Услышав звук, Вэнь Цзин шаг за шагом направился к нему, протягивая руку:
— Цяо Цяо.
Увидев столь противоестественное поведение, Лю Сы вытаращил глаза до размеров куриного яйца.
— Малыш Цзин, молодой господин Вэнь, суперзвезда, ты меня не узнаешь? Я —
— Убирайся.
Вэнь Цзин яростно зыркнул на Лю Сы, выплевывая слова по одному:
— Ты… ударил… его.
Хэ Цяо взял Вэнь Цзина за руку, поднялся на ноги, встал позади него, и в его глазах промелькнуло торжество:
— Братец Цзин, у тебя же нога травмирована, зачем вышел?
Губы Вэнь Цзина зашевелились, и он с огромным трудом заговорил:
— Услышал… испугался… бьешь.
Взгляд Хэ Цяо задрожал, кончик носа слегка защипало. Уставившись на его остекленевшие глаза, он мягко спросил:
— Нога болит?
— …
Вэнь Цзин перевел взгляд на Лю Сы, затем опустил глаза на собственную ногу: она была замотана в бинты, обуви не было, и ему было очень больно.
В то же время ему было неловко просить Хэ Цяо взять его на руки при посторонних.
Он тупо уставился на пальцы Хэ Цяо.
Хэ Цяо, прильнув к его уху, подзадорил:
— Хочешь, чтобы я взял тебя на руки — возьми меня за руку и прогони его.
Глаза Вэнь Цзина вспыхнули, он нерешительно ухватил Хэ Цяо за руку и изо всех сил рявкнул на Лю Сы:
— Убирайся!
Затем он посмотрел на Хэ Цяо. Во взгляде его читалось нечто вроде просьбы о похлаве — наглая такая просьба похвалить: видишь, я всё сделал, теперь твоя очередь.
Хэ Цяо понял беспокойство Вэнь Цзина.
— Уходивай давай. Сегодня во второй половине дня я сам привезу его в Семью Вэнь, и тогда старики могут поступать со мной как сочтут нужным.
Лю Сы, глядя на эту парочку, прильнувших друг к другу, словно банный лист к заднице, нашел происходящее странным.
Но, взглянув на внешность и фигуру Хэ Цяо… впрочем, это было вполне простительно.
В конце концов, он был до ужаса похож на того человека.
Вэнь Цзин просто воспринимал его как тень.
— Мелкий ублюдок, не радуйся раньше времени!
— Прочь, прочь…
Подгонял Вэнь Цзин, вцепляясь в руку Хэ Цяо всё крепче и крепче. Он хотел на ручки, хотел, чтобы его обнял его Цяо Цяо.
Лю Сы не смел больше задерживаться и поспешно ретировался.
Едва он ушел, Вэнь Цзин обвился руками вокруг шеи Хэ Цяо:
— На ручки.
Хэ Цяо усмехнулся, подхватил его на руки и подумал про себя: если Вэнь Цзин всегда будет таким, он ведь может притвориться, будто между ним и Семьей Вэнь нет никакой связи…
Он испугался собственной мысли. Как такое могло прийти ему в голову? Как он мог думать о том, чтобы отпустить людей из Семьи Вэнь?
Хэ Цяо почувствовал, как руки Вэнь Цзина, обхватившие его шею, напряглись. Он опустил голову и посмотрел на человека у себя на руках: тот надул губы, нахмурил брови и изо всех сил тянулся вверх.
Хэ Цяо приподнял его повыше, наклонился и, прихватив губами те нежно-розовые губы, легко их прикусил:
— И откуда в тебе столько капризов?
Вэнь Цзин молчал, его лицо слегка покраснело:
— Не…
— Всё еще споришь?
Хэ Цяо легко рассмеялся, когда по его щеке повеял теплый ветерок.
Это был Вэнь Цзин.
Вэнь Цзин дул на его рану.
Хэ Цяо замер на месте, и руки, обнимающие Вэнь Цзина, сжались еще сильнее.
Вэнь Цзин медленно, ранка за ранкой, дул на повреждения — с трудом, но упорно.
Наконец Вэнь Цзин добрался до уголка его губ.
Комната была низкой и тесной, а уличный солнечный свет с огромным трудом карабкался на крышу соседнего дома, жадно выплескивая скупой луч — щедро даруя его целиком Вэнь Цзину. Свет освещал его кожу до прозрачной белизны, и даже нежный пушок на лице был отчетливо виден.
Весь он был воплощением солнечного света.
Нет. Не так.
Он был всем прекрасным, что есть в этом мире.
Длинные, изящные ресницы наполовину опустились, отбрасывая тень на его щеки, губы от поцелуев слегка покраснели, а у внешнего уголка глаза виднелась крошечная-крошечная светлая родинка.
Прекрасный, донельзя прекрасный — настолько, что Хэ Цяо не смел изда ни звука, боясь спугнуть его.
Голос Хэ Цяо слегка дрожал, когда он спросил:
— Ты знаешь, что причиной того, что ты стал таким, был я?
Вэнь Цзин замер и перестал дуть.
Сердце Хэ Цяо рухнуло вниз.
На что он вообще надеялся?
Между ними никогда не могло быть никаких нормальных отношений.
— Нет…
— Не знаешь? Неужели от твоего ПТСР можно даже отупеть? Или ты потерял память? — Хэ Цяо упрямо гнул свое, но его губ коснулась прохладная рука.
Вэнь Цзин прижал пальцы к его губам, явно недовольный тем, что кто-то перебивает его.
— Не… это… ты… не со… знатель… но. Не… спе… циально. Не… не… вини… вини… не вини…
Это была самая длинная фраза, которую Вэнь Цзин произнес за все последние дни.
Он говорил из последних сил, но самое последнее слово никак не шло у него с языка; охваченный легкой тревогой, он судорожно сжался в комок, вцепившись в одежду Хэ Цяо.
Хэ Цяо вдруг почувствовал невыносимую пустоту в груди.
Он поцеловал Вэнь Цзина в лоб.
Он прекрасно знал, что собирался сказать Вэнь Цзин, но в то же время страшился, что эта доброта пошатнет его собственную решимость, поэтому смел прерывать его лишь таким способом.
Однако Вэнь Цзин, казалось, отчаянно хотел утешить его. Снова и снова проговаривая фразу, он наконец-то целиком выговорил те три слова:
— Не виню тебя.
http://bllate.org/book/20234/2015290
Готово: