Глава 53
— Ну же... успокой меня.
Такое смущение на лице кролика увидишь нечасто, а уж подобного тона — без тени досады или злости — и вовсе слышать не приходилось.
Кролику он был нужен. Кролик хотел, чтобы его приласкали.
Гу Минчжоу сдержал трепет, подступивший к самому сердцу, сглотнул и постарался ответить как можно спокойнее:
— Слушаюсь.
Не успели слова сорваться с губ, как кролик ткнулся головой ему в грудь.
Человеческое тело от природы хранит тепло, но и Великое Зло мало чем отличалось от человека. Особенно когда эта пушистая макушка прижималась к сердцу, а под ладонью ощущались мягкие, шелковистые волосы, излучавшие еле уловимый уютный жар, точно шерстка ласкового зверька. С каждым дыханием Гу Минчжоу отчетливо чувствовал, как две столь разные души соприкасаются вплотную.
Дыхание Гу Минчжоу замедлилось. Он крепче обнял Шэнь Эра и стал размеренно гладить его по спине, исполняя свой долг — успокаивая его мятущийся разум.
Кролику приснился кошмар. Напуган настолько, что отбросил упрямство, открыл душу и сам пришел за утешением. Должно быть, сон оказался воистину ужасающим.
Кто же ему привиделся? Неужто гибель самого Гу Минчжоу?
При этой мысли Гу Минчжоу едва не усмехнулся.
Неужели он выглядит настолько уязвимым?
Впрочем, если так... приятно знать, что кролик за него тревожится.
— Гу Минчжоу, если ты не пойдешь убивать Фую, мы с Чаохуаем и Чаосюн пока останемся, — глухо пробормотал Шэнь Эр, уткнувшись ему в грудь. — Так что подумай хорошенько.
Гу Минчжоу задумчиво хмыкнул и в замешательстве спросил:
— Ты знаешь Фую?
Иначе с чего бы ему так упорно препятствовать этой расправе?
— Не знаю! Просто не хочу, чтобы ты шел. Вот и решай!
Гу Минчжоу поджал губы и все же качнул головой:
— Не могу.
Истребление зла — не то, от чего он мог просто взять и отказаться. Это долг, переданный ему прошлыми воплощениями. Даже если его ждет гибель, он обязан пойти.
Видя, что тот вновь отвергает его просьбу, Шэнь Эр вспыхнул и свирепо уставился на него:
— Ладно! Уйду от тебя — наглотаюсь дурных помыслов, стану самым лютым Великим Злом на свете и перебью всех до единого!
Гу Минчжоу вспомнил, что днем кролик грозился ровно тем же, и не удержался от улыбки:
— Не станешь. Ты слишком любишь Чаохуая и Чаосюн, так что ни за что не сделаешь этого.
Кролик был добрым — совсем не таким, как прочие Великое Зло. Если уж на то пошло, Гу Минчжоу считал его скорее просто очень сильным кроликом, а не жуткой тварью из Бездны.
— А вот и не угадал! — огрызнулся Шэнь Эр, стиснув зубы. — Я способен на что угодно! И не делай вид, будто насквозь меня видишь!
Он со всей силы оттолкнул Гу Минчжоу. От печали не осталось и следа — теперь при одном взгляде на этого человека Шэнь Эра раздирала ярость.
Как вообще на свете мог появиться такой упрямец? Гу Минчжоу точно рожден ему на погибель!
Гу Минчжоу явно не принял его угрозы всерьез и лишь небрежно бросил:
— Ну хорошо, договорились. Ешь на здоровье.
Шэнь Эр взирал на него с немым изумлением:
— Ты... ты хоть понимаешь, что несешь?!
У кролика потемнело в глазах. Он в отчаянии сомкнул веки:
— Проваливай. Живо проваливай!
Гу Минчжоу тихо рассмеялся, глядя на его бурю чувств, но затем не удержался от вопроса:
— В твоих глазах я настолько уступаю Фую и этим демонам?
— А то нет?! — Шэнь Эр без колебаний ткнул в него пальцем. — У них есть твоя марионетка! С одним Фую сладить непросто, а ты собрался и его, и марионетку разом уложить?!
Се Сюня он в расчет не брал — Шэнь Эр все еще надеялся, что Военный советник одумается.
— Зачем же разом? — искренне удивился Гу Минчжоу. — Разве я не могу перебить их по очереди?
Шэнь Эр осекся. Подобный расклад даже не приходил ему в голову.
— Но... но они ведь... хм?
Он запнулся, и в его голове мгновенно вспыхнула догадка: Се Сюнь говорил, что через три дня на Заставе Пурпурных Врат они заманят Гу Минчжоу в ловушку, чтобы тот столкнулся с Фую.
Почему именно через три дня?
Не потому ли, что прямо сейчас они еще не успели оживить марионетку из его прошлой жизни?
К тому же Гу Минчжоу собирался отправиться за головой Фую уже завтра утром — они попросту не пересекутся во времени!
— Точно! — Шэнь Эр хлопнул себя по лбу, осененный догадкой, мигом соскочил с кровати и отвесил Гу Минчжоу ощутимый пинок. — Живо! Иди и убей Фую прямо сейчас!
Гу Минчжоу, слетев с ложа, еще не успел опомниться от неожиданного поворота и сокрушенно произнес:
— Ты разве не хочешь спать? Поспи еще немного.
Заря еще не занялась, к чему такая спешка?
— Чем дольше откладываешь, тем больше бед наживешь! Ты вообще в тактике что-нибудь смыслишь?! — Шэнь Эр вцепился в его рукав и изо всех сил потащил к выходу. — Бери меч! А я сбегаю за двоюродным племянником, пусть присмотрит за детьми!
В ладонь Гу Минчжоу ткнулась холодная рукоять. На его глазах Шэнь Эр сгреб со стола огромную пачку талисманов и бестолково запихал ему за пазуху.
— И это бери, бери больше! И вот это, и это тоже! — бормотал кролик, всовывая все новые и новые желтые листки.
Гу Минчжоу посмотрел на свой раздувшийся от бумаги отворот и невольно прижал ладонь к лбу.
Слишком много, Шэнь Эр.
Он идет истреблять демона, а не переезжать.
— Не бойся, я пойду с тобой! — Шэнь Эр засунул остатки талисманов, не поместившиеся за пазуху Гу Минчжоу, к себе в карман. Едва он потянулся за следующими, как его запястье перехватила крепкая рука.
— Тебе нельзя, — спокойно отрезал Гу Минчжоу. — Ты слишком слаб. Если поранишься, я не смогу отвлекаться на твою защиту, будешь только обузой.
Шэнь Эр:
—... Обязательно говорить настолько обидно?
Гу Минчжоу тихо хмыкнул и, вытащив из-за пазухи лишние талисманы, вернул их на стол:
— Не скажи я так — ты бы не отвязался и увязался следом.
Кролик сжал зубы и уставился на него во все глаза:
— А сам-то ты уверен, что справишься в одиночку?
— Похоже, у Почтенного весьма смутное представление о моих силах, — Гу Минчжоу медленно извлек из ножен длинный меч. По стальному лезвию скользнул ледяной, бритвенно-острый отблеск, заставлявший всякого невольно содрогнуться и помышлять лишь о бегстве. Проведя кончиками пальцев по стали, Гу Минчжоу улыбнулся: — Бояться должен Фую, а не я.
Шэнь Эр трепетно взмахнул ресницами. Сердце в груди вновь сделало тяжелый, гулкий кувырок.
Признавать не хотелось, но в эту секунду уверенная сила Гу Минчжоу показалась ему чертовски привлекательной.
— Я пошел, — Гу Минчжоу толкнул дверь, но на пороге обернулся. Помедлив, тихо спросил: — На рассвете вернусь. Принести на завтрак сочных булочек с мясом?
Шэнь Эр сжал пальцы и, не поднимая глаз, буркнул:
— Почтенный хочет жареную курицу.
— С самого утра вкушать жирное вредно для желудка. Обойдемся булочками.
— Тогда зачем спрашивал?!
Гу Минчжоу лишь тиховато рассмеялся и под сердитым взглядом Шэнь Эра прикрыл за собой дверь.
***
Шэнь Эр стоял у дверей. Фыркнув, он повернулся и увидел оставленную на столе стопку талисманов. Быстро сгреб их в охапку и распахнул дверь, намереваясь догнать Гу Минчжоу и всучить бумагу обратно.
Дверь открылась.
Но снаружи Гу Минчжоу уже не было. Лишь одинокий осенний лист сорвался с ветки, кружась в воздухе, и тихо опустился к ногам Шэнь Эра.
В душе неожиданно образовалась звенящая пустота, будто вырвали важную часть.
Он вздохнул и обернулся, собираясь положить талисманы обратно на стол, как вдруг встретился с ледяным, полным ярости взглядом.
— Ты все ему выложил?
Се Сюнь мертвой хваткой вцепился Шэнь Эру в горло и с силой прижал его к стене. В его глазах пылал неукротимый, жгучий гнев.
Шэнь Эр захрипел. Он не урывал взгляда от Се Сюня, совершенно не ожидая, что тот появится в столь поздний час. Неужели Военный советник все это время следил за ними?
Чего он добивается?
Хочет задушить его?
В глазах быстро темнело. Когда воздух в легких Шэнь Эра почти иссяк и сознание уже готово было угаснуть, Се Сюнь рывком разомкнул пальцы и швырнул его на пол. Глядя на него, точно ядовитая змея, он чеканил каждое слово:
— Ты хоть представляешь, сколько лет требуется Фую, чтобы переродиться?!
Он сделал шаг к Шэнь Эру, надвигаясь с угрозой:
— А понимаешь ли ты, с каким трудом я отыскал могилу и дату рождения Гу Минчжоу из его первого воплощения?!
Шэнь Эр вечно путал ему карты. С самого детства не смог довести до конца ни единого дела!
Родной младший брат — а оказался глупее и слабее всех Великого Зла, которых Се Сюнь когда-либо встречал.
Прежде он прощал ему все. Но этот замысел он вынашивал сотни лет! Оставался последний шаг, чтобы наконец сразить Гу Минчжоу и изменить этот проклятый рок, лишавший его сна по ночам. И Шэнь Эр совершил то, чего совершать никак не имел права — разрушил все в самый решающий миг!
Шэнь Эр заходился в глухом кашле, судорожно хватая ртом воздух. Подняв глаза на Се Сюня, он с трудом выговорил:
— Я знаю... Но я не хочу смерти Гу Минчжоу. Он еще пригодится... Мои дети привязаны к нему. Военный советник...
— Заткнись! — Се Сюнь смотрел на него сверху вниз с леденящим презрением. — Мне следовало еще тогда приложить все силы и своевременно задушить этих щенков.
Именно эти двое детей лишили Шэнь Эра демонской сути. Столько лет Се Сюнь вкладывал в него силы и наставления, а в итоге Шэнь Эр повторил путь прежнего императора — проникся к детенышам губительным милосердием.
Не полюби император тогда своего ребенка — остался бы жив.
Неужели Шэнь Эр так и не усвоил этот простой урок?
— Ты не посмеешь, — лицо Шэнь Эра мгновенно помрачнело. Он и раньше видел, что Се Сюнь питает к Чаохуаю и Чаосюн смертоносную враждебность, но считал его близким человеком — наравне с Левым и Правым покровителями — а потому не поднимал руки. — Се Сюнь, кем ты себя возомнил?! Какое право ты имеешь решать, жить моим детям или умереть?!
Се Сюнь вдруг тихо усмехнулся:
— А с каких пор, чтобы решить их судьбу, мне требуется чье-то согласие? Ты правда думаешь, что я обязан спрашивать твоего разрешения?
Шэнь Эр ошеломленно воззрился на него. Он и помыслить не мог, что настанет день, когда Се Сюнь бросит ему подобные слова.
Чужой.
Се Сюнь стал совершенно чужим.
— Не смей больше говорить ничего подобного! — Шэнь Эр не желал больше слушать эти безумные, злые речи. Он убеждал себя, что Се Сюнь просто взбешен и выплескивает ярость. — Если ты хоть пальцем тронешь Чаохуая или Чаосюн, я никогда тебя не прощу! Понял?!
Се Сюнь смотрел на него холодными, отрешенными глазами:
— Я предупреждал: мягкосердечие — смертельный грех. Но тебе стоит радоваться: у меня есть другой способ исправить глупость, которую ты сегодня совершил. Я забрал этих двоих и отвезу их к Фую.
Эти слова прозвучали как ушат ледяной воды, вылитый на Шэнь Эра в самый лютый мороз. Он мгновенно продрог до костей.
— Что ты сказал?..
— Ты сам убьешь своих детей, — равнодушно отозвался Се Сюнь, будто вещал о чем-то само собой разумеющемся. — Не выложи ты Гу Минчжоу вести о Фую и мои планы, я бы и не подумал брать их в заложники.
Дрожа всем телом, Шэнь Эр поднялся с пола. Лишь сейчас перед ним окончательно раскрылась истинная личина человека напротив.
Для Се Сюня его Чаохуай и Чаосюн были лишь разменными монетами, удобными пешками, чтобы связать руки Гу Минчжоу. Пешками, которые можно выбросить в любой момент.
— Се Сюнь... Если ты действительно это сделаешь, я лично убью тебя.
Подобная угроза из уст Шэнь Эра должна была прозвучать ничтожно, но, встретившись с его отчужденным, мертвым взглядом, Се Сюнь едва заметно нахмурился:
— Из-за двух сопляков?
— Не только, — Шэнь Эр не отрывал от него ледяного взора. — Еще и ради себя самого. Я больше не намерен терпеть рядом с собой настолько злобного тваря!
Се Сюнь издал сухой, желчный клекот:
— Злобного? Да ты хоть раз в жизни видел по-настоящему жестоких существ?!
Не будь его все эти годы, Шэнь Эр давным-давно сгинул бы в глотках другого Великого Зла, превратившись в сытный обед!
— Никого нет хуже тебя, Се Сюнь! — разум Шэнь Эра застлала слепая ярость, он чеканил каждое слово: — Я горько жалею, что вообще встретил тебя! Зачем ты вообще выхаживал меня?! Лучше бы убил тогда на месте! Все равно в твоих глазах и я, и Чаохуай с Чаосюн — лишь пешки, которые можно безжалостно смахнуть с доски!
Хлёсткий удар.
Звонкая пощечина разнеслась по комнате.
Шэнь Эр застыл на месте от неожиданности. По щеке разлилась жгучая, опаляющая боль.
Се Сюнь тяжело дышал, грудь его вздымалась. Лишь взглянув на алый след от своих пальцев на лице Шэнь Эра, он осознал, что совершил.
Шэнь Эр смотрел на него с безграничным, полным горечи разочарованием.
Сердце Се Сюня на мгновение сжала ледяная судорога.
Спустя долгую паузу он отвел взгляд и негромко бросил в сторону двери:
— Сяо Цин. Свяжи его. Не дай ему снова все испортить.
Сказав это, Се Сюнь вышел из комнаты, не обернувшись. На пороге его взгляд пересекся со сложным, тяжелым взором Сяо Цина.
Отведя глаза, Се Сюнь прошел мимо Правого покровителя и направился в соседний покой.
Он все сделал правильно. Он не поддастся слабости. И уж точно не станет сожалеть.
Это Шэнь Эр первым разрушил его планы. Это Шэнь Эр дерзнул бросить ему вызов. Это Шэнь Эр сам напросился на его гнев.
***
Се Сюнь зажмурился на мгновение, а затем перевел взгляд на Тан Сяошу, в руках которого дрожали двое малышей.
— Отдай их мне. Я отправляюсь на Заставу Пурпурных Врат, — Се Сюнь протянул руку.
Тан Сяошу замер, колебался и не спешил передавать детей.
Пока Се Сюнь, давя в себе закипающую ярость, не повторил отчетливо:
— Жизнь не мила? Или хочешь, чтобы я прикончил их прямо здесь?
Тан Сяошу наконец выпустил малышей и передал их ему.
Схваченный за воротник Чаосюн заходился слезами. Зацепившись пальчонками за его запястье, он обиженно всхлипнул:
— Злой дядя... ты меня больше не любишь? Ты хочешь меня продать?
Се Сюнь опустил на него холодный взгляд, поставил детеныша на пол, а затем достал плотную ткань и заткнул рот обоим малышам.
Жестокость — единственное правило выживания для Великого Зла.
Он не позволит себе размякнуть, как Шэнь Эр.
Ни за что на свете.
http://bllate.org/book/20310/2263525
Готово:
