Самцы занимали совершенно особое место в жизни самок и суб-самок.
В обществе зергов большинство самок и суб-самок за всю свою жизнь так и не получали шанса увидеть самца воочию, отчего их инстинктивная тяга и жажда становились лишь более фанатичными. Несмотря на слухи о том, что самцы жестоки, свирепы и безжалостны, до тех пор, пока эта жестокость и свирепость не обрушивалась на их собственные головы, они продолжали питать к самцам одержимую, маниакальную страсть.
Эта тяга была врожденной, сродни инстинкту мотылька, летящего на огонь. Но в отличие от мотыльков, они обладали разумом и собственным мышлением. Почувствовав реальную опасность, они не бросались в пламя вслепую, а брали себя в руки, силой подавляя свои инстинкты.
Даже если в глубине души они все еще жаждали приблизиться к самцу, рассудка хватало, чтобы заставить себя оставаться на месте.
Парящий в воздухе Хес'анзе смотрел на них сверху вниз. Против света невозможно было разглядеть эмоции в его глазах, но широко изогнутые в улыбке губы заставили чутких самок и суб-самок ощутить запах опасности.
Рейтан напрягся всем телом. Кровь со лба стекала ему прямо в глаз, и он с трудом моргнул. Почувствовав на себе взгляд Хес'анзе, он крепко сжал опущенные вдоль тела кулаки. На спине выступил липкий холодный пот, а сердце камнем ухнуло вниз.
Он понял: дело дрянь! Хес'анзе заинтересовался им!
Хес'анзе с самого детства был ночным кошмаром для всех самок из кругов столичной элиты. У него был властный и своенравный характер. Будь он самкой или суб-самкой, это не было бы проблемой, но в сочетании с тем, что он был самцом, чьи действия не ограничивались никакими законами, это становилось ужасающим.
Когда ему было девять лет, он голыми руками вырвал с корнем костяные крылья своему ровеснику-самке, и только потому, что тот победил его в виртуальном поединке и отказался склонить голову.
Казалось, полный агонии крик того самки до сих пор эхом отдавался в небесах. Горячая кровь забрызгала тогда еще по-детски пухлое лицо Хес'анзе, а в его темно-синих глазах скрывалась нескрываемая жестокость.
И хотя позже он позволил другим зергам отнести того самку в больницу и пришить крылья обратно, та сцена оставила глубокий шрам в душе Рейтана.
Будучи еще ребенком, он тогда впервые так остро осознал, насколько самцы отличаются от них. И это отличие заключалось не в фанатичном обожании со стороны самок и суб-самок, и не в привилегиях. Оно заключалось в том, что самцы могли игнорировать любые правила и законы, и чтобы они ни сделали, их никогда не наказывали.
Они были подобны диким зверям без цепей. В то время как самки и суб-самки, какими бы сильными и свирепыми они ни были, оказавшись в клетке и скованные цепями, перед лицом самца ничем не отличались от свиней, ждущих убоя.
— Это уже в третий раз!
Хес'анзе, спрыгнув с аэробайка, направился к Фабиану. На его лице сияла лучезарная улыбка, но взгляд был мрачным и пугающим:
— Впервые в жизни я умудрился трижды за столь короткий срок ударить в грязь лицом из-за одного и того же места. Какое редкое удовольствие.
С этими словами он небрежно вдавил значок главы курса прямо в открытую рану на плече Фабиана.
Кровь хлынула потоком, смуглое лицо Фабиана побелело от боли.
Хес'анзе ненавидел слабых. Появление любого слабака перед его глазами уже было преступлением.
Поэтому Фабиан, даже прокусив щеку изнутри, лишь упрямо сжал губы, не смея издать ни звука.
Хес'анзе, слегка удовлетворенный его реакцией, неторопливо вытер окровавленную руку об его одежду:
— Чтобы завтра я не видел ваших лиц на третьем курсе академии Хайт.
Лица Фабиана и стоявших за ним самок мгновенно побледнели. Военная академия Хайт была лучшим учебным заведением у зергов. В свое время, чтобы поступить сюда, они стискивали зубы, вкалывая дни и ночи напролет. На тренировках они ломали кости, но ни разу не жаловались.
А теперь из-за одного рейтингового матча, из-за одного-единственного слова все их многолетние усилия пошли прахом. Разве могли они смириться с этим? Но и ослушаться они не смели.
Норн — предыдущий, кто посмел ослушаться — уже оказался в Черной башне. Неизвестно, когда он оттуда выйдет, а если и выйдет, то, скорее всего, уже калекой.
Бросив эту фразу, Хес'анзе повернулся к Рейтану, даже не утруждая себя угрозами. Он ни на секунду не сомневался, что никто из зергов не посмеет пойти против его слова.
Обладая властным характером, он любил сильных и презирал слабых. В отличие от красивых суб-самок, он отдавал предпочтение боевым самкам. Ведь любой командир испытывает удовольствие и гордость от силы своих солдат.
И для него, как будущего командира, такие предпочтения были совершенно естественными.
Вот только у хорошего солдата не должно быть слишком твердого хребта. Он должен понимать ситуацию, уметь склонить голову и подчиняться. А те упрямцы, которые ни в какую не желают уступать, вызывали у него лишь отвращение.
Впрочем, ничего страшного. Он всегда мог переломать им кости. В мире нет неломающихся костей, вопрос лишь в приложенной силе.
Со временем Хес'анзе начал находить в этом удовольствие. Он стал наслаждаться процессом ломания их гордости, наблюдая, как на суровых лицах самок появляется боль, терпение, а затем — вынужденная покорность. Это занятие очень его забавляло.
Взгляд Хес'анзе, устремленный на Рейтана, был полон восхищения.
Но именно от этого взгляда Рейтана пробрал мороз по коже.
*Что-то не так!*
У выхода из коридора Ли Фуцин, ожидавший Рейтана, постепенно нахмурил брови.
Поведение Рейтана на виртуальном экране было странным. По мере приближения этого самца все мышцы Рейтана напряглись до предела. Под плотно сдвинутыми бровями в его глазах читалась необузданная жестокость. Еще не до конца остывший после боя, он, казалось, был движим инстинктом самосохранения перед лицом невидимой угрозы.
Он... боится?
Рейтан немигающим взглядом следил за приближающимся Хес'анзе. С самого детства он отличался безрассудной храбростью и диким, необузданным нравом. Он никогда не признавал авторитетов и везде вел себя как не поддающийся дрессировке дикарь. Уже в пять лет, назло Рейлеру, он в одиночку отправился охотиться на свирепых зверей и вернулся весь в крови, волоча за собой тушу. Даже когда разгневанный Рейлер заставил его стоять на коленях, он все равно гордо задирал голову.
Но при всей его ярости и готовности голыми руками драться со звездными зверями не на жизнь, а на смерть, у него не было смелости поднять руку на самца.
Взгляд Ли Фуцина упал на его слегка дрожащие, сжатые в кулаки руки и напряженные скулы.
Он действительно боялся!
Убедившись в этом, Ли Фуцин оставил попытки усмирить бушующее в его сознании духовное море. Он резко вскочил с места и бросился внутрь.
…
*Хочешь ли ты спасти Норна?*
Конечно, Сайда хотел. Всё это время он только и делал, что носился с этой проблемой — иначе не выглядел бы сейчас таким жалким, с налитыми кровью глазами.
— Я придумаю, как устроить тебе с ним короткую встречу. Времени будет мало, тебе нужно будет за десять минут убедить его временно уступить и склонить голову перед Хес'анзе.
— Но...
— Никаких «но», — оборвал его Миллер. — Медицинскую капсулу Ноя, брата Норна, скоро отключат. Расскажи ему об этом, и он сам согласится. Как только он сдастся, я найду способ сделать так, чтобы Хес'анзе потерял к нему интерес. Тогда Норн сможет, как и раньше, учиться в академии Хайт и зарабатывать военные заслуги на поле боя.
Миллер собирался лично сломать капсулу Ноя. Врачам Центральной больницы ни за что не отследить вмешательство Системы.
Тогда, выйдя на свободу, Норн обнаружит, что пока он терпел унижения, пытаясь спасти брата, тот уже мучительно умер в сломанной медицинской капсуле.
Он сойдет с ума. У него начнется истерика.
Семя ненависти пустит корни в его сердце и уничтожит врожденную рабскую покорность перед самцами.
Сайда усомнился:
— Да как Хес'анзе вообще может отпустить босса?
— Главное, чтобы он сам вызвался стать самкой-рабом Хес'анзе и добровольно набил себе рабское клеймо на шею. А уж в течение недели я сделаю так, что Хес'анзе он наскучит.
Чем сильнее растопчут его достоинство, тем безжалостнее он станет к самцам.
Сайда в ужасе воскликнул:
— Это невозможно! Босс ни за что...
— Надеюсь, ты расставишь приоритеты правильно, — резко осадил его Миллер. — Много ли самок смогли пережить Черную башню? Если он выйдет сейчас, у его брата будет шанс выжить, а у него самого — шанс отправиться на фронт. А если он продолжит упрямиться, его брат умрет, а сам он станет калекой. Такая жизнь хуже смерти.
— Неужели его гордость и самомнение важнее двух жизней — его и его брата?
Он лишится не только гордости, но и единственного родного зерга, оставшись в полном одиночестве со своим позором.
А вот тут-то Миллер и появится, чтобы протянуть ему руку и указать путь.
Снаружи зергам угрожают повстанцы, а изнутри — бесчисленные самки и суб-самки страдают от гнета самцов.
Он соберет этих угнетенных вокруг себя, и когда придет время, они станут самым острым клинком, вонзенным в сердце общества зергов.
В янтарных вертикальных зрачках Миллера вспыхнул предвкушающий блеск. *До чего же захватывающе!*
Сайда молчал. Для босса его гордость и достоинство, конечно, были дороже жизни. Но если на кону стоит жизнь брата, босс... обязательно склонит голову.
Он держался до сих пор только потому, что питал нереалистичные иллюзии, надеясь, что Сайда сможет позаботиться о Ное.
Но медицинская капсула стоила баснословных денег, и все его сбережения подходили к концу.
Если Сайда пойдет к нему с этой вестью, он своими руками перережет боссу последнюю нить надежды.
Сайда колебался. И как только чаша весов в его душе начала склоняться в пользу плана Миллера, на улице внезапно раздался возглас удивления, за которым последовала мертвая тишина.
Сайда и Миллер рефлекторно подняли головы, и оба замерли в шоке.
На виртуальном экране господин самец с золотыми глазами загородил собой Рейтана от Хес'анзе.
Миллер опешил. Это же он!
Его взгляд пробежался по ослепительному лицу Ли Фуцина, и в душе шевельнулось сожаление. Эта внешность должна была принадлежать ему. Какая потеря.
На экране Хес'анзе остановился, его взгляд мгновенно помрачнел. Но стоило ему встретиться с золотыми глазами стоящего перед ним зерга, как мрачность рассеялась.
Самец?
Он прищурился, посмотрел на шею самца.
Терновник и меч, родовой герб семьи Хессель.
В нынешнем поколении Хесселей было только два самца. Методом исключения, этот самец мог быть только тем самым, которого недавно нашли:
— Аттикус?
Услышав свое имя, Ли Фуцин посмотрел на него.
Встретившись с ним взглядом, Хес'анзе перевел взгляд с него на Рейтана и обратно, после чего на его лице появилась злая, насмешливая улыбка:
— Ты что, защищаешь этого самку?
Ли Фуцин промолчал. Он не знал, как принято общаться между кровными родственниками, но был уверен: старший брат по определению должен защищать младшего.
Увидев это, улыбка Хес'анзе стала еще шире, но взгляд потемнел от ярости, а вокруг него начала сгущаться плотная аура убийства.
Почти без предупреждения он сократил дистанцию между собой и Ли Фуцином, так что их носы едва не соприкоснулись. Вглядываясь в спокойствие золотых глаз, безумие в темно-синих зрачках Хес'анзе разгоралось всё сильнее:
— Хочешь отнять у меня добычу? Тогда играй по моим правилам.
*Вжжжух —*
Казалось, это был лишь призрачный гул, но все самки на арене, во всем Бассаро и на соседних улицах в одно мгновение почувствовали, как у них волосы встали дыбом.
На долю секунды им почудилось, что небо с двумя солнцами внезапно померкло.
Невидимая духовная сила, подобно двум ревущим селевым потокам, с чудовищной силой столкнулась в воздухе.
*БУМ —*
Хотя звука не было, всем присутствующим самкам почудилось, что они услышали глухой, тяжелый удар. Звук, казавшийся легким, вызвал мощную волну в их духовных морях, и эта рябь с силой ударила в их ментальные щиты.
Лица Рейтана и остальных самок мгновенно побледнели. Вокруг их глаз проступила мелкая черная чешуя, огромные костяные крылья неконтролируемо распахнулись, а опасные, острые как бритва костяные хвосты ударили по земле, выбивая каменную крошку.
Духовная сила!
Духовная сила самцов!
Отголоски столкновения духовных сил двух самцов вызвали у них инстинктивную боль и непроизвольный переход в форму полу-зерга.
Оказавшись в эпицентре этого ментального давления, они беспричинно почувствовали удушье и нарастающее раздражение.
Осознание того, что самое важное для них существо сейчас разгневано и находится в опасности, сводило их с ума.
*Треск —*
Среди невидимого удушающего давления раздался тихий треск. Вся электроника в Бассаро и на прилегающих улицах начала массово выходить из строя.
Виртуальные экраны, упрямо мигнув пару раз, окончательно погасли.
Самки, следившие за трансляцией через экраны и Звездную сеть, мгновенно подняли бунт. Они выбегали из домов и всеми правдами и неправдами устремились к Облачному Городу Бассаро.
Самцы!
Два самца сцепились! Они не могли допустить, чтобы хоть один из них пострадал!
Взбешенные самки выжимали педаль газа до упора, что мгновенно привело к полному транспортному коллапсу.
Некоторые, не обращая внимания на правила, просто расправляли костяные крылья и летели по воздуху.
Самки, не знающие, что сейчас происходит с самцами, были на грани срыва. Да что не так с этим паршивым оборудованием в Бассаро?! Оно даже духовную силу самцов выдержать не может, на что оно вообще годится?!
Конечно, это было сказано со зла. У зергов, несмотря на физическую слабость самцов, их духовная сила была абсолютным и самым грозным оружием. Если она вырывалась из-под контроля, никакие технологии не могли этого выдержать.
С самого момента рождения духовная сила самцов росла без ограничений, из-за чего их тела были такими слабыми. Но колоссальная выносливость расы зергов позволяла им удерживать эту немыслимую ментальную мощь.
Однако даже тела зергов не могли выдержать масштабного использования духовной силы самими самцами.
…
Капля за каплей кровь падала на землю.
Ли Фуцин стоял с опущенной головой, его грудь часто и тяжело вздымалась. Его тело больше не могло выдерживать использование духовной силы, но его золотые вертикальные зрачки не отрывались от Хес'анзе, не выказывая ни капли страха.
Под лучами солнца его кожа казалась мертвенно-бледной, с проступающими фиолетовыми венами. Хрупкий, тонкий силуэт непоколебимо стоял перед Рейтаном.
Он был слишком худым и не мог полностью заслонить собой брата.
Поэтому полутрансформировавшийся Рейтан без труда увидел кровь, капающую с него на землю. Его янтарные вертикальные зрачки сузились до размеров булавочной головки. Руки, опущенные вдоль тела, резко сжались в кулаки. В одно мгновение он перешел в состояние боевого безумия, которое обычно наступало только при тяжелых ранениях. Все его существо пропиталось жаждой крови и убийства.
Запах крови, принесенный ветром, стал сигналом, который мгновенно взбесил и без того возбужденных самок. Из их горла вырвалось низкое, угрожающее рычание. В состоянии крайнего гнева их костяные хвосты глубоко вонзились в землю, пробивая прочный каменный пол насквозь.
Толпа взбешенных самок — это то, с чем не захотела бы столкнуться ни одна раса во всей галактике.
Хес'анзе, чье лицо побледнело еще больше, не обратил на этих разъяренных самок ни малейшего внимания. Он знал, что они не посмеют причинить ему вред, поэтому его взгляд бесцеремонно скользил по стоящему перед ним самцу.
Рейтан был в ярости. Но причиной ранения стоявшего перед ним самца был другой самец. Не имея возможности выплеснуть свой гнев, он совершил то, чего никогда бы не сделал в обычной ситуации.
Он наклонился, подхватил не ожидавшего такого поворота Ли Фуцина на руки и, развернувшись, широким шагом помчался к медицинскому отсеку.
Ли Фуцин, чье лицо было залито кровью из носа, застыл. Не сумев вырваться, он с невозмутимым видом попытался оторвать кусок ткани от своей одежды, чтобы вытереть кровь. Вот только сил у него не было, да и ткань оказалась слишком прочной — сколько он ни дергал, оторвать не получилось.
Фигура Рейтана быстро скрылась из виду. Хес'анзе, отведя взгляд, вспомнил эти золотые глаза, спокойные, как безмятежное озеро. В его душе поселилось недоумение, которое он никак не мог прогнать.
Его духовное море было похоже на полную катастрофу. Имея такую нестабильную и хаотичную ментальную силу, он все равно вышел вперед, чтобы защитить самку, и даже умудрился свести их духовное противостояние вничью!
Хес'анзе прищурился, его взгляд был нечитаем.
Аттикус, значит? Совсем не похож на обычного самца.
…
Ли Фуцина затолкали в медицинскую капсулу.
Спровоцированный им перед входом в Бассаро выброс духовной силы (когда он уклонялся от фанатов) привел к ментальной нестабильности.
Но до столкновения с тем самцом он еще мог это сдерживать. А вот после удара он потерял контроль, и из носа хлынула кровь.
В общем-то, ничего серьезного, и лежать в медицинской капсуле не было нужды.
Но глядя на перекошенное от ярости лицо Рейтана, он пожевал губу и в итоге промолчал.
Когда Рейтан развернулся и ушел, Ли Фуцин вылез из капсулы, вытер лицо верхней одеждой и, с отвращением скомкав ее, бросил в утилизатор.
Сев на краю кровати, он вспомнил взбешенное лицо Рейтана и слегка нахмурился. Что-то не сходилось.
С чего это он так разозлился?
Выйдя из процедурной и немного успокоившись, Рейтан прислонился к стене. Опустив голову, он вспоминал худенького самца в своих руках, казалось, готового сломаться от малейшего усилия. В его сердце зародилась нетипичная для него растерянность.
Этот самец с Заброшенной планеты, названный Аттикусом, был невероятно болезненным. От малейшего сквозняка он начинал кашлять, от солнца падал в обморок, он вообще не переносил никаких нагрузок. Он вернулся всего три дня назад, но уже семь раз побывал в медицинской капсуле.
Его бледное, бескровное лицо несколько раз заставляло Рейтана, случайно сталкивавшегося с ним, думать, что дни этого самца сочтены.
Они совершенно не пересекались. Рейтан всё это время избегал самца, который по крови приходился ему старшим братом.
Самцы — существа злые и жестокие, и держаться от них подальше — лучшая стратегия.
Но почему он загородил его собой, да еще и... в позе защитника?
…
Сидя на обочине, Сайда раз за разом прокручивал в голове слова Миллера. Должен ли он действительно пойти и убедить босса?
Босс был таким гордым. Сайда просто не мог представить, что наступит день, когда он будет стоять на коленях перед самцом.
Его глаза были полны растерянности. Внезапно он вспомнил сцену, которую видел утром на виртуальном экране: тот господин самец встал между Хес'анзе и остальными.
Он... защищал стоявшего за ним самку.
Ведь он тоже когда-то спас его на Заброшенной планете. Если это он, то, может быть... он спасет и босса?
И хотя Сайда понимал, что эта мысль абсурдна, он был действительно в отчаянии.
Поколебавшись еще немного, он стиснул зубы и решил попробовать!
В конце концов, хуже, чем сейчас, уже не будет!
http://bllate.org/book/20162/2043205
