переубедить брата невозможно, Цзян Цян понурился. Но беспокойство за то, что Чэнь Гуйюэ будет жить один, взяло верх, и он с мрачным видом добавил:
— Раз уж ты решил переехать, я помогу донести вещи, заодно узнаю, где ты живешь. Если понадобится помощь — звони.
http://bllate.org/book/20355/2035055
Готово:
