Гнусное отродье больше всего на свете любит ломать сильных, заставляя их сгибаться под собой, — чужое унижение дарует им прямо-таки экстаз.
Хэ Чжуо с трудом подавил вспышку бешенства. Его тёмные, по-волчьи мрачные глаза въелись в подонка, дерзнувшего угрожать Цзи Тинъюю. У того через всё лицо тянулся уродливый багровый шрам, а мускулистые плечи бугрились под одеждой, словно два холма.
Этот Шрамолицый, похоже, главный. А значит, выбивать нужно сначала его — вали вожака, и стая распадётся.
Вытащив из кузова грузовика тяжелый монтировочный лом, Хэ Чжуо бесшумно зашёл с тыла. В трёх метрах от цели его поджарое тело натянулось, будто тетива перед смертоносным спуском.
И тут Шрамолицый рявкнул:
— Передайте нашим впереди: пусть готовят засаду! Зажмём их в клещи.
Хэ Чжуо резко замер и отпрянул за кузов, едва не раздавив пластиковую бутылку.
Засада... Всё усложняется.
Он не расчитал, что бандиты выставили заслон дальше по дороге. Сколько их там — неизвестно. Напади он сейчас, перебить этих — не проблема. Но если хоть один уйдёт и предупредит своих, Цзи Тинъюю несдобровать.
Хэ Чжуо закрыл глаза, перевёл дыхание и прижал лёд металлической капотной обшивки к виску, судорожно просчитывая варианты. От скачка адреналина тело горело; он рывком расстёгнул ворот, обнажая кадык и покрытую испариной шею.
Головорезы продолжали шушукаться:
— Главарь, Цзи Тинъюй с людьми уже далеко ушли! — подал голос Желтоволосый.
— Пусть идут. На сервисной станции слишком людно, заваривать кашу не стоит. Вот выедут на перегон — ни туда ни сюда, тогда и скрутим.
— А не страшно? Он ведь из Союза Государств, шишка целая. Пропадёт — на уши всех поднимут.
— Дурак ты, Джек. Он с верхами давно в контре. Говорят, перед Новым годом на совете сам Вильям от него отповедь получил. Искать его? Да Вильям спать и видеть рад, чтобы этот дерзкий подох где-нибудь в канаве!
При имени Вильяма зрачки Хэ Чжуо сузились. В прошлой жизни именно этот сукин сын — непосредственный начальник Цзи Тинъюя — вставлял палки в колёса, когда Хэ Чжуо пытался расследовать гибель любимого. И именно он после смерти Тинъюя взлетел по служебной лестнице.
Пока они замысливали недоброе, Желтоволосому вправили сустав.
— Через полчаса начинаем, — подвёл итог Шрамолицый. — Джек, дуй за стволами.
Джек — тот самый обормот, которому Цзи Тинъюй сломал кисть, — кивнул, сделал жадный глоток прямо из горлышка бутылки и, сипло отдуваясь, поплёлся в глубь переулка.
Эта банда — фронтовые охотники, много лет кочующие по военным зонам. Отпетые головорезы, живущие грабежом и насилием. Им вечно не хватает денег, жратвы и омег, но вот чего у них в избытке — так это армейского снаряжения и боеприпасов. Наводя страх на округ, они давили противников именно огневой мощью.
Хранить арсенал на виду они не могли, так что всё оружие лежало в отдельном грузовике. Джеку, держась за ноющее запястье и грязно ругаясь, миновал ограждение.
Из темноты со спины донёсся ледяной голос:
— Джеку?
Оклик прозвучал обманчиво спокойно, но от него перехватило дыхание.
Джеку дёрнулся, пытаясь разглядеть говорившего, но увидел лишь огромную ладонь, обмотанную алым тряпьём.
Хэ Чжуо опирается на трубчатый поручень, с лёгкостью перемахивает через ограду и с лёта обрушивает тяжёлые ноги прямо на шею бандита. Хруст сустава — и Джеку рушится на землю как подкошенный.
Хэ Чжуо наваливается сверху, колено давит на кадык.
— Ты этой рукой к нему прикасался?
Вывернув запястье бандита под прямым углом, Хэ Чжуо с хладнокровной жестокостью снова ломает кость.
— Сколько людей в засаде? — прошипел он, склоняясь к самому лицу Джека.
Джеку не мог вымолвить ни слова — перед ним стоял не человек, а хладнокровный хищник. Сокрушительный удар кулаком в висок окончательно погрузил бандита в темноту.
Хэ Чжуо обшарил его, забрал ключи от грузовика, взвалил бессознательное тело на плечо и отволок к мусорному контейнеру у заднего входа в таверну.
Плюхнув тушу в кузов подоспевшего мусоровоза, он стукнул по дверце кабины:
— Мусор загружен, проваливай.
Заспанный водитель высунулся:
— Спасибо, братуха!
Хэ Чжуо сфотографировал отъезжающий мусоровоз с торчащей тушкой Джека — компромат готов.
***
Прошло пять минут из тех тридцати. Цзи Тинъюй и его люди уже уехали. Метель усиливалась, повалил крупный град.
Хэ Чжуо закурил, глядя в сторону непроглядного горного ущелья, где выл лютый ветер. Там был путь его любимого — и единственная возможность спасти его.
Он должен сохранить Цзи Тинъюю ноги и слух. Любой ценой.
***
Перед тем как бандиты заметили пропажу Джека, Хэ Чжуо выгреб из их машины все стволы и цинки с патронами, закинул в кузов пару коктейлей Молотова и рванул прочь на чёрном «Вранглере».
Затормозив в нескольких сотнях метров, он выставил крупнокалиберную снайперскую винтовку и установил её на капот.
Прицелился сквозь метель. Несколько выстрелов с глушителем — детонация! Точным попаданием в топливные баки и коктейли Молотова он превратил автопарк фронтовых охотников в пылающий ад. Шрамолицый с подельниками метались в бессильной ярости: машины горят, погоня сорвана.
— Good luck, — шепнул Хэ Чжуо и коснулся губами остывающего металла винтовки, точно целовал оставшегося далеко впереди любимого.
***
Снег валил стеной, дворники замерзли. Хэ Чжуо выбил лобовое стекло. Холодный ад хлынул в салон, вымораживая кости, пальцы багровели от обморожения.
Он знал эту дорогу до сантиметра. Обычный путь отрезан засадой, оставался лишь смертельный серпантин по снежному кряжу.
Машина балансировала на грани пропасти. Каждая секунда — между жизнью и смертью.
***
Из темноты ущелья выхватились два луча фар. Военно-зелёный грузовик!
Хэ Чжуо бросил «Вранглер» и съехал по крутому склону вниз.
Бойцы в грузовике увидели безумца, спрыгнувшего с кручи:
— Мать твою! Кто это в такую метель по срезке спускается?!
— Сдурел совсем?!
— Эй, да он кричит что-то!
Голос Хэ Чжуо пробил рёв вьюги:
— Цзи Тинъюй! Стой, сука!
В кабине наступила тишина.
— О-о-о... Командир, это ж твоя благоверная!
Цзи Тинъюй, едва успевший приподнять пушистые кошачьи ушки, опешил:
— Какая к чёрту благоверная?! Тормози, посмотрим, кого там принесло.
http://bllate.org/book/20173/2106195
Готово:
