Неужели от него... и впрямь пахнет рисовым тестом?
Лу Пин опустил подбородок, оттянул воротник олимпийки и осторожно принюхался.
Как говорит старая пословица, привыкнешь к аромату — перестанешь его замечать. Неужели это тот самый случай?
Свежесваренная основа для као действительно пахла изумительно. В их семье тесто всегда готовили вручную: маме приходилось вставать в три часа утра, сначала перемалывать отборный рис в муку, а затем пропаривать его и долго вымешивать тяжелым пестом. В такое тесто не добавляют ни грамма сахара — при длительной обработке паром рис сам отдаёт естественную сладость, обретая мягкий, дурманящий зерновой аромат. От одного только вида этой пышащей жаром массы слюнки текли.
Остатки теста, которые не удавалось распродать за день, мама никогда не оставляла на завтра. Вечером она пускала их в дело: нарезала полосками, добавляла сочную капусту, яйца, прихваченные с утреннего рынка свежайшие морепродукты и обжаривала всё на раскалённом воке. Получалась дымящаяся, невероятно аппетитная порция жареных рисовых клецок — и сытное блюдо, и полноценный ужин! Стоило тарелке оказаться на столе, как они с сестрой начинали отчаянно драться за каждую ложку.
«Неужели этот запах действительно въелся в одежду?»
Бог с ним, с тестом, но Шэнь Юйцзэ ещё и добавил, будто от него пахнет «сладким»... Скажи он такое какой-нибудь девчонке, та бы наверняка бог знает что подумала!
При этой мысли Лу Пин не удержался и косо взглянул на соседа по парте.
Бросив на лестничной площадке свою оглушительную фразу, Шэнь Юйцзэ без тени смущения развернулся и ушёл в класс. И по сравнению с его невозмутимостью сам Лу Пин, не находивший себе места от неловкости, выглядел... слишком уж...
Лу Пин даже слова подходящего подобрать не мог. Когда одноклассники твердили, будто от него чем-то несёт, он испытывал злость, обиду и унижение. Но слова Шэнь Юйцзэ почему-то вызвали лишь краску на щеках — Лу Пин прекрасно понимал, что в них не было ни капли пренебрежения, только сухой факт.
Хотя сам он никакого «сладкого» аромата от себя не чувствовал.
— Почему ты на меня смотришь? — неожиданно повернулся Шэнь Юйцзэ.
Лу Пина застали врасплох. Он не успел отвести взгляд и столкнулся с его глазами — глубокими, цвета тёмного янтаря.
Заметавшись, Лу Пин быстро перевёл взор на разложенный перед соседом учебник. Страница была девственно чистой — ни единой пометки.
— Я... просто подумал: почему ты никогда ничего не записываешь на уроках? — ляпнул первое, что пришло в голову, Лу Пин.
За целую неделю совместной учебы он ни разу не видел, чтобы Шэнь Юйцзэ взял в руки ручку. Гуманитарные предметы требовали зубрежки и конспектирования; сам Лу Пин средненько учился только благодаря тому, что дотошно исписывал мелким почерком все поля. Шэнь Юйцзэ же просто раскрывал учебник, закладывал руки в карманы и витал где-то в своих мыслях.
Лу Пин надеялся выведать какой-нибудь секрет эффективной учебы, но ответ соседа поверг его в ступор.
— Потому что я ничего не понимаю, — ровным тоном произнёс Шэнь Юйцзэ.
—...?!
— У учителей дикий акцент, да и тараторят они со страшной скоростью, — повторил Шэнь Юйцзэ. — Я не разбираю ни слова.
Сказано это было настолько буднично, словно солнце каждый день вставало на западе, вода текла снизу вверх, а школьникам вовсе не полагалось учиться.
Лу Пин лишился дара речи.
В Цзяоцзяне диалекты менялись каждые десять ли. Местный говор распался на множество диалектов, и даже на Северном и Южном берегах люди изъяснялись по-разному. В целом местная речь относилась к языковой группе у, и «цзяоцзянский нормативный», на котором изъяснялось старшее поколение... действительно способен был сводить приезжих с ума.
Но Лу Пину и в голову не могло прийти, что Шэнь Юйцзэ считал ворон на уроках по столь банальной причине!
«Ослепительный ореол идеального парня», окружавший Шэнь Юйцзэ, со слышимым треском лишился солидного куска.
Заметив его ошеломлённый взгляд, Шэнь Юйцзэ изогнул бровь:
— Что-то не так?
«Да всё не так! Вообще всё!»
Лу Пин едва удержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Сглотнув, он тихо спросил:
— Но если ты не слушаешь на уроках, как собираешься готовиться? На следующей неделе уже ежемесячные экзамены.
—... Ежемесячные?
— Ну да. Традиция Первой средней школы Цзяоцзяна: каждый месяц проводим контрольную по всем предметам, а результаты вывешивают на стенде на первом этаже. — Лу Пин ткнул пальцем в сторону окна. — Прямо у самого входа, каждый может посмотреть.
На этот раз удивился уже Шэнь Юйцзэ. Он выпрямился и нахмурился:
— Каждый?
— Абсолютно каждый.
— Разве это не нарушение неприкосновенности личной жизни? А как же те, кто окажется в самом конце списка?
— Чтобы не позориться, люди и стараются учиться! — Лу Пин почесал затылок, искренне не понимая реакцию соседа. — Шэнь Юйцзэ, в какой школе ты учился раньше? Неужели в Императорской столице нет контрольных и рейтингов?
Прежде чем Шэнь Юйцзэ успел ответить, со стороны учительского стола метнулся огрызок мела! Пролетев через весь класс с невероятной точностью, он со щелчком упал прямо на их парту.
Следом грохнул исполненный праведного гнева голос учителя истории:
— Лу Пин! Я за тобой давно наблюдаю! Вы со своим соседом весь урок шепчетесь! Не хотите слушать — марш из класса! Стойте у стены!
От этого рыка сонливость с класса как рукой сняло. Ученики один за другим начали оборачиваться, с нескрываемым любопытством уставившись на последнюю парту.
— Шэнь Юйцзэ, учитель сказал... — шепнул Лу Пин.
— Переводить не нужно, — перебил его Шэнь Юйцзэ. — Вот это я как раз понял.
— А... Ну да.
«Значит, глухота у него избирательная», — вздохнул про себя Лу Пин.
***
На перемене староста с довольной миной сообщил Лу Пину, что его вызывает классный руководитель, учитель У.
На лице старосты так и читалось радостное: «Ну всё, ты попал!»
Лу Пину и думать не надо было, чтобы догадаться: учитель истории уже успел доложить о нарушении дисциплины... Но ведь они разговаривали вдвоём! Почему на ковёр вызывают только его одного?!
Предчувствуя недоброе, Лу Пин поплёлся в учительскую с таким видом, будто шёл на казнь.
В кабинете стоял шум. В большом помещении ютились учителя всех гуманитарных классов: кто-то увлечённо строчил поурочные планы, кто-то разбирал со школьниками сложные задачки, а его классная руководительница — У Инся — сидела с каменным лицом, ожидая провинившегося ученика.
— Учитель У... — пробормотал Лу Пин, сбавив шаг у её стола и покорно опустив голову.
Но, вопреки ожиданиям, У Инся не стала отчитывать его за болтовню на уроке. Вместо этого она задала странный вопрос:
— Ты часто общался с Ван Бинем?
— А?.. — Лу Пин изумлённо поднял глаза.
Хотя с момента отстранения Ван Биня прошла всего неделя, стычка на площадке казалась Лу Пину событием давно минувших дней.
— Нет, не особо.
— Не особо? А у меня другая информация. — У Инся выдвинула ящик стола и достала плотную папку.
Лу Пин озадаченно раскрыл её и обомлел: внутри лежал приказ об отстранении Ван Биня от занятий! А за ним следовало несколько листов письменного признания, где тот подробнейшим образом расписал все свои проступки: как издевался над одноклассниками, как заставлял помогать ему на экзаменах и даже как вымогал деньги у младших...
Это походило не на школьное объяснение, а на протокол допроса.
У Инся постучала ногтем по строчке «Издевательства над учащимися»:
— Я всегда считала, что в нашем классе царят порядок и взаимовыручка. Но недавно ко мне обратился один неравнодушный ученик. Он рассказал, что накануне пересадки Ван Бинь вызвал тебя на площадку и швырнул в тебя баскетбольным мячом.
Лу Пин промолчал.
— Школа сделала всё, что в её силах: Ван Бинь отстранён от занятий, но других мер воздействия у нас нет. Однако этот юноша предложил решение. Он считает, что все пострадавшие могут объединиться и подать на Ван Биня в суд, чтобы выбить компенсацию с его родителей. Все расходы на адвокатов этот ученик берёт на себя — вам не придётся платить ни яня. Нужна лишь твоя подпись на доверенности и подробное описание произошедшего... Лу Пин? Ты меня слушаешь?
— Да... Я слушаю, — заторможенно проговорил Лу Пин, уставившись на бумаги.
Смысл слов доходил до него с трудом.
Он просто не мог поверить, что человек, державший в страхе полшколы, так легко потерпел поражение! Мало того что его отстранили, так теперь ещё и потянут в суд!!
До сегодняшнего дня Лу Пину и в голову не приходило, что защитить себя от обидчиков можно с помощью закона... Сюжеты о судебных разбирательствах казались десятикласснику чем-то далеким, словно звёзды на ночном небе.
В этот миг волна небывалой решимости захлестнула его. От захвативших чувств пальцы слегка дрожали. Лу Пин схватил лежавшую рядом ручку и вывел своё имя в графе для подписи — нажимая на бумагу так сильно, что едва не порвал её.
Закончив, он опустил взгляд на въевшуюся в лист роспись и тихо спросил:
— Учитель, а я могу узнать, кто этот ученик? Я бы хотел отблагодарить его лично.
У Инся на мгновение заколебалась, но в итоге качнула головой:
— Он просил не афишировать его имя.
Лу Пин не расстроился. В его глазах этот таинственный благодетель превратился в настоящего безымянного героя, который тайно помогает слабым, не требуя ничего взамен!
— Тогда поступим так, — решительно произнёс Лу Пин. — Деньги, которые выплатит Ван Бинь, мне не нужны... Пожалуйста, передайте их ему. Неважно, сколько там выйдет — десятки, сотни или тысячи юаней. Пусть это будет моей скромной благодарностью.
Он всё твердо решил.
Лу Пин понимал, что тот парень наверняка не нуждается в деньгах, иначе не стал бы оплачивать адвокатов для других. Но принимать чужую доброту как должное было бы свиньёй.
Если кто-то протянул тебе руку помощи в беде, ты обязан отплатить тем же.
— Хорошо, — вздохнула У Инся. — Я передам ему твои слова.
Получив желаемый ответ, Лу Пин радостно поклонился учительнице и выскочил из кабинета. Его шаги стали небывало лёгкими.
Задержавшись в коридоре, он взглянул на залитый ярким солнцем двор. На душе было тепло и светло.
***
В тот же день популярный блог [@fake-diamond] пополнился сразу двумя публикациями.
В первой записи fake-diamond пожаловался подписчикам: хоть он и не хотел привлекать к себе лишнего внимания в новой школе, мама настояла, чтобы на уроки его возил личный водитель.
В комментариях тут же поднялась волна восторга. Фанаты наперебой твердили, что кумир давненько не выкладывал свежих снимков, и умоляли о новом фото.
Вскоре fake-diamond опубликовал второй пост.
[@fake-diamond: Не называйте меня кумиром. Тот, у кого только лицо красивое, кумиром называться не может. Настоящий кумир — тот, кто милосерден к слабым. ☀️☀️☀️]
http://bllate.org/book/20306/3753311
Готово:
