Река Сянпин протекала в тысяче ли отсюда, уходя истоками к заснеженным пикам Земли Крайнего Востока. Пусть она и лежала вдалеке от морских просторов, но её притоки питали пять великих озёр. Потому-то местному повелителю вод приходилось крутиться куда шустрее своих собратьев.
Водоём Трёх Бессмертных, затерянный среди бескрайней пустыни, стоял особняком, не сообщаясь с иными реками и озёрами. Оттого и Цунъу, вступив в должность повелителя вод, первые дни наслаждался бездельем: ему не приходилось завязывать знакомства с соседями или вести светские беседы.
Впрочем, так уж повелось с давних времён: пруд завидует озеру, озеро — реке, а речные владыки с трепетом взирают на бескрайний океан, где всем заправляет гордый клан драконов. Ван Шу тоже кое-что слышал о повелителе вод Сянпин.
Причина была проста: тот владыка выбился из обычных демонов-змей, но всей душой рвался обратиться в настоящего дракона. В глаза ему, конечно, льстили и кланялись, однако за спиной лишь презрительно цедили сквозь зубы.
Ван Шу не питал к нему никакой неприязни — в конце концов, каждый стремящийся к вышине вправе мечтать о большем. Желание стать драконом вполне естественно. Но вот если этот змей возомнит о себе лишнее и вознамерится протянуть свои загребущие лапы к Цунъу, ему придётся трижды пожалеть.
Полуденное солнце стояло в зените. Лёгкий ветерок шевелил кроны деревьев, отбрасывая кружевные тени на крышу неприметного экипажа.
По тракту лениво тащилась пара купеческих караванов. Ещё спозаранку Ван Шу наведался в город и прикупил добротную повозку, выбрав двух статных, крепких коней. Внутри он обустроил всё с особым удобством, уложив мягкие тюфяки и перины, чтобы на ухабах дорога не казалась пыткой.
Ван Шу откинул и закрепил бамбуковую шторку, впуская внутрь тёплые золотистые лучи. Цунъу растянулся на лежаке, пристроив голову на коленях Ван Шу. Глаза его были закрыты, а мысли витали где-то далеко.
Откинувшись на стенку экипажа, Ван Шу ласково гладил шелковистые тёмные волосы мальчика. Затем опустил взгляд и тихонько поманил кого-то снаружи.
Занавеска приподнялась, и в проёме показалась голова Чи Чжэ. Едва тот собрался что-то сказать, Ван Шу приложил палец к губам, призывая к тишине.
Чи Чжэ понимающе кивнул и бросил взгляд на спящего ребёнка. Ван Шу беззвучно, одними губами, показал сначала на него, потом на себя, предлагая поменяться.
Воин лишь добродушно усмехнулся, покачал головой и, Wait, no Chinese characters. Just clean Russian text.
Воин лишь добродушно усмехнулся, покачал головой и, не дожидаясь возражений, опустил шторку, продолжая править лошадьми.
Ван Шу тихо вздохнул.
Хотя Чи Чжэ сам наотрез отказался оставаться и увязался за ними, всё же он оставался раненым. Заставлять покалеченного спутника сидеть на облучке казалось не совсем честным.
Поразмыслив, Ван Шу бережно взял голову Цунъу в ладони, аккуратно переложил её на мягкий валик и поднялся. Он действовал предельно осторожно, но мальчик всё равно открыл глаза.
Ван Шу присел рядом и виновато улыбнулся:
— Разбудил?
Цунъу сел и молча качнул головой.
— Пойду сменю его на облучке, пусть зайдёт отдохнуть, — пояснил Ван Шу. Достав из узелка свёрток в промасленной бумаге, он протянул его мальчику: — Названная мать приготовила лакомства перед нашим отбытием. Перекуси сам и угости Чи Чжэ, чтобы до вечера морить голод не пришлось.
— А ты ел? — тихо спросил Цунъу.
— Ел, конечно, — с улыбкой отозвался Ван Шу.
Только после этого мальчик кивнул и принялся аккуратно отщипывать кусочки сладости. Ван Шу выбрался наружу, а спустя пару мгновений в повозку, пригнувшись, забрался Чи Чжэ.
До заката оставалось ещё полно времени, поэтому Ван Шу не гнал лошадей. Вальяжно откинувшись на передке экипажа, он лениво наблюдал, как вдоль дороги проплывают деревья.
Чи Чжэ пылал лютой ненавистью к Чёрному Цзяо. А тот, без сомнения, в ближайшее время попытается выйти на связь с Цунъу и открыть тому правду. Это соседство сулило немалую головную боль.
Старый Дракон Северного моря вряд ли станет раструбить на весь свет о происхождении Цунъу. В глазах окружающих мальчик казался всего лишь заброшенным принцем драконьей крови, но никак не сородичем клана Цзяо.
Но если Чи Чжэ заподозрит неладное... Ван Шу не мог гарантировать, что ослеплённый местью воин не выхватит клинок и не вырежет родню своего заклятого врага под корень.
— Эх-х... — Ван Шу тяжело вздохнул и с досады уткнулся лицом в колени.
«Всё упирается в силу. Лишь собственное могущество даст настоящую свободу».
Пока он предавался мрачным размышлениям, из-за плотной занавески донёсся короткий, еле слышный смешок. Ван Шу изумлённо вскинул голову и обернулся к повозке.
Неужто... Цунъу рассмеялся?
Не успел он прийти в себя, как следом раздался бас Чи Чжэ. Похоже, эти двое неожиданно нашли общий язык?
— Ван Шу, — позвал изнутри мальчик.
— Слушаю!
— Иди сюда, отдохни. Поедем позже.
Ван Шу с радостью согласился. Направив лошадей к обочине, он забрался внутрь экипажа.
Цунъу восседал среди перин со свёртком сладостей в руках. На его губах белели крошки, а ноги в воздухе беззаботно качались — настроение у мальчика явно взлетело до небес. Чи Чжэ вальяжно развалился рядом, закинув ногу на ногу и откинувшись назад. Увидев Ван Шу, он блеснул белозубой улыбкой.
Ван Шу понятия не имел, о чём они успели переговариваться за столь короткое время, но раз повелитель доволен — к чему лишние расспросы?
— Куда держим путь-то? — лениво поинтересовался Чи Чжэ.
Едва Ван Шу опустился подле Цунъу, тот немедля передал свёрток ему в руки и уставился на него сияющими глазами. Ван Шу с улыбкой отправил лакомство в рот и, прожевав, ответил:
— На реку Сянпин.
— На реку Сянпин?! — Чи Чжэ вытаращил глаза. — Так туда же путь неблизкий! С нашей-то черепашьей скоростью дай бог за месяц добраться. А до пира в честь полнолуния сколько осталось?
— Четыре дня, — спокойно утихомирил его Ван Шу.
Чи Чжэ потерял дар речи.
— Если не было желания туда тащиться, могли бы просто сослаться на нехватку времени. Зачем вообще было повозку покупать? — вздохнул воин.
— Не переживай, — невозмутимо возразил Ван Шу. — Как стемнеет, навестим одно заведение, а оттуда нас уже доставят куда надо.
— Ого! Что ещё за постоялый двор? — оживился Чи Чжэ. Цунъу тоже уставился на Ван Шу восторженным взглядом, жаждя подробностей.
Быть предметом восхищения Цунъу — пусть тот пока и оставался лишь маленьким детёнышем — заставило гордость Ван Шу раздуться до размеров рыбы-фугу.
Ван Шу прочистил горло и с важным видом начал:
— Заведение зовётся «Есть демоны». Каждый день в третью четверть часа Петуха оно проявляется в нашем мире. Там останавливаются бессмертные, демоны и духи, а изредка забредают и простые смертные. Это место связывает между собой все Три Мира. Ближайший проход находится возле заброшенного храма. Главное — успеть до часа Петуха, а там нас встретят.
— И сколько нам ещё плестись? — протянул Чи Чжэ.
Ван Шу выглянул наружу, сопоставил положение солнца и прикинул:
— Часа два, не меньше. Время есть, так что сбавим шаг и отдохнём.
Он опустил занавеску, погрузив салон в приятный полумрак. Цунъу тихонько придвинулся ближе. Ван Шу всё понял без слов: обнял мальчика за щуплые плечи, и тот с удовольствием уткнулся ему в бок.
Глядя на эту идиллию, Чи Чжэ не выдержал и поинтересовался:
— Ван Шу, ты вроде и сам молодой, а с детьми справляешься так ловко. У тебя что, куча младших братьев и сестёр?
Признаться, что в прошлой жизни он уже был отцом, Ван Шу не мог, а потому отмахнулся:
— Просто привычка.
Чи Чжэ подозрительно перевёл взгляд с одного на другого. Мальчик снова смежил веки, укладываясь спать, а Ван Шу витал где-то в своих мыслях. Воину стало скучно, и он подмигнул:
— Знаешь, на господина и слугу вы совсем не похожи. Скорее уж...
Ван Шу лениво приподнял бровь:
— Скорее на кого?
Чи Чжэ ухмыльнулся, почесал подбородок и шепнул:
— На молоденькую невесту, которую растят с малых лет для будущего мужа.
Ван Шу метнул в него строгий взгляд, а Чи Чжэ лишь от души расхохотался. Ван Шу неодобрительно качнул головой, хотя злости не чувствовал: Чи Чжэ обладал редким даром со всеми сходиться без церемоний, был хорош собой, сообразителен и вовсе не вызывал отторжения.
— Смотри, проснётся мой повелитель — всыпает тебе как следует, — беззлобно предупредил Ван Шу.
Чи Чжэ оскалился в улыбке, закинул ногу на сиденье и, уставившись сквозь щель в занавеске на дорогу, замурлыкал под нос незамысловатый мотив. Его бархатный, слегка хрипловатый голос заполнил тесное пространство повозки. Напев звучал глубоко и завлекающе, так что Ван Шу заслушался.
Цунъу во сне беспокойно ворочался, слегка насупившись. Ван Шу тут же опомнился и принялся поглаживать его по спине. Он уже собирался попросить воина петь тише, но Чи Чжэ сам умолк, наклонился ближе и посмотрел на ребёнка.
Ван Шу от неожиданности дёрнулся назад, упёршись спиной в деревянный борт. Чи Чжэ продолжал тихо напевать, и хмурая мина на лице мальчика постепенно разгладилась. К концу песни Цунъу уже безмятежно спал.
Ван Шу изумлённо перевёл взгляд на воина. Тот выпрямился, упёрся руками в сиденье и с улыбкой пояснил:
— Песня моего родного края. Под неё дети засыпают мгновенно.
Ван Шу кивнул и крепче прижал мальчика к себе, ласково перебирая его шелковистые пряди. Чи Чжэ пару мгновений наблюдал за ними, а затем внезапно шепнул:
— А ведь малыш — не из драконов, верно?
Эти слова прозвучали для Ван Шу подобно грому среди ясного неба! Тайну происхождения Цунъу ни в коем случае нельзя было раскрывать — это грозило смертельной опасностью. В первую же долю секунды у Ван Шу вспыхнула единственная мысль: заставить свидетеля замолчать навсегда.
Чи Чжэ ранен и сейчас не сможет оказать должного сопротивления. Стоит лишь пожелать...
В душе Ван Шу бушевал ураган, но внешне он остался хладнокровен.
— Вот как? — ровным голосом переспросил он.
Скрытая телом мальчика рука незаметно сложила магический жест, призывая всю духовную силу. Взор Ван Шу приковался к сидящему напротив воину.
Чи Чжэ, казалось, вовсе не замечал смертельной угрозы. Он наклонил голову и продолжал рассматривать Цунъу:
— На затылке у него нет драконьей чешуи. Там располагается обратная чешуйка — она есть у любого сородича из клана Драконов. А у него пустая кожа.
— Надо же, как внимательно рассмотрел, — прошептал Ван Шу.
Духовная энергия в его ладони сгущалась в невидимые водяные цепи. Одно движение мысли — и они сомкнутся на горле Чи Чжэ, переламывая хребет.
— Угу, — Чи Чжэ тихо хмыкнул, приглушив голос: — Заметил, когда тот надевал чешуйку.
— Чешуйку?
— Вот эту. — Чи Чжэ осторожно зацепил пальцем алый шнурок, торчавший из-за воротника мальчика. На нём висела пылающая алая чешуйка — та самая, что принадлежит воину. — Я видел, как она ему приглянулась, да и вещь всё-таки его брата, вот и решил отдать. Для меня это просто чешуйка, а для него — память о родных.
Взгляд Чи Чжэ, устремлённый на спящего ребёнка, потеплел. Алая чешуйка в лучах солнца будто переливалась живым огнём.
Ван Шу смягчился. Пальцы разжались, и водяные цепи беззвучно растворились в воздухе.
— Зачем ты так добр к нему? Чешуйка принадлежит тебе, она могла бы защитить в бою. Тебе ведь предстоит схватка с Чёрным Цзяо. Без неё одолеть его будет в разы сложнее.
Чи Чжэ махнул рукой и вновь откинулся назад:
— Когда-то у меня тоже был младший брат.
Ван Шу сочувственно кивнул:
— Соболезную.
— А у тебя? Есть братья или сёстры? — сменив тон на более непринуждённый, спросил Чи Чжэ.
— Я сирота. Меня выходила названая мать — подобрала совсем маленьким у самого края обрыва.
Поняв, что задел больное, Чи Чжэ тут же извинился.
Оба задели друг друга за живое, и в экипаже воцарилась неловкая тишина. Не найдя новых тем, они замолчали и прикрыли глаза, делая вид, будто дремлют.
***
Сколько прошло времени — неизвестно. Внезапно перед глазами Ван Шу стемнело. Шум ветра и шелест листвы за окном мигом оборвались. Накатила гробовая, противоестественная тишина, в которой собственное сердце застучало гулко, словно набатный колокол. Всё это произошло в единое мгновение.
Ван Шу распахнул глаза. Чи Чжэ подобрался одновременно с ним. Переглянувшись настороженными взглядами, оба затаили дыхание.
Снаружи раздался тихий шуршащий звук — будто кто-то огромный и тяжёлый волочился по сухим листьям.
Ван Шу метнул взгляд на спутника. Окаменев лицом, Чи Чжэ кивнул и осторожно приподнял занавеску.
Прямо за окном на них уставился гигантский светящийся жёлтый глаз!
— Бежим! — рябчиком гаркнул Чи Чжэ.
В тот же миг грохнул оглушительный треск: неведомая сила с корнем разнесла повозку на щепки! В эту секунду Ван Шу мёртвой хваткой сжал Цунъу и, вложив все силы в заклинание, лазурной вспышкой метнулся в чащу.
Ветер свистел в ушах. Несмотря на яркий полдень, спину жгло ледяным, загривок щекочущим взглядом. Ван Шу и без обзора знал: Чёрный Цзяо сидит на хвосте!
Останавливаться нельзя. Отдать Цунъу прямо сейчас — значит обречь его на гибель!
Цунъу очнулся в момент крушения. В глазах сперва всё поплыло, а когда чёткость вернулась, он увидел чудовищного тёмного цзяо, оскалившего окровавленные клыки и неотступно рвущегося вслед за ними.
Зверь выжигал под собой землю, оставляя дымящиеся прогалины. У Цунъу всё внутри оборвалось.
— Ван Шу, сними меня, — тихо проговорил он.
Сердце Ван Шу колотилось у самого горла. Не раздумывая, он силой прижал голову мальчика к своей груди, не давая ему смотреть на тварь.
Но всегда послушный Цунъу словно взбесился: он забился в его руках с невероятной силой. Ван Шу, на пределе сил мчавшийся сквозь ветви, не мог успокаивать ребёнка и лишь крепче сжал его в объятиях.
Чёрный Цзяо взревел. Дикий рык разорвал полог леса, подняв в небо тучи перепуганных птиц.
— Отпусти! — в исступлении закричал Цунъу, молотя кулачками. Пара ударов пришлась Ван Шу прямо по лбу; боли не было, но голова пошла кругом.
— Не смей! — рявкнул Ван Шу — впервые за всё время выместив на нём громкий голос.
Мальчик мгновенно замёрз. В то же мгновение цзяо вскинул массивную голову и плюнул сгустком шипящей кислоты. Ядовитая жижа плеснула аккурат перед ногами Ван Шу, сшибая землю в дымящуюся яму и отрезая путь к бегству.
Преследование прекратилось. Чудовище свернулось кольцами и вытянуло чешуйчатую тушу вверх, сверху вниз разглядывая задыхающегося Ван Шу и Цунъу.
— Пусти... Ему нужен я. Беги, пока можешь, — глухо пробормотал Цунъу, уткнувшись носом в плечо Ван Шу.
Чёрный Цзяо медленно опустил морду, подбираясь ближе.
Ван Шу сжал мальчика до хруста и процедил сквозь зубы:
— Ни за что.
Жёлтые глаза твари потемнели. Чешуйки на шее заходили ходуном, издавая сухое трещащее шуршание — ясный знак смертельной угрозы.
Ван Шу коснулся взглядом пространства за тушей цзяо. Чи Чжэ нигде не было видно — похоже, при нападении тварь с самого начала выбрала своей мишенью именно их.
«Вокруг ни души. Если раскрыть карты сейчас...»
Ван Шу ещё колебался, но змей вновь грозно зашуршал чешуёй и поднялся ещё выше, будто требовал немедлительного ответа.
Услышав этот звук, Цунъу снова забился. Обессилевший Ван Шу не удержал его, и мальчик соскользнул на землю.
Едва став на ноги, хрупкий мальчик решительно заслонил собою Ван Шу. Он гордо вскинул подбородок и встретил леденящий взгляд огромного чудовища без тени страха.
— Тебя подослало Северное море?! Убей меня, но не трогай Ван Шу! Он не имеет отношения к Северу и ничего не знает!
Ван Шу положил дрожащую ладонь на плечо мальчика.
— Повелитель... — тихо позвал он с глубокой грустью.
Чёрный Цзяо молча взирал на них. Путники казались загнанной в угол дичью, ожидавшей расправы.
Ван Шу стиснул зубы и сжал кулаки. Будь что будет! Набрав в грудь воздуха, он громоподобно крикнул:
— Ле Гуан! Неужто ты забыл наказ Госпожи Хэньшань?!
Выкрик этот, исполненный сокрушительной мощи, будто громом поразил гигантского змея. Тварь застыла на месте.
Ван Шу чётко увидел, как в жёлтых глазах монстра вспыхнуло дикое изумление. Воспользовавшись заминкой, он снова задвинул Цунъу себе за спину и приготовился продолжить допрос, но тут чрево цзяо исторгло хриплый человеческий голос:
— Кто ты такой? Откуда тебе ведомо имя моей матери?!
Не успел Ван Шу ответить, как из лесной тишины донёсся чистый, звонкий голос — словно журчание первого ручья, пробивающего весенний лёд, но исполненный пронизывающего холода:
— А ты смел... Подумать только, осмелился явиться средь бела дня!
Все обернулись. Из-за стволов медленно выходил статный незнакомец. На его поясе покоилась белонефритовая флейта. Белоснежные одежды, шитые золотой нитью, развевались от ветра; смоляные волосы были скреплены нефритовой шпилькой. Лик его поражал неземной, нездешней красотой, словно дивный образ, проступающий сквозь предрассветный туман.
Едва бессмертный умолк, из засады выросли десятки воинов. Калёные наконечники их натянутых луков хищно метили прямо в тушу змея.
— Залп! — небрежно повелел белодеревец.
Сорвалась туча стрел.
Чёрный Цзяо взревел, но вместо крови под ударами стрел рассыпался клубами чёрного дыма и растаял без следа.
— Ха, всего лишь воплощение. Подлинное тело показаться побоялось, — презрительно фыркнул незнакомец.
Ван Шу продолжал заслонять Цунъу, не сводя настороженного взгляда с бессмертного. Тот лёгким взмахом руки отдал приказ, и засада мгновенно растворилась в воздухе.
— К чему этот враждебный взор? Я ведь только что спас вам жизни, — заложив руки за спину, проронил бессмертный.
Цунъу попытался выглянуть из-за спины спутника, но Ван Шу осторожно задвинул его обратно.
— Благодарим за помощь, уважаемый, — со всей чтительностью, но без тени подобострастия отозвался Ван Шу. — Не приходилось ли вам видеть высокого воина со слегка кудрявыми волосами?
— Я велел слугам сопроводить его на постоялый двор, — равнодушно отозвался тот.
«Постоялый двор?» Ван Шу и Цунъу обменялись понимающими взглядами.
— Стало быть, вы и есть хозяин этого заведения? — спросил Ван Шу.
Незнакомец окинул озабоченных путников неторопливым взглядом, после чего кивнул и обратился к Ван Шу:
— Так это ты — Повелитель вод Водоёма Трёх Бессмертных?
— Это я, — обогнав Ван Шу, гордо выступил вперёд Цунъу.
Белодеревец прищурил узкие миндалевидные глаза, на его губах скользнула едва заметная улыбка. Смерив мальчика взглядом, он проговорил:
— Сколь юн, а уже на столь высоком посту. Великое будущее ждёт тебя. Зови меня И Синь, я держу этот постоялый двор.
Ван Шу и Цунъу склонили головы:
— Ван Шу.
— Цунъу.
В этот миг заходящее солнце залило небосвод багровым пожаром. Птицы, кружившие в вышине, сплошным потоком устремились назад в лесную чащу. Ван Шу ощутил, как воздух сгустился, наполнившись древней, незримой магией.
— Добро пожаловать в постоялый двор «Есть демоны». Прошу, — неторопливо изрёк И Синь.
Ван Шу и Цунъу обернулись. Прямо из яркого закатного марева проступило величественное десятисаженное здание!
Резные карнизы, пылающие алые фонари, роспись по дереву... Слышались нежные переливы флейт и струн, лился тёплый свет. Внутри кипела жизнь: сновали гости, отовсюду доносился весёлый смех. Внешне большинство походило на людей, но у одних из-за спин вились пушистые хвосты или топорщились звериные уши, у других изгибались змеиные тела или топорщились крылья, а иные и вовсе являли собой невиданных, фантастических тварей, снующих от стола к столу.
То был самый процветающий и удивительный постоялый двор во всех Трёх Мирах.
http://bllate.org/book/20313/3801631
Готово:
