— Генерал, я куда круче царя обезьян! — маленькая принцесса уперла руки в боки, выглядя невероятно гордой. — Всё равно дела с браком хлопотные, их ведь не за день-два подготовят. Сначала вернем наши земли, а потом расторгнем помолвку — кто посмеет ослушаться, я их всех разом сжгу дотла!
— Что ты задумала? — брови Су Лисюэ грозно сошлись на переносице. — Знаешь ли ты, чего именно я боюсь? Неужели всех, кто тебе неугоден и не по нраву в этом мире, ты собираешься просто сжечь? Али, ты же обещала мне никого не калечить.
Наньгун Ли не придала этому значения:
— Но иногда убийство — это способ спасти людей, разве ты не занимаешься тем же самым? Небеса даровали мне силу, которой хватит, чтобы перевернуть небо и землю, с какой стати ты запрещаешь мне ею пользоваться?
— Думаешь, за убийства не бывает возмездия?! — человек в черных одеждах и черных доспехах вдруг вспылил. — От убийств появляется зависимость, особенно если прикрываться благородной целью спасения людей и позицией справедливости. Когда я впервые облачилась в доспехи, мне казалось, что каждая капля крови в моем теле кипит. Я клинком распарывала врагам грудь, перерезала сосуды, видела, как этот взгляд постепенно тускнеет, теряя искру жизни, и, осознавая, что снова победила, хотела побеждать дальше. Но подобные мысли невероятно опасны и безответственны, поскольку они идут вразрез с чистой человеческой природой. Насилие безразлично к кому бы то ни было, в конце концов оно уничтожит всех, независимо от того, добрый человек или злой. Ари, нельзя решать проблемы таким способом.
Забывающий о войне погибнет, жаждущий войны сгинет. Что означают смута и борьба, никто не понимал лучше нее. Каждая масштабная битва, в которую втягивались силы всей страны, отбрасывала развитие государства назад по меньшей мере на тридцать лет. Она сеяла бесконечную боль и ненависть, могла пустить прахом труды целого поколения и даже привести к полному уничтожению. Разве не так исчезла ослепительная цивилизация древнего Луланя? Жажда убийств вовсе не доказывает доблесть, а лишь обнажает трусость. Ни статус императорской принцессы, ни дарованная небесами сила не должны становиться оправданием для бессмысленной бойни.
— Ты снова меня отчитываешь? Я уже такая большая, а ты всё еще поучаешь меня! — маленькая принцесса с обидой закусила губу, словно вернувшись на десять лет назад.
Тогда из-за своего капризного нрава она вечно глазела по сторонам во время учебы, бормотала что-то под нос и вечно отставала, за что постоянно выслушивала наставления. Просыпаясь каждое утро, она чувствовала себя похожей на крошечный волчок, который без устали день и ночь стегают маленьким кнутом.
Но в те времена она была еще малышкой, огорчаться из-за гордости не стоило, и пара подзатыльников ничего не значила. Теперь же она взрослая девица, и подобные вольности с упреками — сущая пощёчина.
— Ты просто презираешь меня и смотришь свысока! По твоему мнению, всё, что я делаю — сплошная ошибка! — негодующе завопила девушка, точь-в-точь как любой ребенок, не желающий подчиняться родительскому контролю.
Взрослые вечно любят повторять, что дети не ведают высоты неба и толщины земли. Но если никогда не отпускать ее руку, то как ей узнать, насколько высоки небеса и толста земля?
— Южное Пламя Отрешения способно сжечь дотла всё на свете и соперничать в сиянии с самим солнцем! Су Лисюэ, я занимаю более высокое положение и обладаю куда большей силой, чем ты!
— И что с того? Стоит мне, слуге, не угодить вашим желаниям, как вы попытаетесь меня сжечь? — Хм-м...
Человек в черных одеждах и доспехах прикрыла глаза, прижав руку к левому подреберью, и почувствовала, как желудок пронзила судорога, из-за чего невольно издала тихий стон.
— Я... Т-ты что с тобой?
Заметив, как у той в мгновение ока переменилось лицо, Наньгун Ли тут же растерялась и вмиг стала послушной.
Су Лисюэ перевела дыхание, выпрямилась и бросила взгляд на встревоженную девушку:
— Ничего, просто растревожила одна маленькая бесстыдная собачонка.
— Хм...
Маленькая принцесса закатила глаза миндалевидной формы, решив ее игнорировать.
Внезапно полог палатки кто-то откинул, и внутрь хлынул поток холодного воздуха.
Юэ Ниншуан с пиалой лекарства в руках, подняв голову, увидела помрачневшее пуще тучи лицо Великого генерала и маленькую принцессу, которая казалась готовой снести крышу:
— Эм... Генерал, Высочество, лекарство.
Она слегка смутилась.
Раньше, входя в шатер генерала, ей не нужно было докладывать о своем прибытии, и она по рассеянности просто забыла об этом правиле.
Наньгун Ли принюхалась, заметив, что запах отвара отличается от того, что был в Городе Сюаньхоу:
— О? Снова сменила рецепт?
— Ого, а ты глазастая! У Вашего Высочества есть и такие способности? — прекрасная лекарша улыбнулась и изящно поклонилась. — Лекарства подбираются по сезону, на севере сейчас холодно, так что я добавила несколько согревающих и укрепляющих трав.
— Как вкусно пахнет, я попробую!
Малышка потянула носом и подалась вперед, но Су Лисюэ схватила ее за шиворот и резко оттащила назад:
— Разве лекарство можно пробовать? Какая же ты взрослая, если тебе до сих пор всё любопытно?
— Сестрица Шуан, глянь-ка! Она снова меня обижает! — надув губки, маленькая принцесса принялась прыгать на месте, жалуясь на обидчицу.
Су Лисюэ бросила на Юэ Ниншуан многозначительный взгляд, взяла пиалу и осушила ее до дна. Поскольку она пила слишком торопливо, в самом конце ее неожиданно пробрал приступ кашля.
— Ой! Куда ты спешишь? Я же не собираюсь у тебя отнимать.
Наньгун Ли торопливо протянула руку, поглаживая ее по груди и помогая восстановить дыхание, но, сделав пару движений, внезапно замерла.
На фоне темных одежд яркое красное платье отразилось на щеках малышки пылающим румянцем, казалось, они готовы были обагриться кровью.
— Я... Я пойду проверу, проснулась ли сестрица Вань, — наспех бросила девочка и, снедаемая чувством вины, скрылась бегством.
Юэ Ниншуан прислонилась к краю стола и печально посмотрела на изящную фигурку, стремительно исчезающую в дверном проеме, после чего тихо произнесла:
— Больше не позволяй ей прикасаться к этому лекарству, внутри ядовитые травы, здоровым людям их принимать нельзя.
Облаченная в черное тяжело вздохнула и слегка нахмурилась:
— Она больна куда сильнее меня.
— Лисюэ, ты действительно считаешь это болезнью? — произнесла прекрасная лекарша. — Если ты этого не принимаешь, она что, чудовище? Она любит тебя, и это зов сердца, а вовсе не ошибка.
— Но как потом запишут историю будущие поколения? Что о ней подумают люди? Принцесса Великой И страдает женской любовью — это станет пятном на ее репутации, которое она никогда в жизни не сможет смыть.
— Но ей всё равно.
— Мне не всё равно. — Человек в темных доспехах резким движением подняла взгляд. — Ее матушка тоже будет озабочена этим.
— Тогда веди себя уважительно и перестань постоянно ее поучать.
Облаченная в черное горько усмехнулась:
— Разве я недостаточно ее балую?!
— Баловать вовсе не значит уважать.
— А что тогда значит? — она слегка растерялась.
Прекрасная лекарша опустила взгляд:
— Равноправие.
— Говорить с ней о равноправии? Я что, жить надоело?! — Су Лисюэ закатила глаза. — Она правительница, а я подданная.
Юэ Ниншуан легко улыбнулась:
— Ты отлично понимаешь, о чем я. Девушка ее лет находится на стыке наивности и зрелости, это самый запутанный период: она жаждет независимости, жаждет признания, стремится наладить яркие и разнообразные связи с этим миром. Но при этом она еще не до конца выросла, оставаясь маленьким ребенком — хрупким, чувствительным, не способным принять многое в жизни и осознать многие проблемы. А твое поведение то приближающееся, то отдаляющееся лишь усиливает ее тревогу, оттого она и теряет над собой контроль.
— Это я делаю ее тревожной? — Су Лисюэ прищурилась. — Почему она никогда об этом не говорила?
Юэ Ниншуан закатила глаза, сочтя этого бестолкового человека совершенно безнадежным:
— Генерал, вы думаете, что командуете войском? Ваше Высочество — девушка, а с девочками хлопот не оберешься! К тому же она такая утонченная и хрупкая красавица, прояви хотя бы капельку заботы!
Су Лисюэ открыла рот, собираясь что-то возразить, как вдруг из-за пределов шатра донеслись два коротких и один длинный свист ивовой свирели — начиналась церемония передачи, и ей требовалось отправляться к линии границы.
Перед тем как взобраться в седло, Юэ Ниншуан вдруг что-то вспомнив, придержала ее за рукав и произнесла глухим голосом:
— Помни, сегодня последний день, ни в коем случае не пускай в ход оружие.
Строгая воительница кивнула, на мгновение замерла и попросила:
— Ниншуан, помоги мне ее успокоить.
Женщина-лекарша с улыбкой посмотрела на ее беспомощное и озадаченное лицо:
— Ты впервые так серьезно отнеслась к моим словам.
Тем временем маленькая принцесса раздобыла у Ван Вань огромный поднос с аппетитными мясными пирожками и, радостно возвращаясь назад, обнаружила, что этот противный человек ушел, даже не попрощавшись. В груди у малышки вновь взметнулась буря ярости, она швырнула поднос наземь, свирепо уставившись на удаляющийся силуэт всадницы, ворвалась в генеральский шатер, сгребла все вещи в охапку, выкинула на снег и принялась яростно топтать ногами:
— Не понимаю! Почему она вечно так поступает?! У меня ведь такой мягкий характер... по большей части.
Юэ Ниншуан: «...»
Все присутствующие: «...»
— Ваше Высочество, гнев уже утих? — спустя долгое время Юэ Ниншуан присела рядом с ней и мягко спросила.
— Сестрица Шуан, почему ты ее не отравила?! — маленькая принцесса, обладающая буйным нравом и владеющая пламенем, кипела от злости. Солнце уже вышло, снег растаял, а она всё еще злилась.
— Ха-ха! — прекрасная женщина не смогла сдержать улыбку. — Ваше Высочество, я и раньше не собиралась ее травить, я просто хотела шантажировать ее, чтобы она отправилась со мной в Наньчжао, но никак не ожидала, что потерплю неудачу.
Наньгун Ли моргнула, немного подумав, и покачала головой:
— Хм, она из тех людей, с которыми мягкость работает, а давление — нет. Если ты будешь так давить, она точно за тобой не пойдет.
— Она просто упивается фальшивым чувством долга, забывая, как выглядит реальность — у женщин нет родины, а это чувство чести — пустой звук, — тихо произнесла Юэ Ниншуан.
— Сестрица Шуан, такая ты мягкая, а язык такой ядовитый? — изумилась Наньгун Ли.
— Ваше Высочество, вы знаете, каким был Наньчжао раньше?
Юэ Ниншуан посмотрела на бледный утренний свет и тихо рассмеялась.
— В детстве я стала свидетелем бедствий, которые натворили ведьмы в Наньчжао. Тех женщин, молодых и старых, хватали без разбору только за то, что они случайно проходили мимо определенных мест. Никаких судов, никаких доказательств — стоило случиться какому-нибудь бедствию или несчастью, как всю вину тотчас возлагали на них, не разбирая правых и виноватых, и сжигали живьем... Это продолжалось больше десятка лет, за это время казнили почти десять тысяч женщин, но в Наньчжао по-прежнему из года в год бушевали наводнения и свирепствовали эпидемии. Позже мой наставник привел учеников Медицинской обители для оказания помощи, и выяснилось, что причиной тому была нечистая вода в сочетании с палящим зноем и губительными испарениями. Ваше Высочество, я собственными глазами видела, как они сжигали ни в чем не повинных девушек — только женщин, мужчин они никогда не трогали. И чтобы всё выглядело справедливым, им придумывали несуществующие грехи, пусть даже за то, что та случайно обнажила запястье перед мужчиной.
Она говорила тихо, а ее мысли уносились в мрачные и безрассветные годы двадцатилетней давности.
— Она тоже рассказывала мне об этом, — кивнула Наньгун Ли. — Она говорила, что в то время на юго-движении не утихали войны, кровь текла рекой, мертвецы плыли по течению вверх, пока живые набирали воду, стирали белье и готовили еду ниже по течению — как тут было не вспыхнуть чуме? Но тогдашний царь Наньчжао совершенно не желал разбираться в причинах и просто грубо перебил почти всех женщин в стране, чтобы успокоить народный гнев.
— Именно так! Они не совершили никакого дурного поступка, просто родились девочками, чья гибель ничего не стоит, и их бездумно использовали как инструмент правители лишь для того, чтобы удержать свою шатающуюся власть. Лишь когда к власти пришла Королева Айлао, воцарился нынешний мир. Ее Величество ценит ее куда выше, чем император Великой И, там ей будет жить легко и свободно, ей не придется испытывать такое давление, как сейчас.
— Но ведь она воюет вовсе не ради того, чтобы заслужить одобрение моего отца... — сникнув, пробормотала та, опуская полные слез глаза.
Генерал из семьи Су никогда не ставила императора выше простых людей. В противном случае в битве у Заставы Юймэнь отцу и сыну из семьи Су вовсе не обязательно было погибать.
Армия обладала высочайшей мобилизацией, а Армия Динбэй славилась своей строжайшей дисциплиной: в суровую стужу, когда снег покрывал колени, триста тысяч воинов были способны в полном боевом облачении выступить в поход в абсолютной тишине. С такими выдающимися военными качествами им не составляло труда покинуть поле боя до того, как их окружат.
Но если бы они отступили, беда постигла бы сто тысяч жителей Заставы Юймэнь.
В конце концов, чтобы выиграть время для эвакуации людей в город Лянчжоу, старый хоу приказал стоять насмерть, защищая крепость до тех пор, пока она не превратится в мертвый город.
— А рассказывала ли она Вашему Высочеству о ходящем в Мобее пророчестве? — спросила Юэ Ниншуан.
— О каком пророчестве?
— Завоюешь Центральные равнины — сначала сокруши Армию Динбэй, сокрушишь Армию Динбэй — сначала истреби семью Су. Пусть кровь членов семьи Су течет по ущельям гор Цилянь подобно родникам, пусть головы воинов Армии Динбэй громоздятся на крепостных стенах Заставы Юймэнь, словно зерно в закромах. Это жуткое проклятие: вторая половина уже сбылась, осталась лишь первая. Ваше Высочество, вы задумывались об этом? Какой бы сильной ни была генерал, она всего лишь женщина, и что, если однажды ее тело останется лечь в дикой степи и она подвергнется надругательству...
Взгляд Наньгун Ли неуловимо изменился:
— Я отправлюсь искать ее.
Гуачжоу, граница.
Стороны подписали и скрепители печатью документы, а затем обменялись ими, повторив ту же процедуру с бумагами другой стороны — на этом передача была завершена.
Как только Тан Юнь поставила свою подпись, Айиша Хабига, заметив вместо Су Лисюэ другое лицо, разочарованно поморщилась, но вскоре попросту подбежала к ней и принялась восторженно кружиться в танце, напоминая резвую молодую серну.
Прекрасная иноземная принцесса обладала ослепительной красотой и грациозными движениями, и в подлунном мире не нашлось бы мужчины, чье сердце осталось бы равнодушным.
— Верховный генерал, страсть девушек из Хуэйхэ горячее июльского солнца Великой И. У нас, услышав где-то во дворе песни и смех, вы можете смело заходить внутрь — хозяин тотчас усадит вас за стол, накормит, напоит и позволит насладиться радостью жизни в полной мере. Когда выпита не одна чаша вина, зазвучат песни и танцы, а красивые девушки распустят свои длинные-предлинные черные, как смоль, косы, струящиеся водопадом, и начнут плавно, неспешно танцевать перед вашими глазами. Вдруг она легко взмахнет косой, повернется, и вы увидите эти невероятно длинные ресницы — таких густых и длинных ресниц вам во всем Центральном регионе не сыскать. И когда они внезапно распахнутся, молния пронзит ваше сердце!
Су Лисюэ опустила глаза, невольно приложив руку к груди.
Разве была на свете страсть сильнее, чем у этой безбашенной девчонки? По воле злого рока она подверглась столь сладостной и невыносимой пытке!
Когда те изящные ручонки расстегнули ее воротник, она уже полностью смирилась и прекратила сопротивление, однако никак не ожидала, что та окажется столь беспощадной, заставляя кричать о помощи ко всем чертям, отчего ее сердце до сих пор бьется испуганным зайчонком.
— Верховный генерал, раз уж мы написали документ о разводе, подумай на досуге о том, чтобы войти в мой род зятем — местечко подле меня для тебя всегда найдется!
Строгая воительница слегка склонила голову в знак приветствия:
— Благодарю за столь лестное предложение, принцесса, но мы действительно не подходим друг другу.
— Ха-ха! Матушка говорила, что чем больше мужчина сдержан, тем больше он нравится девушкам. А Верховный генерал с каждым разом всё милее моему сердцу!
Второй принц Хуэйхэ Нурман Хабига закатил глаза к небу и закрыл лицо руками: его обожаемая младшенькая сестра была самым непредсказуемым существом на свете, творящим что вздумается без предупреждения, так что окружающие просто не успевали под нее подстраиваться!
Он откашлялся, взял документы и уже собирался поставить свою подпись. Вдруг со свистом рассекая воздух, прилетела зажженная стрела и вонзилась прямо в стол. Огонь мгновенно вспыхнул, и тонкий шелк в одно мгновение обратился в пепел.
— Кто здесь?!
Муле мгновенно вытащил из ножен длинный меч, и стражники сомкнули ряды.
Су Лисюэ тоже стремительно поднялась на ноги, схватила продолжающую красоваться принцессу за шиворот и рывком оттащила за спину:
— Армия Динбэй, приготовиться к бою!
http://bllate.org/book/20270/2022452
Готово: