Вслед за этим рыком на машину шквалом обрушился дробный гул выстрелов. Пули сыпались со всех сторон, точно плотный осенний ливень.
Лобовое стекло мгновенно разлетелось в дребезги — удар был настолько внезапным, что никто не успел даже опомниться.
На дороге спереди и сзади вспыхнули с десяток ослепительных лучей фар. Из темноты на английском зазвучала отборная ругань с требованиями немедленно остановиться. Грузовик швыряло из стороны в сторону, бойцы валились с ног, цепляясь друг за друга. На дверцу брызнула полоса крови — кого-то задело.
Салон в мгновение ока заполнился криками и стонами.
Заслонив собой ребят, Цзи Тинъюй открыл ответный огонь, сходу срезав нескольких нападавших. Шамоцин отстреливался рядом, но оба прекрасно понимали: долго они не продержатся, силы слишком не равны.
— Некогда думать! — жестко отрезал Хэ Чжуо. — Либо уходим, либо дохнем вместе!
Высадив еще пару пуль, Цзи Тинъюй отскочил за сиденье и в сердцах грохнул кулаком по панели:
— Я забираю груз! Сяо Цин, уводи людей! Вторую машину мне, Мартышка, освобождай руль!
— Брат, нет! Пусть они валят, я останусь с тобой! — с налитыми кровью глазами пробивался к нему Шамоцин.
— Без разговоров! — рявкнул Тинъюй, даже не повернув головы. — Это приказ!
У них было два тяжелых грузовика: первый — с людьми, второй — с припасами. Чтобы увезти припасы, Тинъюю требовалось сменить водителя второй машины прямо на ходу: о полной остановке в таком аду не могло быть и речи.
Он метнулся к двери, высунулся по пояс из окна и дал очередь назад, отвлекающим манёвром заставляя бандитов прижать головы. Как только капот второго грузовика поравнялся с кабиной, он в один прыжок перемахнул на место водителя.
— Мартышка, назад в зверя!
Водитель мгновенно обратился в обезьяну. Тинъюй подхватил его за лапу и одним махом перекинул в кабину первого грузовика.
Весь трюк занял от силы секунд десять — филигранная слаженность, выработанная годами.
Неожиданно для Тинъюя, Хэ Чжуо уже успел взобраться на крышу второго грузовика. Сорвав скрывающий тент, он зацепился за край и, качнувшись, ловко запрыгнул через окно на пассажирское сиденье.
Движения были настолько точными и дерзкими, что заслуживали аплодисментов.
— А ты хорош, — фыркнул Тинъюй, присвистнув.
— Приходится соответствовать.
Хэ Чжуо хмыкнул и, вскинув винтовку, привычным движением перекрыл правый фланг.
Обнажившийся груз и сам Цзи Тинъюй превратились в идеальные мишени. Бандиты, словно потревоженный рой шершней, с гулом устремились в погоню.
Под сплошным свинцовым городом грузовик развернулся и на пределе возможностей вырвался из окружения, оставив преследователей далеко позади. Как и говорил Хэ Чжуо, они оттянули на себя почти весь огонь: за первой машиной увязались всего двое.
Тинъюй облегченно перевел дух:
— Сяо Цин справится.
— Ты так в нем уверен? — в голосе Хэ Чжуо проскользнули странные, ревнивые нотки.
— Естественно, он же мой брат, — недоуменно отозвался Тинъюй.
Вдруг Хэ Чжуо рванулся к нему, силою прижав его голову вниз. Эхо выстрела перекрыл сухой треск — подкрадывающийся бандит свалился с пробитой головой.
— Можешь попробовать довериться и мне. Я твой напарник.
Капризные, детские интонации в его голосе — эдакое «не дружи с ним, дружи со мной» — показались Тинъюю нелепо милыми.
— Эй, кокетка, хватит паясничать. У нас бензин на нуле.
Не успел он договорить, как сзади слева выскочила машина. Тинъюй заложил такой крутой занос, что преследователям осталось лишь глотать клубы черной грязи из-под колес.
Вираж выключил тормоза — адреналин в крови Хэ Чжуо закипел.
— А вы лихо водите, начальник Цзи.
— Возвращаю комплимент, — усмехнулся Тинъюй. — Верь своему напарнику, я под пули тебя не подставлю.
Его улыбка была яркой, дерзкой, а глаза горели, как у молодого леопарда. На этой безумной дороге на краю гибели с ним почему-то казалось, что никакие опасности не страшны.
Хэ Чжуо не удержался: протянул руку, коснулся его волос и слегка сжал аккуратное кошачье ушко на макушке.
— Пустяки. Через двести метров начинается ущелье.
«Даже если топливо кончится, неважно. Я буду сражаться с тобой до последнего вдоха».
— Ты знаешь эти места? — Тинъюй снова изумился. Он как раз собирался сбежать в ущелье. Но ведь Хэ Чжуо в Нивелле впервые... или нет?
— Не впервые. Я ходил этим путем сотни раз.
— Не заливай. В какой это из жизней ты тут ходил? Что-то я тебя раньше не видел.
Рука Хэ Чжуо замерла. Он смотрел, как от напряженной езды подрагивают кошачьи ушки Тинъюя, и сердце сжималось от тупой, выжигающей боли.
— В прошлой.
«Только тебя тогда уже не было. Когда ты ушел навсегда, я пытался пройти по всем твоим следам, отыскать хотя бы тень того, что ты видел».
— Ха, ну ты и вспомнил, — фыркнул Тинъюй, приняв это за неудачную шутку.
Грузовик на полной скорости преодолел несколько пологих холмов. Вдруг в зеркале заднего вида Тинъюй заметил мотоцикл, выскочивший сбоку. Из-за спины Хэ Чжуо уже выдвигалось черное дуло винтовки.
— Берегись!
Отчаянный крик вырвался из горла. Выкрутив руль до упора, Тинъюй пустил тяжелую машину в бешеный дрифт. Грузовик чуть не перевернулся на бок, но этот безумный маневр спас Хэ Чжуо — выстрел ушел в молоко, а головореза обдало снегом и грязью.
— Ты где витаешь?! Жизнь надоела?!
В ту секунду от страха у Тинъюя едва не остановилось сердце.
—... Прости.
Хэ Чжуо едва успел подняться, когда треск выстрелов за его спиной резко оборвался. В горном ущелье воцарилась звонкая тишина, нарушаемая лишь воем метели.
— Что за чертовщина? Сдались?
Тинъюй сбавил ход и оглянулся.
Преследователи не просто погасили фары — они разворачивали машины обратно.
Хэ Чжуо тоже повернулся. Черты его лица не изменились, но зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели волчьих глаз. Ледяной голубой взгляд, пронзая тьму, въелся в отступающие машины.
Он видел, как в пятидесяти метрах один из джипов затормозил. Кто-то вылез на крышу и со всей силы швырнул что-то в их сторону...
— Назад! Граната!
Вспышка! Не успел отзвучать его крик, как в крышу кабины со звонким стуком что-то врезалось.
Хэ Чжуо мгновенно бросился на Тинъюя. Страшный удар выбил обоих из кабины.
В то самое мгновение, когда их ноги миновали оконный проем, раздался оглушительный взрыв. Алое пламя взметнулось к небу, точно огненный язык гигантского змея, лизнув их по голеням.
Они покатились по снегу. От адской боли в ногах Тинъюй дико закричал, свернувшись калачиком в объятиях Хэ Чжуо:
— А-а-а!.. Ноги... Мои ноги!..
При этом слове Хэ Чжуо замер.
«Твои ноги... Опять? Почему опять то же самое?!»
Его глаза налились кровью.
— Я убью его... Я вырежу их всех! — взревел он нечеловеческим голосом.
Он полностью потерял контроль. На лице проступили жуткие, оскаленные волчьи узоры, клыки выперли изо рта. Схватив винтовку, он рванулся назад, к бандитам.
— Вернись! С ума сошел?!
Тинъюй вцепился в него из последних сил, прижав его бьющуюся в безумии голову к своей груди.
Уши заложило от взрыва, в голове гудело, но сквозь оглушительную глухоту стучали два бешено колотящихся, сплетенных сердца.
Тинъюй сжал Хэ Чжуо еще сильнее, слушая этот стук.
— Я убью их... Сяо Юй... Я всех их разорву... — рыдал и кричал Хэ Чжуо, и голос его звучал истошно, по-детски беспомощно.
У Тинъюя сжалось сердце. Как можно плакать таким голосом... Твои красивые глаза же опухнут от слез.
— Все хорошо, я цел, не глупи, — успокаивал он его, захлебываясь запахом крови. — Не ходи туда, не надо... Они только этого и ждут. Дай мне подумать... дай подумать, что делать...
Он чувствовал, что кости целы — лишь обгорела кожа. Но встать сейчас было невозможно, а значит, и бежать не получится.
Впрочем, один из них еще мог спастись...
Затаив дыхание, Тинъюй прикрыл глаза рукой и тихо, едва слышно произнес:
— Уходи. За ущельем будешь в безопасности... Я... я выиграю тебе пару минут.
Он ни о чем не думал в тот миг. Просто решил: лучше спасется хоть кто-то один, чем оба лягут здесь, будто в совместной могиле.
Он никак не ожидал, что Хэ Чжуо ответит всего одним словом:
— Ладно.
И, поднявшись, не колеблясь ни секунды, рванул к ущелью. Настолько стремительно, что Тинъюй даже не успел осознать произошедшее.
«Ты... ты что, реально свалил?»
«Я же еще даже монолог не закончил... Куда так торопиться?!»
Хотя бы для приличья поломался бы! В кино же всегда спорят!
Он не знал, смеяться ему или плакать. Ошеломленно глядя вслед ушедшему Хэ Чжуо, он долго не мог прийти в себя.
«Изо всех сил напрашивался ко мне в напарники, а сбежал — даже не оглянулся...»
Впрочем, если подумать... они ведь просто случайные знакомые. Каким бы жадным взглядом тот на него ни смотрел, глупо было ждать, что человек отдаст за него жизнь.
Тинъюй всегда был натурой легкой, да и предавали его не впервые. Идя в эту профессию, он давно смирился с тем, что может погибнуть в любой момент.
Вот только умереть не в бою, а от рук этих подонков... до чертиков обидно.
Смахнув с лица кровь, он, шатаясь, поднялся на ноги, опираясь на сугроб.
Фронтовые охотники вальяжно высыпали из машин с видами победителей.
Заправлял всем альфа со шрамом через всё лицо. Его звериной формой был носорог, сила — уровня 3S. Оружия он не взял, лишь небрежно помахивал железным ломом. Подойдя к Тинъюю, он наклонился и с наслаждением втянул воздух у самого его лица:
— Потерялся, дорогой начальник Цзи? Как же тебя так немилосердно уделало... Хотя, признаться, в крови ты выглядишь дьявольски сексуально. Так и подмывает приласкать тебя прямо здесь, на снегу.
Сзади заржала бандитская орава. Погано свистя, они подгоняли вожака быстрее перейти к делу:
— Интересно, у начальника Цзи тело такое же мягкое, как у омеги?
— Ха-ха, сомневаюсь! С такими-то кулачищами он, небось, весь дубовый!
— Глянем, будет ли он молить о пощаде, когда его будут драть!
— Ха-ха-ха, сейчас и узнаем!
Они суетились вокруг, словно слюнявые жабы, изрыгая самые грязные и мерзкие непотребства. Они знали: один на один никто из них Тинъюю не соперник. Почуяв его слабость, они стаей гиен бросились дорывать раненую добычу.
Но Цзи Тинъюй, вопреки всему, держался прямо и гордо.
— Значит, это ты собрался меня возыметь? — презрительно бросил он Шрамолицему.
— Именно, крошка. Где изволишь устроить нашу первую ночь?
— Хм. Только вот вид у тебя какой-то неважный, — с показным небрежением смерил его взглядом Тинъюй. — Глаза тусклые, вид болезненный, нос куцый да обмякший... Слышь, мужик. Ты, часом, не импотент?
—... Ты жить замучился?!
Озверев, Шрамолицый замахнулся ломом, намереваясь перебить ему ноги.
Тинъюй только этого и ждал. Уцелевшая нога молниеносно оттолкнулась, уводя корпус от удара, а из рукава виртуозным движением выскользнул короткий клинок, вонзившийся прямо в бок Шрамолицему.
Лезвие вошло на полдюйма, но в ту же секунду подоспевшие бандиты вцепились Тинъюю в руки, а тяжелый железный лом понесся прямо ему в голову!
И в этот самый миг из безмолвного ущелья за его спиной ударил ураган.
Нарастающий рев ветра катился волна за волной — неистовый, бешеный, словно прорвавшая плотину река. Снег и пыль взвились на несколько метров в воздух, закружившись в адском вихре.
Прежде чем кто-либо успел опомниться, из глубины ущелья вырвался оглушительный, первобытный рык исполинского зверя. Он сотряс горные кручи, и сквозь пелену метели к ним на бешеной скорости устремился неразличимый гигантский силуэт.
Охотники в ужасе бросились врассыпную, ссыкая в штаны от страха.
Цзи Тинъюй замер на месте, не смея шелохнуться.
Потому что Шрамолицый, стоявший перед ним, весь дрожал мелкой дрожью. Застывший указательный палец указывал за спину Тинъюя, а вылезающие из орбит глаза выражали нечеловеческий ужас.
В следующую секунду Тинъюй ощутил за спиной чье-то дыхание. Горячий воздух обжег его плечо.
В голове пронеслись кадры из ужастиков с монстрами-людоедами. Кровь отлила от лица, сердце замерло, а по спине градом покатился холодный пот.
Затаив дыхание, он с обреченной решимостью обернулся... и застыл.
Сзади, в непроглядной тьме горного ущелья, сквозь падающий хлопьями снег проступали очертания исполинского зверя высотой более двух метров.
Из тьмы на него смотрели два огромных, ледяных синих глаза. Словно драгоценные самоцветы, вкрапленные в ночной небосвод, они с нежной, затаенной страстью вглядывались в его лицо.
Тинъюй узнал этот взгляд.
http://bllate.org/book/20173/2108286
Готово:
