Когда я смотрел на Лин Е в лучах утреннего солнца, в моей голове крутилась одна-единственная фраза: «Эта чёртова любовь»¹.
¹这该死的爱 – чжэ гайсы дэ ай, очень популярный ироничный штамп из сентиментальных дорам, который используют, когда человек злится, что неожиданно для себя влюбился.
Вот только стоило мне осознать, о чём именно я думаю, как я впал в такой шок, что чуть не свалился со стула.
С самого первого дня я и помыслить не мог, что у нашей с Лин Е истории может быть романтический подтекст. Сюжет в стиле боевика - вот это было бы куда ближе к истине!
И как раз в этот момент Лин Е обернулся и посмотрел на меня. От этого столкновения взглядов моя душа чуть не покинула тело. Накатила такая паника и неловкость, что я аж во весь голос прикрикнул:
– Чего вылупился?!
Лин Е просто стоял во дворе, смотрел на меня и улыбался. Он не стал ни ругаться в ответ, ни язвить.
В полнейшей панике я с грохотом захлопнул окно. Только вот окно в моём сердце, похоже, так и осталось открытым для Лин Е, и если бы он захотел пробраться в мою душу, это не составило бы для него абсолютно никакого труда.
Я судорожно прижал ладонь к груди, твердя себе, что ни в коем случае нельзя пускать его внутрь.
Перепихнуться с Лин Е - это всего лишь моя игра, мой хитрый ход, уловка умного меня против сетевого хейтера! Проявление базовых инстинктов закоренелого бабника, если хотите.
Никто ведь не говорил, что раз мы переспали, то я обязан влюбиться.
Я не могу позволить Лин Е узнать, что у меня появилась к нему какая-то эмоциональная привязанность.
Только я об этом подумал, как зазвонил телефон.
Я снял трубку и с ходу бросил:
– Аппетита нет, сегодня не обедаю.
Но с того конца провода донёсся голос моего редактора. Она была настроена на редкость благодушно и ласково поинтересовалась:
[Наставник Чэнь, вы в последнее время всё ещё подумываете о суициде?]
Да что ж такое-то, почему абсолютно каждый пытается завести со мной беседы о жизни и смерти?!
Я отрезал:
– С чего бы мне хотеть умереть?
[Ну вы же сами говорили], – редактор принялась передразнивать мой голос, причём выходило у неё ужасно фальшиво. – [«Текст не идёт, жить больше неохота»].
Я свои мысли вообще-то совсем не так формулировал! Я ни за что не признаю, что моя былая хандра случилась из-за творческого кризиса.
Как всем известно, мы, гениальные писатели, просто физически не способны столкнуться с творческим кризисом.
Я выдавил:
– Бросай попытки пародировать людей, это явно не твоё.
Редактор рассмеялась:
[Наставник Чэнь, раз вы уже способны шутить, значит, настроение у вас вполне хорошее?]
Я прекрасно понимал, к чему она клонит. Это же классические уловки, чтобы выбить из меня текст.
Я самодовольно усмехнулся и победоносно выдал:
– Можешь не стараться. Рукопись я уже закончил.
[Закончили?!] – редактор искренне ахнула. Её тон меня изрядно задел, потому что я вообще не ожидал, что факт моей своевременной сдачи работы вызовет у неё такое тотальное недоверие.
Неужели я выгляжу настолько ненадёжным человеком?
Я возмутился:
– Это ещё что за отношение? Я же ясно сказал: дайте мне месяц, и я всё напишу.
Она тут же заискивающе затараторила:
[Да я же просто от радости, от чистой радости! Наставник Чэнь, а когда вы сможете переслать мне готовый текст?]
А вот тут возникла небольшая загвоздка.
Я ведь приехал в это глухое место как раз для того, чтобы побыть в тишине и сбежать от рабских оков современных технологий. Поэтому я не взял с собой ни смартфона, ни ноутбука. Здесь не было даже намёка на интернет, так что весь мой роман был написан от руки.
– Сейчас не получится, – ответил я. – Сети нет.
Редактор понимающе хмыкнула:
[Нет интернета, ха-ха-ха... Ну, значит, завтра вы уже возвращаетесь?]
Я на секунду опешил и машинально перевёл взгляд на настенный календарь.
Там, среди ровных рядов цифр, одна дата была жирно обведена красной ручкой. Я отметил её в самый первый день своего приезда.
Это был день, когда я должен был покинуть этот остров.
Когда я только приехал на остров, мне казалось, что время тянется бесконечно. Особенно в таком глухом месте каждая минута словно была поставлена на замедленный повтор, а ценность и длина каждого дня увеличились по меньшей мере втрое.
Но я не знаю почему, именно сейчас, когда я смотрел на эту обведённую дату, она вдруг болезненно резанула меня по глазам. Мне безумно захотелось взять какой-нибудь растворитель и начисто смыть этот красный маркер с бумаги.
[Наставник Чэнь?] – позвала редактор.
– Да, – отозвался я. – Мне пока ещё рано возвращаться.
Я напомнил ей:
– Мы изначально договаривались на месяц. Я гарантирую, что рукопись будет у тебя строго в назначенный срок.
И добавил:
– Оставшиеся несколько дней всё ещё принадлежат только мне. Как вернусь, я сам с тобой свяжусь.
Договорив, я сразу же повесил трубку.
В ту же секунду в груди образовалась какая-то щемящая пустота, будто по бескрайней степи пронёсся ураган, выдрав все травинки с корнем.
Я не мог толком объяснить себе, что это за чувство. Мне просто хотелось стоять посреди комнаты и тяжело вздыхать.
Вдруг в моё окно снова что-то постучало. Мне невольно вспомнилась та знаменитая песня Цай Цинь: «Кто это стучит в моё окно…»².
²Песня «Забытое время» (被遗忘的时光) певицы Цай Цинь – культовый китайский хит, который стал мировым мемом после фильма «Двойная рокировка».
Первой же мыслью было: это Лин Е. Этот тип определённо опять взялся за старое.
И действительно, стоило мне распахнуть створки, как перед глазами заплясал уже такой знакомый воздушный змей.
Только в этот раз змей доставил к моему окну не просто записку со словами «Тебе», а кое-что ещё. К нему был прикреплён цветок.
Белая ромашка.
Я не знал, каков её язык цветов, и подозревал, что Лин Е тоже понятия об этом не имеет.
Впрочем, ни для меня, ни для него, ни для нас двоих это сейчас не имело ровным счётом никакого значения.
Важно было лишь то, что у него нашёлся для меня цветок, а я его принял.
Держа в руках этот бутон, который со временем обречён на увядание, я снова бросил короткий взгляд на календарь.
Осталось всего четыре дня.
До момента, когда я навсегда покину остров Суси, оставалось всего четыре дня.
Лето кажется бесконечным, но людям рано или поздно суждено расстаться.
Я стоял у окна, разглядывая Лин Е, и мысленно успокаивал себя: Сколько бы у тебя ни было уловок, через четыре дня ты больше не сможешь меня дурачить.
http://bllate.org/book/20156/3126746
