В комнате для прослушивания сидели пятеро. В самом центре расположился режиссер, по левую руку от него устроились продюсер и сценарист, а по правую — главный инвестор проекта вместе с миловидной молодой девушкой, Чжоу Цзяцзя, которой досталась главная женская роль в фильме.
— Директор Чжоу, госпожа Чжоу, время поджимает. Начнем? — заглядывая за плечо режиссера, осведомился продюсер у инвестора. Тот перевел вопросительный взгляд на девушку.
— Продюсер Чжао, не стоит официоза, зовите меня просто Цзяцзя, — скромно улыбнулась девушка.
Она не собиралась задирать нос и качать права, пользуясь тем, что пришла по протекции спонсора. Цзяцзя искренне хотела снять действительно хорошее кино. Иначе не стала бы устраивать столь масштабный отбор ради второстепенной роли.
На лице режиссера Сюя наконец-то проступила улыбка. То, что Чжоу Цзяцзя проявляла уважение и шла навстречу, не могло не радовать.
— Пусть заходят по очереди, — скомандовал он.
Цзун Цзи сидел в коридоре, сжимая в руках написанное от руки резюме. Претенденты один за другим заходили в кабинет и вылетали оттуда максимум через три минуты. Лица у них были самые разные — от растерянных до откровенно злых, и от этого зрелища Цзун Цзи нервничал все сильнее.
— Эй, а что там за задание? — перехватил кто-то очередного несостоявшегося актера.
Тот скрытничать не стал и честно ответил:
— Мне дали минуту, чтобы заставить партнершу заплакать. Думаю, у остальных то же самое.
Он был одним из немногих, кто заранее разузнал кое-какие подробности, так что к провалу отнесся спокойно.
— Заставить заплакать за минуту?
В актерской среде странными требованиями на прослушиваниях никого не удивишь, так что подобная задача казалась еще вполне безобидной.
— И что, побить ее нельзя?
Разумеется, нельзя. Одно из главных условий задания гласило: никакого физического контакта.
Это усложняло задачу. Пожалуй, самым верным путем было попытаться вызвать жалость.
Цзун Цзи лихорадочно соображал, как подступиться к этой задаче, но не успел он додумать, как раздался голос ассистента:
— Тридцать шестой!
— Спасибо, — вежливо кивнул Цзун Цзи и шагнул в открытую дверь, едва не превратив многострадальный листок со своим резюме в бесформенный комок.
В комнате было очень светло. Цзун Цзи отчетливо видел лица экзаменаторов, но и его малейшее движение было как на ладони для пяти пар внимательных глаз.
Юноша протянул свое резюме. Судя по всему, комиссия впервые видела столь незатейливый документ: тонкий листок формата А4 поочередно перекочевал из одних рук в другие. Сидевшая с краю девушка не удержалась от улыбки:
— Красивый почерк.
— У тебя есть минута на подготовку, — заговорила Чжоу Цзяцзя. — А затем еще одна минута, чтобы заставить меня заплакать от сопереживания. Справишься — роль твоя.
Она внимательно разглядывала юношу: худощавый, слегка смуглый, с мягкими, еще по-детски нежными чертами лица. Но главное — его взгляд. Чистый, открытый, не испорченный фальшью взрослого мира. В глубине души Цзяцзя очень хотелось, чтобы у него все получилось. Найти актера, который бы так идеально вписывался в образ персонажа, было невероятно сложно.
Дружелюбная улыбка девушки, которой на вид было не больше двадцати трех, помогла Цзун Цзи унять дрожь. Он кивнул и сосредоточился.
Заплакать можно от чего угодно: от счастья, потрясения, горя, страха или физической боли. Физическое воздействие исключалось, а из оставшегося самым сильным и понятным каждому триггером было, конечно же, горе.
Предыдущие кандидаты как один пытались давить на жалость, но безуспешно. Лучший из них добился лишь тяжелого вздоха со стороны Чжоу Цзяцзя.
— Можно мне взглянуть на сценарий?
Времени на подготовку почти не оставалось, и Цзун Цзи стал первым, кто догадался попросить текст.
— Держи, — отозвался сценарист, протягивая ему листы. — Но у тебя осталось всего полминуты.
Цзун Цзи быстро раскрыл первую страницу с кратким описанием персонажей и предысторией. Пробежав текст глазами, он вернул сценарий:
— Какую именно роль я пробую?
— Младшего брата.
Этого достаточно.
Время вышло. Чжоу Цзяцзя села на стул посреди комнаты. Цзун Цзи сделал нерешительный шаг вперед и заглянул ей в глаза.
— Сестрица...
Голос сорвался. Глаза тут же наполнились слезами, и они хлынули по щекам. Он глухо, отчаянно зарыдал, напоминая раненого зверька.
Помня о запрете прикасаться к партнеру, Цзун Цзи лишь занес ладони над ее безвольно опущенными руками, словно отчаянно жаждал тепла, но боялся обжечься.
— Сестрица, у меня ведь больше никого нет...
Невыносимая, сокрушительная скорбь словно согнула его пополам. Он поднял на Чжоу Цзяцзя взгляд, полный мольбы:
— Пожалуйста, не бросай меня.
В этих глазах плескалась такая беззащитность, такая непереносимая мука и дикий, первобытный страх одиночества, что становилось ясно: если сестра действительно уйдет, он погибнет, навсегда сгинет в этой бездне.
Одиночество способно сломать любого.
Чжоу Цзяцзя молчала, затаив дыхание. Цзун Цзи задрожал всем телом и сжался в комок.
— Сестрица... Что же мне делать? — просипел он сквозь душащие его слезы. — Что, если я больше никогда тебя не найду...
Под конец его голос сорвался на хрип. Вся эта сцена, само присутствие сестры рядом — все оказалось лишь плодом его угасающего рассудка, жестокой иллюзией.
Он сидел, зажмурившись, погруженный в кромешную тьму собственного отчаяния. И в этот момент по щеке сидевшей перед ним Чжоу Цзяцзя покатилась чистая, блестящая слеза.
— Не бойся, глупенький. Сестра здесь. Сестра нашла тебя.
Она порывисто обняла его, прижимая к себе. Цзун Цзи все еще судорожно вздрагивал, когда почувствовал мягкие, успокаивающие похлопывания по спине.
— Все хорошо, все уже закончилось. Цзун Цзи, все позади.
Решение было принято мгновенно. Оставшимся в коридоре кандидатам объявили, что отбор окончен. Сунь Гуй, дежуривший у входа, так и не дождался выхода Цзун Цзи в числе отсеянных и сразу сообразил, что парень прошел. От нахлынувшего восторга мужчина едва не пустился в пляс прямо в коридоре!
В резюме Цзун Цзи честно указал, что не связан контрактом ни с одним агентством. Будучи совершеннолетним, он имел полное право подписывать документы самостоятельно. Сценарист протянул ему экземпляр пьесы, разрешив забрать его с собой для ознакомления.
Они поговорили еще немного и обменялись номерами телефонов.
Принимая во внимание, что у Цзун Цзи не было реального актерского опыта — массовка не в счет, для индустрии он оставался абсолютным новичком, — а также скромный хронометраж роли младшего брата, съемочная группа утвердила гонорар в пятьдесят тысяч юаней.
Сумма могла быть и больше, но бизнес есть бизнес: кино снимают ради прибыли, а не ради благотворительности.
Цзун Цзи не стал подписывать бумаги сию же секунду. К гонорару у него претензий не было, но осторожность требовала внимательно изучить каждый пункт соглашения.
— Забирай с собой, почитай дома. Как определишься — набери меня, — охотно согласился продюсер Чжао. Осмотрительность в молодом человеке его только радовала. — Но не затягивай, съемки стартуют со дня на день.
— Я отвечу вам уже завтра!
Прижимая к груди сценарий и проект договора, Цзун Цзи еще раз искренне поблагодарил каждого из присутствующих и выбежал из кабинета, едва не паря над землей от счастья.
Сунь Гуй, которого не пустили внутрь, прождал около получаса, прежде чем в дверях показался сияющий Цзун Цзи.
— Ну как? — нетерпеливо спросил он.
— Выгорело! — Цзун Цзи продемонстрировал ему увесистую стопку бумаг. — Спасибо тебе, брат Сунь.
Если бы не своевременная подсказка Сунь Гуя, этого шанса у него просто не появилось бы.
— Да ладно тебе, это твоя заслуга, — отмахнулся тот. Сам он был лишь вестником, и если кого и стоило благодарить, так это приятеля, поделившегося слухами с кастинга. — Твой названый брат еще не в курсе? Пошли скорее, разузнаем, где он обретается, и обрадуем!
Сунь Гуй забросил все свои дела. Успех Цзун Цзи всколыхнул в нем такую бурю эмоций, что ему до смерти хотелось поглядеть на физиономию Лю Вана, когда тот услышит новость.
Лю Ван работал в Южном секторе, совсем неподалеку. Бережно уложив сценарий и договор в рюкзак, Цзун Цзи закинул его за плечи, и они отправились на поиски.
— Ты прошел прослушивание?! Серьезно?!
Реакция Лю Вана превзошла все самые смелые ожидания Сунь Гуя. Его восторженный вопль разнесся в радиусе добрых десяти метров. К счастью, поблизости никто не снимал сцену, иначе актерам точно пришлось бы делать еще один дубль из-за испорченного звука.
— Дай взглянуть! Ну же, покажи! — Лю Ван крутился вокруг юноши. За шесть лет работы на съемочных площадках он ни разу не держал в руках настоящий, полноценный сценарий.
— Да угомонись ты. Сдай смену, и обсудим все в спокойной обстановке, — осадил его Сунь Гуй. Помимо текста роли, им нужно было показать знающему человеку договор.
А лучшим кандидатом на роль юридического консультанта был брат Чэн.
Спустя полчаса в уединенном кабинете ресторанчика четверо мужчин склонились над бумагами Цзун Цзи, дотошно изучая каждую строчку.
— Я все проверил, чистый контракт, без подводных камней, — вынес вердикт брат Чэн. — Пятьдесят тысяч для старта — отличные деньги. И обратите внимание на этот пункт, — он ткнул пальцем в примечание в самом конце. Смысл сводился к тому, что при хорошей актерской игре и высоких сборах в прокате Цзун Цзи полагалась премия.
Для новичка без профильного образования и связей условия были просто царскими.
Даже если не брать в расчет деньги, за одну только возможность сняться в настоящем кино многие готовы работать бесплатно, расталкивая конкурентов локтями.
Короче говоря, вердикт был единогласным: надо брать!
Разумеется, принесенные бумаги были лишь черновиком. Чтобы сделка обрела юридическую силу, требовалось связаться с продюсером Чжао.
На стол подали горячее. Лю Ван бережно убрал сценарий и контракт обратно в рюкзак, следя, чтобы страницы не помялись и не покрылись жирными пятнами.
— Как соберешься подписывать, маякни мне, я пойду с тобой. Брат Чэн, я отпрошусь у тебя на денек?
— Без проблем, иди, — добродушно отозвался тот и, ловко вскрыв несколько бутылок пива, до краев наполнил четыре стакана.
Цзун Цзи до этого ни разу не притрагивался к спиртному. Заметив, что Лю Ван собирается подозвать официанта и заказать сок, парень легонько потянул названого брата за край куртки под столом:
— Брат Ван, ну разреши мне пива.
— Вот именно, пускай выпьет, — поддержал брат Чэн. — Он уже совершеннолетний, А-Ван. Хватит нянчиться с ним, как с младенцем. Старший брат должен уметь вовремя отпустить узду. Скажи же, старина Сунь?
— И то верно! — горячо согласился Сунь Гуй. Опека Лю Вана порой действительно переходила все границы. — От пива вреда не будет. Ну, за успех Цзун Цзи на прослушивании!
Четыре стеклянных стакана со звоном соприкоснулись. Три пары глаз уставились на Цзун Цзи, ожидавшего своего первого глотка.
Брат Чэн подначивал выпить все разом, а Лю Ван испуганно причитал: «Куда ты торопишься, помедленнее, полегче».
Юноша сделал солидный глоток. Остальные невольно сглотнули вслед за ним.
— Ну как? Вкусно? Как ощущения?
— Горькое какое-то, — Цзун Цзи забавно сморщился, но тут же расплылся в улыбке. — Но здорово!
— Вот и отлично! — одобрил брат Чэн, вновь подливая ему пенного напитка. — Главное — чтобы шло в удовольствие!
Вчетвером они выпили целую коробку пива. Правда, сам Цзун Цзи ограничился всего парой стаканов — побоялся захмелеть. Вдруг продюсер вызовет его на подписание уже завтра утром? Являться на деловую встречу с перегаром было бы верхом легкомыслия. Лю Ван, которому предстояло его сопровождать, выпил всего две бутылки, так что основную часть взяли на себя брат Чэн и Сунь Гуй.
— Сяо Цзи, ты уж не держи зла на меня за то, что я заставил тебя играть труп, — ближе к концу застолья заговорил захмелевший брат Чэн, и лицо его стало серьезным. — Когда А-Ван скинул мне фото твоего паспорта, я подумал: «Куда такому юнцу в массовку лезть? Ему бы за партой сидеть да учиться нормально». Вот и решил дать тебе самую неблагодарную роль, чтобы ты пропотел как следует, разочаровался во всем этом балагане и вернулся к нормальной жизни.
Он покачал головой и усмехнулся:
— А у тебя, оказывается, характер — кремень.
Брат Чэн вновь поднял стакан и легонько стукнул им о стакан Цзун Цзи:
— За будущую звезду экрана. Дерзай, парень!
http://bllate.org/book/20301/2118428
Готово:
