ГЛАВА 19
Гу Минчжоу застыл как вкопанный, не сводя глаз со страницы медицинского трактата. Нарисованный там кролик из старинной иллюстрации в его сознании постепенно слился с истинным обликом Шэнь Эра.
Вот оно что. Глупое создание начисто лишено житейского опыта и элементарного здравомыслия! Для Шэнь Эра всё выглядело проще некуда: живот увеличился, прабабушка явилась во сне — значит, он и впрямь поневоле забеременел.
Но ведь триста лет назад Почтенный Сумин, прежде чем выносить и родить дитя, сначала принял женский облик. Шэнь Эр же оставался мужчиной. Как он мог забеременеть?
Правда наконец всплыла наружу, однако Гу Минчжоу не ощутил ожидаемого облегчения. Напротив, в груди образовалась липкая, тянущая пустота — будто он лишился чего-то бесконечно ценного.
Должно быть, дело в том, что все последние дни он только и слышал от Шэнь Эра разговоры о ребёнке. Невзначай он и сам поддался этому мороку, уверовав в существование новой жизни, а теперь испытывал горечь утраты.
Затем перед глазами встала иная картина: тот день, когда Шэнь Эр решил, будто демон-тигр вышиб из него плод. Бедняга рыдал навзрыд, не в силах перевести дыхание. Если бы он узнал правду сейчас... Это разбило бы ему сердце.
Заметив его глубокую задумчивость, Лекарь Ту вскользь глянул на юношу и негромко произнёс:
— Не бери в голову. Сумин обманул тебя с самого начала, и вина лежит исключительно на нём. Древнее зло — вечная угроза для этого мира. Тебе следует избавиться от него как можно скорее.
Эти слова словно укололи Гу Минчжоу. В памяти мгновенно всплыла глуповатая улыбка кролика, когда тот добровольно подставлял живот и просил погладить малыша. В груди всё сжалось, точно туда засунули комок мокрой ваты.
«Я дам тебе погладить плохого ребеночка, только не злись больше».
«Гу Минчжоу, а ребёнка в моём животе больше нет?»
«Есть у меня ребёнок! Посмотри, у меня и родинка имеется!»
Разве мог Шэнь Эр тогда притворяться? Он даже не подозревал, что его схватят и начнут бесцеремонно щупать, и понятия не имел о ложной беременности. От начала и до конца бедолага искренне верил, что носит под сердцем дитя.
Шэнь Эр его не обманывал. Всё произошедшее стало для него лишь нелепой бедой, а виной всему — сам Гу Минчжоу. Стоило ему погладить кролика, как тот обо всём неверно судил.
Гу Минчжоу резко вскинул взгляд, и в его голосе зазвенел лёд:
— Лгал он мне или нет — я знаю лучше. Он погрузился в этот морок по моей вине. И что же, теперь я должен убить несчастного, который из-за меня решил, будто ждёт ребёнка?
— Несчастного? — Лекарь Ту прищурился, в его глазах блеснула опасная темь. — Гу Минчжоу, Почтенный Сумин окончательно туманил твой разум. Я бессилен тебя вразумить. Уходи.
Гу Минчжоу развернулся и направился к выходу.
— Я сказал «уходи», и ты реально уходишь?! — Лекарь Ту в сердцах грохнул ладонью по столу. — Нераскаянный глупец! Сумин тебя погубит! Не хочешь марать руки — этот старый даос сам всё сделает!
У самого порога Гу Минчжоу замер. Он медленно повернул голову и одарил собеседника тяжелым взглядом:
— Это только моё дело. Если ты ещё хоть раз дерзнешь вмешаться в мою жизнь, я не прощу. Я слов на ветер не бросаю.
Последние фразы он чеканил отрывисто, и в глубине его глаз вспыхнул леденящий, опасный блеск, подобный обнажённому клинку.
С этими словами Гу Минчжоу вышел прочь, не оглядываясь.
Лекарь Ту потрясённо смотрел ему вслед. Лишь спустя долгое время он тяжело опустился в кресло и сокрушённо вздохнул.
«Гу Минчжоу, ты пожалел Великое Зло... Твоя мягкосердечность тебя и сгубит!»
***
В спальне служанка Сяоцуй зажгла благовоние со свежим ароматом сандала, чтобы Шэнь Эр мог выспаться как следует.
Однако тот лишь ворочался с боку на бок. Он знал, что Гу Минчжоу ушёл — вероятно, к бабушке, чтобы отменить свадьбу, а может, к тому знаменитому лекарю, дабы обсудить его осмотр. От всех этих бесконечных разговоров Шэнь Эр и сам порой начинал сомневаться: вдруг дитя и впрямь нет? Но он же чувствовал его внутри! Какая разница, что там себе придумал Гу Минчжоу?
Левый и Правый покровители вместе с Советником были правы: люди — сплошь коварные твари. Впредь он Гу Минчжоу ни на грош не поверит. Всё равно тот ему не верит.
Мерзавец. Больше всех на свете он ненавидит именно Гу Минчжоу!
Едва Шэнь Эр закончил мысленно проклинать обидчика, как скрипнула деревянная дверь. Спина юноши мгновенно натянулась струной. Он спешно уткнулся лицом в подушку и крепко зажмурился, изображая безмятежный сон.
— Молодой господин, — тихо позвала Сяоцуй.
— Он спит?
Сяоцуй тихонько хмыкнула:
— Да какое там.
Шэнь Эр стиснул зубы. Что с этой Сяоцуй не так?! Какого чёрта она за ним следит? Ладно следит, но неужели не понимает, что сейчас нужно промолчать?! Не видишь, что ли, — человек притворяется!
Ну уж нет. Раз начал играть роль, значит, он на Гу Минчжоу даже не взглянет.
Гу Минчжоу, кажется, сдавленно усмехнулся. В комнате раздались неторопливые шаги, постепенно приближавшиеся к кровати. Звук нарастал, пока не смолк у самого изголовья. Зашуршала ткань — Гу Минчжоу нагнулся над ним, и на лицо Шэнь Эра легла плотная тень.
От страха разоблачения сердце в груди заколотилось как бешеное. Шэнь Эр всерьёз перепугался, что спутник услышит этот оглушительный стук.
— Шэнь Эр.
Он заговорил! Голос прозвучал у самого уха, тёплое дыхание коснулось раковины, отчего кожу обдало щекотным жаром. Гу Минчжоу наверняка сделал это нарочно, чтобы проверить, спит он или нет. Надо терпеть!
Шэнь Эр сжал веки ещё сильнее, судорожно повторяя про себя: «Я сплю, я ничего не слышу, меня здесь нет...»
— Всё ещё злишься? — Не дождавшись ответа, Гу Минчжоу тихо вздохнул. — К лекарю идти не придётся. Я проведу с бабушкой несколько дней, а после мы вернёмся в пещеру.
При этих словах бешеная пляска в груди Шэнь Эра мгновенно утихла. Поражённый, он медленно разомкнул глаза под одеялом.
Стоявший над ним человек продолжал говорить — его голос звучал ровно, но в нём угадывалась непонятная Шэнь Эру вина:
— Не хочешь свадьбы — не надо, я сам всё объясню бабушке. Раз она проведала, что ты мужчина, то лишь искала повод вынудить меня признаться во всём.
С чего это он резко сменил тон?
Шэнь Эр осторожно высунул голову из-под мягкого покрывала и обернулся. Гу Минчжоу сидел на корточках у самой кровати — так близко, что их носы едва не соприкоснулись.
Впав в лёгкое замешательство, юноша поспешно подался назад:
— С чего ты вдруг заговорил ласково? Неужто заманиваешь меня обратно в пещеру, чтобы снова запечатать?
Гу Минчжоу смотрел на него. Перед ним действительно был лишь пугливый маленький кролик с неизменно чистым, лучистым взглядом. Не будь тот Великим Злом, Гу Минчжоу, возможно, изначально не питал бы к нему столь предубеждённой неприязни.
— Насчёт печати... решим позже. Не забивай себе голову, — мягко произнёс он.
Шэнь Эр переживал ложную беременность, и сейчас у Гу Минчжоу просто рука бы не поднялась наложить заклятье. Вина за происходящее лежала на нём, так что оставалось лишь дождаться, пока симптомы ложной беременности утихнут.
— Значит, всё-таки запечатаешь?! — Шэнь Эр снова вспыхнул. — До чего же вы, люди, бессердечны!
Гу Минчжоу мгновенно зажал ему рот ладонью. Искоса глянув на стоящую неподалёку Сяоцуй, он процедил сквозь зубы:
— Потише. Мы в поместье клана заклинателей. Если жизнь не дорога — вопи дальше.
Испуганный Шэнь Эр хлопал глазами, а затем торопливо закивал.
Только тогда Гу Минчжоу убрал руку и негромко добавил:
— А кем мне тебя считать, если ты — Великое Зло? Смеешь утверждать, будто триста лет назад не совершал бесчинств?
Шэнь Эр запнулся и сбивчиво пробормотал:
— Я... я поглощал дурные помыслы! Это естественный порядок вещей! В мире есть добро, а есть зло. Если останется только добро, как Небесному Дао удержать равновесие?! Я не делал ничего дурного, а если и делал, то был абсолютно прав!
Именно так твердили ему Левый и Правый покровители вместе с Советником. Он пожирал исключительно закоренелых грешников да злобных демонов. А едва наберётся сил, подмял бы под себя весь мир заклинателей! Тогда бы всё принадлежало ему, и он правил бы безраздельно.
У людей ведь тоже есть императоры, и среди них полно тиранов! Если людской род терпит деспотов, отчего им не покориться Древнему Злу? К тому же он не стал бы зверствовать: пусть лишь высылают ему ежегодно сотню тысяч отпетых мерзавцев на прокорм — и дело с концом!
— Чушь собачья, — Гу Минчжоу нахмурился и влепил ему щелбан по лбу, отчего Шэнь Эр аж дух перевёл. — Кто тебя уму-разуму учил?
Баланс Небесного Дао, естественный порядок... По этой убогой логике, если Гу Минчжоу, будучи праведным заклинателем, не убьёт его вместе с «ребёнком» прямо сейчас, то сам нарушит законы мироздания. Глупый кролик до подобной софистики сам бы в жизни не додумался.
— Тебе просто ответить нечего, вот и обозвал мои слова чушью! — Шэнь Эр фыркнул и подскочил на кровати. — Ладно! Запечатывай! Выброси меня вместе с твоим ребёнком на гору Фуфэн! А я напишу книгу и на десять тысяч лет прославлю тебя как самого гнусного предателя!
У Гу Минчжоу дёрнулся уголок губ. Едва зародившееся сострадание к глупому косому испарилось без следа.
Опять пытается шантажировать несуществующим чадом! Неисправим.
Только он собрался как следует проучить мальчишку, как дверь отворилась и в спальню вошла Сяонин:
— Молодой господин, Старая госпожа просит вас пройти в Зал Травяной Обители.
Гу Минчжоу мгновенно собрался и бросил на юношу строгий взгляд:
— Сиди тихо и жди меня.
Шэнь Эр юркнул под одеяло, демонстративно повернувшись к нему задом.
Гу Минчжоу мысленно вздохнул: будь у этого кролика сейчас хвост, он бы обязательно открутил его, чтобы выбить из дурака привычку брыкаться по поводу и без.
***
Зал Травяной Обители
— Бабушка, мы с Шэнь Эром не будем жениться. Ты с самого начала знала, что он мужчина, так зачем устроила этот фарс?
— Фарс? — Выслушав внука, Старая госпожа лишь холодно усмехнулась и отрезала без тени сомнений: — Мужчина твой Шэнь Эр или женщина, есть у него дитя или нет — не имеет значения. Свадьба состоится.
— Зачем ты сначала толкала меня в род Чу, а теперь заставляешь брать в жёны Шэнь Эра? Тебе вообще всё равно, с кем меня обвенчать? — Гу Минчжоу глубоко нахмурился. Он искренне не понимал мотивов матриарха: казалось, она готова обручить его хоть с бродячей собакой.
Старая госпожа приподнялась на кушетке. От возмущения её голос набрал былую силу:
— А всё из-за твоего проклятия! За три года странствий ты совсем голову потерял! Забыл, что ли? На тебя наложили заклятие: если до двадцати пяти лет не обзаведёшься женой — сойдёшь в могилу!
Гу Минчжоу промолчал. Об этом проклятии он слышал с самого детства — выучил наизусть. За всю историю клана Гу имя «Гу Минчжоу» носили лишь трое, и ни один из его предшественников не перешагнул порог двадцатипятилетия.
Предание гласило, что самый первый Гу Минчжоу истребил множество демонов и тварей. Одно из Великих Зл, безответно влюблённое в него, перед смертью произнесло изрыгающее яд проклятие: отныне каждый Гу Минчжоу из поколения в поколение обречён умирать молодым, пока не обретёт истинную любовь.
Слова из старинной легенды до сих пор жили в его памяти:
«Ты же мнишь себя бессердечным? Что ж, живи бездушным и дальше, Гу Минчжоу! И пока не найдешь ту, что станет твоим сердцем, из века в век тебя ждёт лишь лютая смерть!»
Те трое действительно оказались совершенно хладнокровны к любовным утехам, да и с удачей им... мягко говоря, не везло. Ни один не встретил свою судьбу и угас точно в срок. Надобно признать, роковой навет сработал безупречно: прокляни демоница Гу Минчжоу смертью в случае обретения любви, тот, глядишь, жил бы вечно.
Сам Гу Минчжоу относился к этому равнодушно. Истинная любовь — не то, что находится по щелчку пальцев. Нет её — и не надо. Какой смысл дрожать за свою шкуру и проводить отпущенные дни в непрестанном страхе?
Старая госпожа продолжала наставлять его с завидным терпением:
— Я согласилась на брак с домом Чу лишь для того, чтобы заставить тебя вернуться! Мне всё равно, на ком ты женишься, главное — сыграть свадьбу! А чувства приложатся. Я же вижу, к Шэнь Эру ты относишься куда лучше, чем к прочим. Значит, какая-то искра между вами уже есть!
— Это бессмысленно. Даже если мы сыграем свадьбу, я не полюблю ни Шэнь Эра, ни дочку клана Чу или Ли, — ровно отрезал Гу Минчжоу. Забота о Шэнь Эре объяснялась чувством долга и виной, но никак не влечением. — Жениться ради того, чтобы вымолить у судьбы пару лишних лет... Разве это любовь?
К тому же оба они — мужчины. Неужели бабушка дошла до крайности? Неужто он выглядел настолько... отчаявшимся холостяком?
Старая госпожа глубоко вдохнула и чётко чеканила:
— У тебя на всё готов упрямый ответ! Слушать ничего не желаю: решение принято. Через три месяца, в восемнадцатый день шестой луны — благословенное время. Вы с Шэнь Эром сыграете свадьбу прямо здесь, в усадьбе Гу. А посмеешь воспротивиться — я навяжу тебе два десятка наложниц!
Гу Минчжоу опешил. Намереваясь возразить, он увидел, как старуха прикрыла глаза, откинулась на подушки и небрежно махнула рукой:
— Наговорилась с тобой, устала. Проваливай. И вот ещё что: дому Чу я скажу, будто помолвка расторгается из-за беременности твоей невесты, иначе скандала не избежать. Не заставляй меня на старости лет выглядеть лгуньей перед людьми.
Она сделала паузу и добавила:
— Через три месяца, уж не знаю, как ты будешь стараться, но живот у Шэнь Эра должен стать виден каждому. А если ничего заметно не будет... тебе несдобровать!
Гу Минчжоу: «...»
Отчего эти слова звучат настолько знакомо?!
http://bllate.org/book/20310/2134226
Готово:
