Су Мо не заметил странного поведения Чжоу Цяньчэна. Он быстро и умело обработал рану, замотал грудь толстым слоем бинтов - и только тогда, отступив на два шага назад, прямо к стене, прижался к ней спиной и незаметно выдохнул.
Это было самое близкое расстояние, на котором они оказались за последние полгода, с тех пор как случилась та беда. Закрытое помещение, звук их дыхания, пропитанный тяжёлым запахом феромонов пихты воздух...
В Девятом секторе после дифференциации нельзя просто так распускать феромоны — это считается дурным тоном. А если альфа выпускал феромоны в присутствии омеги намеренно, это расценивалось как домогательство, и омега мог даже вызвать полицию. Но когда феромоны смешались с запахом крови и быстро заполнили всю комнату, их контролировать было невозможно.
По идее, только прошедшие дифференциацию омеги реагируют на феромоны альф. Су Мо ещё не дифференцировался, и даже если бы он чувствовал запах, не должен был бы никак реагировать. Но этот хвойный аромат оказался настолько насыщенным — возможно, из-за высокого ранга, — что у Су Мо без причины ослабли ноги, и всё тело начало дрожать.
Он, изо всех сил пытаясь удержать равновесие, сказал Чжоу Цяньчэну: «Я принесу тебе жаропонижающее», — и вышел за дверь.
Чжоу Цяньчэн не пошевелился, выражение его лица было трудно разобрать. Он прислушивался к звукам из гостиной: сначала шуршание перебираемых вещей, потом звук наливаемой воды. Через несколько минут Су Мо вернулся с чашкой воды, на раскрытой ладони лежала белая таблетка.
Теперь он словно опомнился — вытянул руку с лекарством и водой в сторону Чжоу Цяньчэна, но сам при этом отступил подальше, сохраняя достаточную дистанцию.
Чжоу Цяньчэн принял лекарство и воду, запрокинул голову, проглотил, а затем перевёл взгляд на Су Мо.
Тот всё ещё стоял на том же месте. На лице мальчика проступала лёгкая усталость. Настороженность оставалась, но одновременно сквозила какая-то неконтролируемая зависимость, которую он сам, возможно, не осознавал. Если описывать это словами, то он походил на мышонка, который одновременно боится мышеловки и не может устоять перед сыром. Чжоу Цяньчэн в его глазах был как мышьяк, покрытый густым слоем мёда: с одной стороны, от него хотелось держаться подальше, с другой — непреодолимо к нему тянуло.
Ощущение, будто надо бежать, но одновременно хочется найти здесь защиту, сплелось в душе Су Мо в единый клубок. Из-за этого он казался хрупким, словно оболочка из папье-маше, которую легко порвать.
И именно такой Су Мо легче всего пробуждал у хищника желание его уничтожить.
— Су Мо, раньше ты меня всячески избегал, а теперь привёл домой. Что у тебя на уме? — Чжоу Цяньчэн взял одежду и неторопливо надел её. В каждом его движении чувствовалась сдерживаемая сила - так зверь перебирает лапами траву; может быть, сейчас он улыбнется, а, может, в следующий миг бросится рвать добычу.
Из одежды на нём была только рваная толстовка, куртка так и осталась валяться на письменном столе. Он не двинулся с места, продолжая в упор смотреть на мальчика.
— В этом доме никого нет. Если я захочу тебя прикончить или сделать что-нибудь ещё — никто не узнает, и спасти тебя некому.
Су Мо, прислонившись к стене, уже с трудом держался на ногах.
В последнее время он постоянно чувствовал усталость: на занятиях парень не мог сосредоточиться, его клонило в сон, не хотелось говорить. Сегодняшняя суета вымотала его до предела, и теперь, услышав слова Чжоу Цяньчэна, чувство обиды, которое давно уже не всплывало, внезапно, без всякой причины, захлестнуло его с новой силой.
Он вдруг перестал понимать, почему всё так обернулось. Почему два самых любимых им человека так ранили его. Один - его отец, второй - тот, кто стоит сейчас перед ним.
Су Мо поднял на Чжоу Цяньчэна влажные глаза и спросил:
— Ты сделаешь это?
Тело начало непослушно сползать вниз. Он опёрся рукой о стену и сам себе ответил:
— Сделаешь, наверное.
Да, наверное, сделаешь. Не задумываясь, причинишь боль…
Су Мо подумал, что он не мог оставить Чжоу Цяньчэна раненым без помощи, но у Чжоу Цяньчэна таких моральных ограничений нет. Но он всё равно цеплялся за ту крошечную надежду, что между ними все еще может наладиться, и не хотел отпускать.
Просто потому, что ранее он видел Чжоу Цяньчэна в его лучших проявлениях.
…………..
Сразу после рождения Су Мо врачи определили, что в будущем он станет омегой, поэтому дома его все баловали. Когда семья только переехала в Девятый сектор, он был ещё слишком мал. Ему было трудно привыкнуть к новому месту: климат, еда, изнуряющая жара и пронизывающий холод — всё это делало его организм уязвимым, и он часто капризничал.
Дома Су и Чжоу стояли по соседству, семьи тесно общались. Родители Су Мо заметили, что их сын особенно любит бегать за Чжоу Цяньчэном, который был старше него на два года. Если Чжоу Цяньчэн играл с ним, Су Мо никогда не плакал и не вредничал - он даже начинал лучше есть.
Поэтому по просьбе и с благословения взрослых Чжоу Цяньчэн оказался связан с Су Мо. Они стали ходить повсюду вместе.
Сначала этот маленький прилипала, который вечно таскался за ним, жутко раздражал Чжоу Цяньчэна. Мальчику и без того было чем заняться, а тут - куда ни пойди, за ним увязывается этот маленький гороховый стручок и путается под ногами. Поэтому при старших Чжоу Цяньчэн изображал из себя заботливого старшего брата, но, когда они оставались одни, иногда показывал Су Мо своё недовольство.
Но потом Чжоу Цяньчэн заметил, что Чжоу И, его брат, проявляет к Су Мо особый интерес и постоянно хочет с ним играть. И тогда - то ли из чувства собственничества, то ли по какой-то другой причине - Чжоу Цяньчэн впал в сильную ярость.
Когда Чжоу Цяньчэн в очередной раз застал Су Мо за разговором с Чжоу И, он утащил его в комнату, с грохотом захлопнул дверь и, нахмурившись, принялся запугивать:
— Если ещё раз заговоришь с Чжоу И - я откажусь от тебя. Пойдешь обратно к себе домой.
Тогда Су Мо было всего пять или шесть лет. То, что Чжоу Цяньчэн не хочет с ним играть, было для него катастрофой вселенского масштаба. Малыш скривил губы и собрался разреветься.
— Заткнись. Не смей плакать! — Чжоу Цяньчэн ткнул в него пальцем.
Су Мо изо всех сил сдерживал слёзы, но обида все равно выплеснулась наружу: брови и глаза печально опустились, и выглядел он настолько жалким, что сердце разрывалось.
Чжоу Цяньчэн некоторое время смотрел на него, потом голос его смягчился:
— Будешь меня слушаться - и я всегда буду брать тебя с собой.
Су Мо шмыгнул носом и поспешно закивал.
С тех пор в особняке Чжоу, увидев Чжоу И, Су Мо старался обойти его стороной. Если не получалось — просто опускал голову и убегал подальше. После этого маленького инцидента их с Чжоу Цяньчэном отношения неожиданно улучшились. Старший и младший прекрасно ладили и могли весело проводить время вместе.
Шли годы, Су Мо и Чжоу Цяньчэн становились всё ближе, а вот с Чжоу И отношения остались прежними. Су Мо уже не убегал при виде него, как в детстве, но дальше вежливого кивка дело не заходило.
Однажды, столкнувшись с Чжоу И на лестнице в школе и не имея возможности уклониться, Су Мо хотел, как обычно, кивнуть и быстро улизнуть, но Чжоу И остановил его и сказал, что в выходные у него день рождения, и он хотел бы пригласить Су Мо.
Чжоу И с надеждой ждал ответа, но так и не дождался. Ему стало неловко:
— Я знаю, что ты не сможешь прийти. Ничего страшного.
Су Мо и Чжоу И учились в седьмом классе, а Чжоу Цяньчэн — в девятом. Су Мо, как и в детстве, сразу после уроков побежал в коридор к девятиклассникам и подождал там Чжоу Цяньчэна. Тот, выйдя, первым делом забрал у Су Мо рюкзак, вручил ему баночку йогурта, и Су Мо, счастливый, поплёлся следом, перекусывая на ходу.
— Через пару дней у Чжоу И день рождения. Ты знаешь? — вдруг спросил Чжоу Цяньчэн, когда они шли рядом.
— А? О… нет, не знаю, — Су Мо поперхнулся йогуртом и, повинуясь инстинкту самосохранения, соврал.
Чжоу Цяньчэн остановился, посмотрел на него сверху вниз с явным недоверием. Су Мо опустил глаза и стал с ожесточением сосать трубочку, делая вид, что ничего не происходит, - по прошлому опыту он знал: если он свяжется с Чжоу И, Чжоу Цяньчэн будет злиться очень долго.
— Он же приглашает тебя каждый год, разве нет? — голос Чжоу Цяньчэна стал каким-то язвительным.
— Нет-нет, — Су Мо поспешил заверить в своей преданности. — Я его уже несколько дней не видел.
— А ты хочешь его видеть?
— …Нет. Но в коридоре мы иногда случайно встречаемся, ничего не поделаешь.
— Су Мо, лучше не обманывай меня, — Чжоу Цяньчэн ткнул его пальцем в лоб. Когда Су Мо отшатнулся, он подхватил его за плечо, дождался, пока тот устоит на ногах, и добавил: — Пойдём, побудешь со мной на игре.
Су Мо сидел на трибуне с рюкзаком и курткой в руках и перекусывал. В сумке Чжоу Цяньчэна было много снеков — всё то, что любил Су Мо. Он разорвал упаковку с вяленым мясом, поднял глаза и увидел, как Чжоу Цяньчэн забил гол.
Матч между двумя классами был напряжённым. Ближе к концу проигрывавшая команда начала нервничать. Мяч ушёл в сторону и, пролетев мимо цели, понёсся прямо на трибуну.
Су Мо рефлекторно зажмурился и попытался увернуться, но мяч всё же задел край его виска. Удар был сильным - его на мгновение оглушило. Снеки рассыпались по полу, и мальчик, сползая по сиденью, в ошеломлении смотрел, как с поля к нему бежит чья-то фигура.
Чжоу Цяньчэн в спортивной форме присел на корточки. Грудь его вздымалась от быстрого бега, открытые участки кожи блестели от пота, лицо тоже было мокрым — то ли от усталости, то ли от волнения. Он говорил громко, почти кричал:
— Куда ударило?
Только теперь Су Мо почувствовал боль. Он потрогал висок и прошептал:
— Больно…
Там уже вздулась большая красная шишка. Чжоу Цяньчэн уставился на неё с ледяным выражением лица. В это время на трибуну вбежал тот самый ученик, который сбил мяч. Он взглянул на Су Мо, потом на Чжоу Цяньчэна и, запинаясь от страха, пролепетал: «Прости».
Другие игроки тоже начали подтягиваться. Капитан команды-соперника, увидев происходящее, понял, что дело плохо; он переглянулся с остальными, и все они один за другим начали говорить Чжоу Цяньчэну: «Прости», после чего капитан наклонился, чтобы осмотреть рану Су Мо.
Но его рука не успела дотянуться — Чжоу Цяньчэн звонко отбил её в сторону.
Повисла неловкая тишина. Сокомандники Чжоу Цяньчэна, разумеется, молчали. Соперники переглядывались между собой, не зная, что делать дальше.
Хотя семья Чжоу Цяньчэна была весьма влиятельной, и сам он был не из тех, кто легко уступает, в школе он всегда вёл себя сдержанно. О конфликтах с его участием никто не слышал — впрочем, связываться с ним никто и не решался. Су Мо был другим: хрупким, слабым, вечно жавшимся к кому-то, и все знали, что они с Чжоу Цяньчэном очень близки. Сейчас, глядя на разъярённое лицо Чжоу Цяньчэна, можно было понять — этот маленький прилипала ему не безразличен. Поэтому первым делом все извинились именно перед Чжоу Цяньчэном.
На самом деле Су Мо задело мячом несерьёзно. Любой, кто занимается спортом, сразу бы это понял. Все извинились искренне и не думали, что этого окажется недостаточно. Но Чжоу Цяньчэн не проронил ни слова, и никто не решался уйти.
— Извинений недостаточно, - сказал Чжоу Цяньчэн, развернувшись и заслонив Су Мо собой. А затем, безо всякого предупреждения, с силой пнул ногой того самого парня, который сбил мяч.
Трибуны были высотой больше двух метров. Парень грохнулся вниз, и немедленно раздался его болезненный вопль.
Все вокруг остолбенели. Голос Чжоу Цяньчэна прозвучал снова:
— А теперь и ты попробуй — больно это или нет.
…………………..
Примечание автора:
Чжоу Цяньчэн: «Я всегда был настоящим бешенным псом, и в детстве ещё не умел скрывать это.»
http://bllate.org/book/20161/2373415
