Небо внезапно потемнело. Шэнь Эр подставил лицо ледяному порыву ветра и поднял взгляд: в самой гуще свинцовых туч полыхнула молния, прокатившись сухим раскатистым громом. Налетавший вихрь с треском ломал бамбуковую рощу, под корень сгибая стебли к земле.
Хлынул неистовый ливень. Мирная прежде речушка в мгновение ока превратилась в бурлящий поток. Небосвод на горизонте налился багрово-пурпурным светом, а следом вспыхнула слепящая позолота — пурпурно-золотое грозовое бедствие рухнуло вниз, прямо на Гу Минчжоу. Взметнулся плотный столб пыли и пара. Шэнь Эр потерял его из виду: грозовой разряд прозвучал как исполненный ярости рык самого Небесного Дао, захлестнувший землю смертоносным дыханием.
У Шэнь Эра оборвалось сердце. Он замер, охваченный дрожью, и едва не осел на землю — ноги совсем подкосились. С трудом совладав с собой, он подался вперёд, пытаясь разглядеть сквозь завесу пыли силуэт Гу Минчжоу.
Ураганный ветер заставлял щуриться. В панике Шэнь Эр выкрикнул:
— Гу Минчжоу!
Перед лицом небесного гнева человек казался жалким ничтожеством. Очередной порыв ветра с водяной пылью мгновенно заглушил его крик.
За триста лет Шэнь Эр не раз видел, как заклинатели проходят через испытания, но ни разу небесная кара не выглядела так чудовищно.
Он пошёл бы вперёд, наперекор ветру, но завеса пыли рассеялась. Гу Минчжоу опирался на меч, вбитый в землю, и медленно выпрямлялся на выжженном пустыре. Духовная ци беспорядочно выплёскивалась наружу. Лицо его было суровым и бледным, но он выкрикнул, предостерегая:
— Не подходи!
Шэнь Эр застыл. Убедившись, что тот жив, он едва перевёл дух.
Пережить такой кошмар в смертном теле! Шэнь Эр ещё никогда не чувствовал такого облегчения от мысли, насколько силён Гу Минчжоу.
Кролик забился в нишу между камнями и издали следил за ним, мысленно подбадривая.
Удары сыпались один за другим. Пурпурно-золотые молнии крушили землю, обращая бамбуковую рощу в пепел. Помрачневшее небо напоминало глубокую ночь.
С каждым ударом кролик вздрагивал от ужаса. Он неотрывно смотрел на Гу Минчжоу, боясь, что тот не выдержит и падет, но тот упрямо держался.
Сорок шестой... сорок седьмой... сорок восьмой...
Шэнь Эр бережно вёл счёт. Тучи становились всё тяжелее, а молнии — всё беспощаднее.
Ливень стоял стеной. Сквозь мутную пелену дождя он заметил, что Гу Минчжоу едва держится на ногах. У Шэнь Эра мгновенно покраснели глаза. Он прикусил губу и смахнул слёзы.
Если бы только можно было обойтись без этого перерождения и вознесения! Ведь он же погибнет... По-настоящему погибнет!
Защитная духовная ци истончилась до предела, став почти невидимой. Гу Минчжоу поднял взгляд в сторону Шэнь Эра. Со лба струилась горячая кровь, заливая ресницы; мир вокруг превратился в размытое алое пятно.
«Если я сейчас упаду, кролик совсем падет духом».
Опираясь на меч, Гу Минчжоу с трудом выпрямился и запрокинул голову, позволяя дождю смыть кровь с лица. Он едва заметно улыбнулся и тихо произнес:
— Я в порядке.
Шэнь Эр разобрал движение его губ. В груди отчаянно защемило. Он замахал руками и закричал:
— Соберись! О чём ты вообще думаешь?!
Гу Минчжоу не услышал. В небе снова раскатился оглушительный грохот. Его зрачки сузились: новая волна небесной кары несла в себе куда более плотную духовную энергию.
Всадив меч по самую рукоять в землю, он поднял взор навстречу вспыхнувшему чистым золотом разряду.
Сорок девятый удар. Это конец семикратному грозовому бедствию. Все последующие молнии окажутся еще смертоноснее. В древних трактатах упоминалось, что сорок девять ударов — предел того, что способен вынести смертный сосуд заклинателя. Это последнее испытание Дао перед тем, как признать право на бессмертие.
В своей первой жизни Гу Минчжоу, вероятно, думал, что вот-вот вознесется, пока на сорок восьмом ударе его дух не поколебался. Потеряв стойкость, он лишь чудом дотянул до конца.
Не знай Гу Минчжоу судьбу первой жизни, он совершил бы ту же ошибку. Но теперь он был готов. Опустившись на землю и скрестив ноги, он выбросил из головы лишние мысли, укрепил дух, пустил ци по каналам и приготовился встретить остаток бури.
Семьдесят второй... семьдесят третий... восьмидесятый!
Когда обрушился восьмидесятый разряд, Гу Минчжоу уже не мог сдерживать подступающую к горлу кровь. Всё тело отозвалось дикой болью, будто кости перемололо в труху, а духовная энергия в даньтяне практически иссякла.
Клинок меча в его руке, пробитый молнией, давно переломился. Пересиливая адскую муку, он поднялся и посмотрел на Шэнь Эра.
Шэнь Эр, с мокрой от дождя и пота челкой, замер на восьмидесятом ударе. Сердце сжалось.
Восемьдесят первый удар так и не последовал.
Настал его черёд!
Шэнь Эр глубоко вдохнул, напряг даньтянь и уже собрался выкрикнуть приказ, как вдруг чья-то невидимая хватка сжала его горло.
Он изумленно распахнул глаза и попытался издать хоть звук, но не смог вытолкнуть ни слова.
Словно сам Небесный Дао прозрел его замысел — и преградил ему путь!
Как такое возможно?!
Шэнь Эр потерял обладание. Подобно ошпаренному, он тщетно открывал рот, пытаясь отдать отчаянный приказ, но из горла не вылетало ни звука.
Всё кончено. Всё рушится!
Гу Минчжоу смотрел на него издали. Кажется, он предвидел нечто подобное. Он молча поманил Шэнь Эра рукой, зовя к себе.
Шэнь Эр бросился к нему, выкрикнув:
— Гу Минчжоу!
Голос вернулся! Он спешно хотел выкрикнуть заклятие-приказ, но удушье мгновенно сжало горло. Шэнь Эр задыхался, не в силах вымолвить ни слова, и в его глазах медленно поселилось отчаяние.
Сглотнув кровь, Гу Минчжоу кое-как поднялся с земли. Голос его звучал сипло, надрывно:
— Всё в порядке.
— Да что тут в порядке?! — Шэнь Эр затрясся, обнял его и залился слезами. — Я не могу вымолвить ни слова! Гу Минчжоу, что делать?!
Гу Минчжоу прильнул к его груди и тихо вздохнул. У него не осталось сил даже на то, чтобы утереть слезы своему кролику.
— Ничего. Я еще продержусь.
Он прекрасно понимал свое состояние: от силы полчаса. Если за это время последний молниеносный удар не обрушится, исправить уже ничего не удастся.
Шэнь Эр беспомощно прижал его к себе. Крупные слезы капали на лицо Гу Минчжоу.
— Не плачь, — выжал из себя скупую улыбку Гу Минчжоу. — Поплачешь, когда я совсем издохну.
— Что за чушь ты несешь?! — не выдержал Шэнь Эр и разрыдался. — Если ты умрешь, я никогда тебя не прощу! Даже если ты переродишься, я с тобой не заговорю! И детям запрещу!
Гу Минчжоу слегка нахмурился и глухо произнес:
— Ну уж нет, так не пойдет... Придется еще немного потерпеть.
Он с трудом поднял руку и похлопал Шэнь Эра по плечу:
— Иди. Отойди подальше, я буду ждать последний удар.
Шэнь Эр в замешательстве посмотрел на него. Раны на теле Гу Минчжоу выглядели еще страшнее, чем в тот день, когда Гу Му подверг его жестокому суду рода и выгнал из дома. У Шэнь Эра разрывалось сердце. Он боялся, что стоит ему сделать шаг назад, как Гу Минчжоу замертво рухнет на землю.
— Ты правда справишься?
— Не веришь мне? — тихо усмехнулся Гу Минчжоу. — Ну же, иди.
Шэнь Эр поджал губы и нехотя повернулся, собираясь уйти, но из-за спины донесся слабый голос:
— Кстати... Что за сюрприз ты для меня приготовил?
Он резко обернулся. Лицо Гу Минчжоу оставалось спокойным.
— Расскажи мне.
Слезы снова хлынули из глаз Шэнь Эра. Дрожащими пальцами он достал из-за пазухи рисунок и протянул его.
Гу Минчжоу тихо выдохнул и с трудом принял промокшую под дождем бумагу. На ней неловкими взмахами кисти были нарисованы большой кролик, два крольчонка и серый волк.
Разглядывая рисунок, Гу Минчжоу вдруг тихо хмыкнул:
— Волк получился совсем уж уродливым.
— Это мы с Чаохуаем и Чаосюном нарисовали... — сдерживая рыдания, едва слышно проговорил Шэнь Эр. — Тебе на день рождения.
Ресницы Гу Минчжоу дрогнули. Перед глазами встала картина: два малыша и Шэнь Эр склонились над столом, старательно вырисовывая детали. Они ведь каждый день были вместе... Когда только успели сговориться за его спиной?
— Замечательный подарок.
Взгляд Гу Минчжоу потеплел. Он провел кончиками пальцев по нарисованным кроликам, и его голос едва не растворился в шуме ветра:
— Очень красиво.
Зрение угасало, он с трудом различал силуэты, но знал — это лучший подарок за все триста лет. Такой же драгоценный, как одеяние, когда-то сшитое для него матерью.
Шэнь Эр утер слезы:
— Посмотри внимательнее!
Гу Минчжоу помедлил, вгляделся ближе — и замер.
— Это...
Он пораженно воззрился на Шэнь Эра, указывая на крохотного кролика в лапах серого волка:
— А это кто?
— Это... — Шэнь Эр всхлипнул, из глаз снова потекли слезы, — это Малыш-Чаохуай.
Гу Минчжоу застыл:
— Что?.. Шэнь Эр, что ты сказал?!
Шэнь Эр шмыгнул носом, едва сдерживая рыдания:
— У меня в животе... снова Малыш-Чаохуай.
Мелкий дождь оседал на одежде. Гу Минчжоу еще никогда в жизни не испытывал такого потрясения. Сознание прояснилось в единый миг.
Снадобья лекаря Хэ не помогли. Шэнь Эр снова носит под сердцем дитя.
Ему нельзя умирать.
Он не может оставить Шэнь Эра одного рожать ребенка!
Ему... рано умирать!
Собрав остатки сил, Гу Минчжоу вонзил обломанный клинок в землю, поднялся на ноги и крепко прижал Шэнь Эра к себе:
— Не плачь. Я не умру. Попробуем еще раз.
В его голосе снова появилась сила, и у Шэнь Эра словно тяжелый камень с души свалился:
— Ладно! Настоящий приказывает тебе...
Но на полуслове горло снова перехватило. Шэнь Эр чуть не взвыл от досады:
— Не выходит! Я опять не могу говорить!
«Чёртово Небесное Дао, да сколько можно?! Что тебе стоит просто дать ему вознестись?!»
— Есть еще один путь, — тихо перевел дыхание Гу Минчжоу. — Иди вверх по ручью. В горах есть хижина. Там уединился для медитации мой отец. Приведи его.
Гу Му культивировал долгие годы и давно обладал силой для вознесения. Лишь дряхлость и слабость тела не позволяли ему выдержать небесную кару. Если Гу Му придет и примет на себя грозовой вызов, Гу Минчжоу заслонит его от удара и сможет завершить вознесение.
Это был единственный разумный выход.
Шэнь Эр кивнул и без колебаний бросился вверх по склону.
Он бежал во весь опор, в груди огнем горело дыхание. Шэнь Эр не обращал внимания на боль — падая, поднимался и снова бежал. Его собственные страдальческие ощущения были ничем по сравнению с муками Гу Минчжоу.
Быстрее, еще быстрее! Нужно спасти Гу Минчжоу!
Исток ручья словно растворился в густом лесу. Шэнь Эр бежал долго, но не видел ни конца пути, ни хотя бы намека на хижину.
Он метался в поисках, но кругом не было ни души.
В какой-то момент в голову закралась жуткая мысль: а что, если нет никакого Гу Му? Что, если никакой хижины не существует, а Гу Минчжоу просто отослал его подальше, чтобы не умирать на его глазах?
Шэнь Эр бежал в отчаянии. На скользком от дождя берегу он снова оступился и больно грохнулся в грязь.
Сжав зубы, он попытался подняться, как вдруг перед ним возникли сапоги из черного шелка.
Сердце Шэнь Эра бешено заколотилось. Он с надеждой поднял глаза — и обомлел. Перед ним стоял знакомый человек.
— Что ты здесь делаешь?
Се Сюнь протянул руку, рывком поднял его с земли и глухо произнес:
— Я нашел способ вернуть наши судьбы.
Он отправился к Заставе Пурпурных Врат, задействовал безумное количество демонических слуг и отыскал Книгу судеб, которую с таким трудом спрятал Фую.
Получив ее, Се Сюнь тут же устремился в Город Лоюй, но над поместьем клана Гу заметил знамение: кто-то проходил через небесную кару.
Он догадался, что это Гу Минчжоу, ведь никто иной не смог бы вызвать столь ужасающий катаклизм.
Се Сюнь спешил на место бедствия и неожиданно столкнулся с промокшим под дождем Шэнь Эром.
У Шэнь Эра не было времени на объяснения. Он вцепился в рукав Се Сюня:
— Помоги мне найти хижину! Быстро! Вверх по ручью!
Се Сюнь качнул головой и спокойно ответил:
— Я иду с вершины. Нет там никакой хижины.
Лицо Шэнь Эра мгновенно смертельно побледнело:
— Как нет?! Ты врешь мне!
— Не вру. Там ничего нет. — Се Сюнь поддержал его за плечи и достал из-за пазухи Книгу судеб. — Давай вернем все на свои места.
Шэнь Эр даже не взглянул на фолиант. Вырвавшись, он бросился дальше в гору.
Он верил Гу Минчжоу. Раз тот сказал, что хижина есть — значит, она есть! Нужно только найти ее!
Но не успел он сделать и пары шагов, как Се Сюнь жестко схватил его за запястье.
— Шэнь Эр.
— Отпусти!
— Шэнь Эр! — рявкнул Се Сюнь, силой повернув его к себе.
Увидев залитое слезами лицо Шэнь Эра, Се Сюнь осекся, перевел дыхание и тихо вздохнул:
— Выслушай меня.
— Гу Минчжоу умирает! — задыхаясь от беспомощности, прошептал Шэнь Эр. — Умоляю тебя... Если мы потеряем время, он погибнет!
Се Сюнь молча смотрел на него. Затем медленно протянул руки и прижал его к себе.
Он никогда прежде не обнимал Шэнь Эра. Тело того оказалось удивительно теплым — совсем не таким, как у него самого.
— Он не умрет. Не бойся, — тихо проговорил Се Сюнь, гладя его по спине. Взяв Шэнь Эра за руку, он приложил его ладонь к своей груди и свернул взор. — Верни мне мое сердце.
Шэнь Эр замер. Смятение и горький туман в его голове на миг рассеялись, уступив место липкому страху:
— Что ты задумал?..
Се Сюнь слабо улыбнулся:
— Возвращаю то, что принадлежит тебе по праву.
Книга судеб в его ладони вспыхнула мягким золотистым светом, окутавшим кончики его пальцев. Без малейшего усилия он извлек сердце из груди Шэнь Эра, а затем извлек свое собственное.
— Нет! Се Сюнь!
Шэнь Эр вцепился в его запястье, изо всех сил пытаясь вырваться:
— Перестань! Мне это не нужно!
— Все сейчас закончится. Больно не будет, — мягко успокаивал его Се Сюнь. Не обращая внимания на отчаянные попытки Шэнь Эра помешать ему, он вернул истинное сердце на место. Закончив, он тихо ухмыльнулся: — В детстве ты был куда послушнее.
Шэнь Эр сжал пальцы на его отворотах, готовый разорвать его от злости:
— Слушай меня внимательно! Мне не нужна твоя жертва! Ты не обязан искупать вину ценой жизни!
Но его сил было недостаточно, чтобы преодолеть волю Се Сюня. Вернув себе истинную судьбу и темную силу, Се Сюнь лишь слегка повел пальцем — заклятие темной магии мгновенно сковало тело Шэнь Эра. Тот замер без движения, лишь беспомощно наблюдая, как Се Сюнь отступает на шаг.
В глазах Се Сюня промелькнула редкая, теплой грустью наполненная улыбка. Он легким касанием взъерошил ему волосы:
— Прощай... глупый младший брат.
http://bllate.org/book/20310/2362235
Готово:
