Юнь Цзяньвэй, проведя в деревне несколько дней, быстро усвоил местный уклад. Перед выходом он облачился в старую кофту и длинные штаны Ци Фэна, аккуратно заправив штанины в резиновые сапоги. Тётушка Пэн вдобавок натянула на него полиэтиленовый дождевик, чтобы грязные брызги уж точно не добрались до одежды.
Заброшенный завод ютился за пределами деревни. Из-за размытой дождём дороги и глубоких луж путь у четвёрки занял почти полчаса. Завод и впрямь выглядел ровно так, как описывал Хуан Чжэнъян: хмурая, возвышающаяся над пустырем громада. Намокшие бетонные стены потемнели, напитавшись влагой до густого сине-черного оттенка. Строительство когда-то заглохло на полпути, здание так и осталось без крыши, а наружу торчали ржавые остовы арматуры. Мох и буйный сорняк пробивались сквозь трещины, захватив добрую половину фасада. На фоне низких, нависающих туч эта заброшка и впрямь наводила невольный страх.
На пустыре перед заводом уже стояла целая батарея велосипедов. Вместе с компанией Ли Сяня набрался с десяток человек — все одноклассники из поселковой школы, и только Юнь Цзяньвэй среди них был единственным ребенком.
Ян Цзяпэн тут же смерил его недовольным взглядом и буркнул:
— Вы на кой черта с собой этого мелкого притащили? Если струсит, заревет и потеряется — сами потом искаться будете, я предупредил.
Хуан Чжэнъян мгновенно поддел его:
— Ну да, наш Пэнпэн-то у нас уже взрослый и солидный мужик! Слыхал, тебя вчера батя опять выдрал? И надо же, даже не занудел!
Они сцеплялись языками. Заметив Ци Фэна, некоторые удивились: тот всегда держался особняком, разговоров не заводил и на подобные вылазки никогда не ходил. Из-за этого парни считали его заносчивым заучкой и постепенно просто перестали зоветь с собой.
Компания шумной оравой валом повалила внутрь. Мальчишки и девчонки, наперебой галдя, напрочь убили всю жуткую атмосферу. Цзяньвэй, держась за руку Ци Фэна, переступил порог и тут же с отвращением поморщился: сапог ухнул в грязевое месиво. В заброшенном цеху царил разгром, а недавние ливни окончательно размыли скопившуюся годами пыль и мусор в липкую жижу.
Ян Цзяпэн пер во главе отряда, неустанно хвастаясь, будто бывал здесь уже сотню раз и ничего страшного в этой дыре нет и в помине. Помещение казалось огромным: между первым и вторым этажами так и не успели уложить перекрытия, так что, задрав голову, можно было созерцать пасмурное небо. Зато изолированных каморок и массивных несущих колонн хватало с избытком, поэтому толпа быстро разбилась на небольшие группы и рассредоточилась по заброшке.
Ян Цзяпэн со своими приятелями побрел по длинному коридору вдоль внешнего крыла. За окнами простирался пустырь, где сквозь бетонную отмостку пробивались буйные заросли, а кроны деревьев смыкались, не пропуская дневной свет. Слева тянулся ряд помещений: какие-то стояли без дверей, какие-то были прикрыты ветхими створками, а стены сплошь покрывала аляповатая графическая писанина.
— Я тут как-то ночью один шлялся, прошмыгнул везде — пусто! — с важным видом заявил Цзяпэн. — Предки всё пугали, мол, тут гадюки кишат. Да я тут даже червяка паршивого не встретил. Скучища!
Приятели посмотрели на него с уважением:
— Ни фига себе, ты реально ночью один приперся? Вот это ты смелый!
— Да че тут такого? На дворе двадцать первый век, кто сейчас в чертовщину верит...
Вдруг из каморки по левую руку раздался скрип — будто кто-то медленно отворял дверь. Парни как вкопанные замерли на месте, переглядываясь.
Снова скрип. Гулкий, размеренный, словно старое деревянное полотно раскачивали туда-сюда.
Ян Цзяпэн от неожиданности чуть не сдрейфил на месте, но тут же взял себя в руки и рявкнул, пытаясь скрыть испуг:
— Эй! Кто там?!
Ответа не последовало. У кого-то из ребят уже сжалось всё внутри:
— Бля, это что за херня?
Скрип так же внезапно утих. Взрослым парням стало не по себе.
— Брат Пэн, может... пойдем к остальным? — неуверенно предложил один.
Ян Цзяпэн сжал кулаки, нагоняя на себя храбрость:
— Да чего ссать-то? Ветер дует, вот и скрипит.
Он только сделал шаг, как стоявший позади приятель дико заорал:
— Смотрите! На стену смотрите!
За поворотом коридора на обшарпанной стене медленно проявился силуэт. В полумраке цеха человеческая тень казалась размытой, нереальной, то разрастающейся, то сжимающейся. А дальше — хуже: вслед за первой на стене выросла вторая тень, а за ней — и третья...
Парни заверещали, как оглашенные, и бросились наутёк. Ян Цзяпэн драпал быстрее всех — в считаные секунды он преодолел весь коридор и оказался на противоположном конце.
Со стороны поворота донесся дружный хохот. Запыхавшиеся беглецы, всё еще с трепетом в груди, затормозили и недоуменно оглянулись.
Из каморки со смехом выскочил Юнь Цзяньвэй. За ним вальяжно вышли Хуан Чжэнъян и Ли Сянь, а замыкал шествие Ци Фэн с абсолютно беспомощным выражением лица.
— Пэнпэн — трусишка! — задорно поддразнил его Цзяньвэй. — Только хвастаться и умеешь!
Ян Цзяпэн аж позеленел от злости:
— Ах вы, суки!..
Хуан Чжэнъян с Ли Сянем, заходясь от хохота, сгребли Цзяньвэя в охапку и дали дёру. Идея этой шалости, разумеется, принадлежала мелкому. Заметив сорванную с петель деревянную дверь, прислоненную к стене, Цзяньвэй мгновенно сообразил розыгрыш. Он уломал Ци Фэна наживить створку обратно на ржавые петли. Полотно держалось на соплях, и от малейшего сквозняка издавало жуткий, режущий слух скрип. А потом заговорщики залегли в засаде: подобрали ракурс под скудный свет и спроецировали свои тени на стену прямо перед носом у ничего не подозревающей компании. Трюк сработал на ура — трусливая орда перепугалась до полусмерти.
— Ты так подгадил Цзяпэну, он теперь из кожи вон вылезет, а отомстит, — заметив это, сказал Ли Сянь.
Хуан Чжэнъян фыркнул:
— Да клал я на него. Только дернется в сторону Вэйвэй — намятую холку сразу получит.
— А я и не боюсь, со мной же брат А-Фэн! — беззаботно отозвался Юнь Цзяньвэй.
Чжэнъян хмыкнул:
— Твой брат — книжный червь, драться он не умеет. Тебе к таким хулиганам, как я, надо мазаться, я за тебя сразу впрягусь!
— А ты часто дерешься? — поинтересовался Цзяньвэй.
— Да А-Чжэн вечно к девчонкам клеится, — сдал друга Ли Сянь. — Вот старшаки на него и агрятся, постоянно докопаться норовят.
— Да кто клеится-то?! Быть галантным с девчонками — это теперь преступление?
— Ага, ага, заливай дальше.
Пока они спорили, Ци Фэн уже поднимался по лестнице на второй этаж, и Цзяньвэй хвостиком поспешил за ним. Наверху располагалась широкая открытая терраса. Низкий парапет доходил едва до пояса, а вся площадка густо заросла сорняками и дикими кустарниками. Здесь гулял свежий ветер, небо давило свинцовой тяжестью, а буйная зелень почти целиком погребла под собой серый бетон.
— Падисян, — проговорил Ци Фэн, присев на корточки и указывая на пушистый кустик с мелкими округлыми листочками. — Лекарственная трава.
Цзяньвэй ткнул пальчиком в яркие алые бутончики, свисавшие со стены:
— А это что за цветы?
— Суаньлинхуа, — Ци Фэн аккуратно сорвал один цветок, отщипнул цветоножку и протянул мальчику. — Можно высасывать нектар.
Цзяньвэй прильнул губами к основанию венчика, втянул сладкий сок и с удовольствием приласкал языком нёбо:
— Ой, какой сладкий! А почему на бетоне растет столько всего?
— Семена сюда переносят животные и птицы, — объяснил Ци Фэн. — В трещинах плит скапливается пыль. Пусть там совсем тонкий слой земли, семечку этого хватает, чтобы пустить корни. Летом тут тепло и влажно, много насекомых-опылителей, вот зелень и буйствует.
Цзяньвэй глядел на него с нескрываемым восхищением:
— Брат А-Фэн, ты такой умный!
— Да ну... — смутился Ци Фэн. — Мне еще учиться и учиться.
— Брат А-Фэн, ты должен поехать учиться в город! — убежденно проговорил Цзяньвэй. — Там у нас в школах столько практики! Учителя постоянно водят нас в ботанические сады, в зоопарки, по музеям всяким... Я ведь пока только в началке, а нас уже столько раз в музей возили!
На стебле травки дрожала капля дождя. Мимо нее медленно карабкалась божья коровка. Ци Фэн задумчиво наблюдал за неспешным ходом жучка, а затем перевел взгляд на сидевшего рядом Цзяньвэя. Мальчик тоже завороженно уставился на божью коровку — так серьезно и сосредоточенно, будто пересчитывал черные пятнышки у нее на спинке.
Даже когда Цзяньвэй вприпрыжку убежал дальше исследовать крышу, Ци Фэн продолжал молча сидеть на корточках, погруженный в свои мысли.
— Вы чего тут застряли? Погнали домой! — окликнули их поднявшиеся на террасу Ли Сянь и Хуан Чжэнъян.
Заигравшись, они и не заметили, как спустились сумерки. Вчетвером они съехали вниз. Последние блеклые лучи солнца угасали за свинцовой пеленой туч — к ночи явно собирался очередной проливной дождь.
Цзяньвэй устроился на багажнике велосипеда Ци Фэна. Колеса мерно шуршали по грунтовой дороге, прохладный вечерний ветер обжигал щеки и парусником надувал клеенчатый дождевик. Воздух полнился густой влагой, и каждый вдох ощущался так, будто легкие омывала чистая, ледяная родниковая вода, смывая всю накопившуюся усталость.
На кончике языка всё еще теплилась медовая сладость цветка. Цзяньвэй слегка приоткрыл рот, ловя губами сырой ветер, и этот сладковатый вкусовой аккорд вспыхнул с новой силой.
http://bllate.org/book/20319/2118520
Готово:
