Глава 7
Императорская гвардия, проведя проверку, обнаружила, что для привлечения хищников из клеток требовалось немалое количество порошка актинидии — намного больше обычной нормы для благовоний.
Иными словами, если кто-то не рассыпал порошок актинидии вдоль всего пути, добиться такого было крайне сложно.
Только вот происшествие было внезапным, и на виду оказалась лишь одна Нин Фэй, больше никто не появился. А из-за хаоса и разрушений отыскать какие-либо улики в Павильоне Надежды на Луну оказалось невозможно. Единственным, кто мог что-то прояснить, был шестой принц, но не мог же он сам всё это устроить — малейшая оплошность, и под подозрение попали бы и Нин Фэй, и весь род Нин.
Судя по всему, это было делом рук недоброжелателя. Любой проницательный человек понял бы, что Нин Фэй подставили, но доказательств подставы найти не удалось.
Прожив во дворце столько лет, при таком раскладе становилось ясно, что Нин Фэй нажила себе врагов. В гареме хватало тайных и подлых приёмов, чтобы подставить и оклеветать кого угодно, способов было множество. Вдовствующая императрица на своём веку тоже видела немало. В последние годы род Нин пользовался особым расположением государя, и даже если сама Нин Фэй не рвалась к власти, она всё равно была бельмом на глазу у других, и те воспользовались случаем, чтобы ударить.
— Что удалось выяснить в Вэйянгуне?
— Госпожа Нин Фэй в последние дни уходила рано и возвращалась поздно. Шестой принц после того, как упал в воду, болел больше половины месяца и почти не покидал своей опочивальни, — ответил евнух и добавил: — Ваш слуга разузнал: шестой принц и вправду любит разные книги, госпожа Нин Фэй часто приносила ему всякие сборники.
Услышав это, вдовствующая императрица нахмурилась. Будучи императорским сыном, не читать «Четверокнижие» и прочие классические каноны для начального обучения, а увлекаться разными сборниками — эта Нин Фэй совершенно не умеет воспитывать детей.
Евнух рассказал ещё кое-какие подробности:
— Когда ваш слуга наводил справки в Императорском медицинском приказе, то выяснил, что принц не хотел, чтобы Нин Фэй беспокоилась, и даже посылал своего личного дворцового служителя в приказ за лекарствами. Ваш слуга расспросил — брали только снадобья от простуды, те же самые, что прописал лекарь Чу.
Вспомнив диагноз лекаря Чу, вдовствующая императрица посуровела лицом. Нин Фэй же каждый день уходит рано и возвращается поздно, всё делает сама, но не может выкроить ни минуты, чтобы позаботиться о собственном ребёнке? Если бы не то, что Сяо Лю рискнул заступиться за неё, из-за этого дурного знамения дело бы так легко не закончилось.
— Объявить вовне, что это было благоприятное знамение. И действовать согласно тому, что сказал Сяо Лю.
Вдовствующая императрица закрыла глаза, отдыхая:
— Передай приказ: пусть все наложницы придержат себя.
В глазах вдовствующей императрицы застыл холод:
— В дни всеобщего ликования, если случится ещё что-то, я не спущу этого никому.
* * *
Дело с Павильоном Надежды на Луну получило широкую огласку, но в конце концов его замяли, распустив слух о благоприятном знамении. Однако весть о том, что вдовствующая императрица в гневе выговаривала Нин Фэй и заточила её под домашний арест, а шестого принца временно оставила в Цынингун, всё равно разнеслась. Среди дворцовой прислуги слухи распространились широко. Госпожа Нин Фэй обычно была приветлива и пользовалась в гареме доброй славой, но никто не ожидал, что она окажется настолько нерадива к собственному сыну и к тому же навлечёт на себя гнев вдовствующей императрицы.
Во дворце люди сновали туда-сюда. В Цынингун последние два дня было довольно суетливо: сначала дело с Павильоном Надежды на Луну, потом — с шестым принцем.
Шестой принц болел тяжело. Лекарь два дня подряд сбивал ему жар, и только тогда температура спала. Принц был мал, телом слаб, и эта горячка почти истощила его силы.
— Неужели шестой принц и вправду так тяжело болен?
— А то нет! На месте потерял сознание, а всё равно за госпожу Нин Фэй заступался… А госпожа Нин Фэй даже не заметила, что у принца от жара губы побелели.
Снаружи Цынингун служанки то и дело косились на одиноко стоявшую в ожидании дворцовую девушку и перешёптывались.
Би Чжу, заметив взгляды окружающих, неловко улыбнулась, но продолжала ждать у ворот Цынингун. Нин Фэй была заточена под домашний арест и не могла покинуть Вэйянгун, поэтому ей пришлось послать Би Чжу за шестым принцем. Когда весть о дурном знамении дошла до рода Нин, госпожа наконец осознала, что её поведение в Цынингун было опрометчивым. К счастью, шестой принц был сговорчив и послушен — стоило только уговорить его вернуться, и все эти шумные дворцовые пересуды сами собой утихли.
— Госпожа Юй, а шестой принц уже проснулся?
Би Чжу, увидев выходящую из Цынингун старшую дворцовую даму, поспешно бросилась к ней.
Госпожа Юй окинула Би Чжу оценивающим взглядом:
— Ступай назад. Шестой принц эти несколько дней будет отдыхать и поправляться в Цынингун.
Би Чжу прождала полдня, дождалась наконец, пока кто-то выйдет, и хотела ещё что-то сказать, но госпожа Юй уже ушла.
Делать нечего. Не повидав шестого принца, ей пришлось возвращаться и докладывать госпоже Нин Фэй. Едва вернувшись в Вэйянгун, она увидела дворцовых служителей, наказанных госпожой за малую провинность — они стояли на коленях за воротами. Эти люди не только действовали самовольно, но и не помешали шестому принцу пойти к вдовствующей императрице, да и с отправкой вести в дом Нин не справились. Если бы не то, что госпожа обычно слыла «добронравной», этих людей давно бы уже убрали. Сплошные никчёмные люди.
Би Чжу с холодным лицом слушала, как эти люди умоляют о пощаде. Краем глаза она заметила стоявшего на коленях рядом маленького евнуха. Она вспомнила его — некоторое время назад он постоянно помогал ей бегать с поручениями и носить лекарства, оказал ей немало услуг.
— Сун Ань, подойди.
Маленький евнух, стоявший на коленях, тихо позвал:
— Сестрица Би Чжу.
Настроение Би Чжу немного улучшилось. Этот маленький евнух обычно был молчалив, но язык у него был подвешен неплохо:
— У госпожи настроение неважное. Сходи-ка на малую кухню, приготовь чай, успокаивающий сердце.
Сун Ань не стал много говорить, быстро и ловко взялся за дело.
В Вэйянгуне воцарилась мёртвая тишина. В покоях Нин Фэй с тревогой на лице увидела вернувшуюся Би Чжу, заглянула ей за спину, но не заметила других служителей:
— А он где?
Би Чжу пришлось сказать, что в Цынингун решили оставить шестого принца погостить на несколько дней, и пока он не вернётся:
— Шестой принц всё ещё болен. Вдовствующая императрица вряд ли о чём-то догадывается. Раньше, когда другие принцы болели, она тоже проявляла о них заботу. Ваша служанка навела справки: эти дни туда заходил только лекарь, в Цынингун нет ничего необычного. Вдовствующая императрица ничего не заподозрит.
Лицо Нин Фэй было неважным. За эти несколько дней домашнего ареста она наслушалась всяких сплетен.
Что касается дела с Павильоном Надежды на Луну, она выяснит, кто за этим стоит. Но сейчас самое главное — сначала успокоить вдовствующую императрицу.
Би Чжу, видя недовольство своей госпожи, хотела ещё немного её утешить, но не успела и рта раскрыть, как прибежал служитель с донесением — за заслуги в организации празднества в Павильоне Надежды на Луну вдовствующая императрица была весьма довольна и пожаловала дары всем наложницам гарема.
— А дары где?
— спросила Би Чжу.
Служитель замялся:
— Доля для Вэйянгуна… не пришла.
— Что ты сказал?!
— Би Чжу потеряла голос.
Что значит — доля для Вэйянгуна не пришла?!
Вдовствующая императрица одарила всех наложниц гарема, даже нескольких придворных дам, которые хоть раз мелькнули у неё перед глазами, и только для Вэйянгуна не было подарка.
Нин Фэй всегда держалась в тени, не борясь за внимание, и служители без приказа не смели соваться наружу и выяснять обстановку.
— Евнух, что передавал высочайший указ из Цынингун, в Вэйянгун не приходил, — добавил служитель.
Би Чжу невольно посмотрела на свою госпожу.
Услышав это, Нин Фэй едва сдержалась, чтобы не разбить чашу, и опрокинула только что поданный успокаивающий чай.
Сун Ань, подававший чай, едва увернулся от горячего напитка и поспешно, затаив дыхание, опустился на колени.
— Чего застыли? Убирайте!
— прикрикнула Би Чжу, осторожно проверяя, не обварила ли госпожу горячим чаем.
Сун Ань опустил голову, пряча в душе мрачную тоску, и принялся убирать осколки, разбросанные по всему полу.
Ясно же, что шестой принц заботился о госпоже Нин Фэй, но в её глазах принца словно и не существовало.
На первый взгляд казалось, что Нин Фэй беспокоится о здоровье принца, но Сун Ань, который эти дни лично ухаживал за принцем, не мог не понимать: сначала в лекарство подмешивали что-то, потом много дней не давали принцу общаться с другими. Если бы госпожа и вправду заботилась о принце, она бы не навещала его раз в несколько дней.
В глазах госпожи принц, похоже, был не важнее, чем дары или её собственный образ перед вдовствующей императрицей.
* * *
В Цынингун было тихо и спокойно. Ин Фушэн медленно пришёл в себя.
В воздухе витал аромат сандала, тепло проникало в самые кости.
Застывший взгляд Ин Фушэна постепенно прояснился. Лишь спустя мгновение мысли вернулись к нему, и он краем глаза оглядел незнакомую внутреннюю опочивальню.
Взгляд его остановился на двух больших, несколько нелепо выглядевших коробах из намбу, стоявших в углу.
Вдруг из внутренних покоев донёсся звук.
Ин Фушэн перевёл взгляд вдаль.
— Принц очнулся, — кто-то откинул полог и вошёл, за ним следовали две дворцовые девушки.
Старшая по возрасту дворцовая дама приблизилась.
Он быстро узнал эту женщину.
Госпожа Юй из Цынингун, старшая дворцовая дама, много лет лично прислуживавшая вдовствующей императрице. Вдовствующая императрица поручила ей все дела в Цынингун.
Заметив, что шестой принц, оказавшись в незнакомом месте, чувствует себя немного скованно, госпожа Юй заговорила:
— Госпожа Нин Фэй эти несколько дней под домашним арестом. Вдовствующая императрица наказала её лишь слегка, принцу не о чем беспокоиться. Главное — поправляться.
В Цынингун редко останавливались принцы. Вдовствующая императрица не любила оставлять у себя гостей. Единственным, кто когда-либо оставался здесь погостить, был наследный принц.
Во дворце ничего специально не подготовили. Было видно, что этот боковой зал привели в порядок на скорую руку.
Услышав это, Ин Фушэн хотел позвать Сун Аня, но слова замерли на губах. Он почувствовал на себе оценивающий взгляд госпожи Юй и, вспомнив, что из-за дела Нин Фэй на Вэйянгун обращено много глаз, понял, что сейчас не может слишком явно интересоваться Сун Анем.
Лекарь провёл осмотр. Госпожа Юй не стала задерживаться надолго, передала слова и ушла.
Ин Фушэн посмотрел на короба из намбу вдалеке. Дворцовая девушка, заметив это, напомнила:
— Принц, это дары вам от вдовствующей императрицы.
— Дары?
— Ин Фушэн был несколько удивлён. Когда он заметил среди них несколько книг, которые явно не вписывались в общий набор даров, его осенило — их, должно быть, добавили позже.
Он взглянул в окно — госпожа Юй уже ушла далеко.
Дары были все отменные. Короба были приоткрыты, и Ин Фушэн заметил лишь то, что лежало сверху, — вещи, явно дорогие и ценные.
Не успел он погрузиться в раздумья, как только что установившаяся тишина была нарушена — снаружи вдруг стало шумно.
Смутно он увидел мелькнувшую за окном яркую фигуру — это был наследный принц, он каждый день приходил засвидетельствовать почтение вдовствующей императрице.
Ин Фушэн на мгновение задумался, затем, опираясь на руку дворцового служителя, выпрямился и, превозмогая болезнь, твёрдо произнёс:
— Помогите мне переодеться. Я здесь живу уже несколько дней, бабушка одарила меня — нужно пойти и поблагодарить её.
В Цынингун сегодня было шумнее обычного. Едва выйдя из дворца, можно было почувствовать, что атмосфера здесь не такая, как всегда.
Ин Фушэн поднял голову, глядя ввысь. Воздух был холодным и колким, казалось, холод проникал в самую грудь. Но он глубоко вздохнул, глядя на истоптанную снежную дорогу под ногами.
Та пустынная дворцовая дорога из прошлой жизни превратилась в тающий свежий снег. Перед глазами на миг всё поплыло. Ин Фушэн постоял мгновение, чуть ослабил дыхание и ощутил, словно заново родился.
Он спокойно вышел.
Пройдя немного, он ещё издали увидел установленные в Цынингун мишени для лука. Здесь было устроено небольшое военное подворье, имелось полное вооружение и тренировочная площадка. Великая Юань почитала воинское искусство, а вдовствующая императрица сама была родом из дома военачальников и без труда поднимала оружие весом в десятки цзиней.
Миновав тренировочную площадку бокового зала и пройдя внутрь, он оказался у главного зала Цынингун. В глаза сразу бросились несколько картин с летящими конями. Ин Фушэн убрал изучающий взгляд и направился к источнику шума. Там собралось несколько человек. Служители расчистили небольшое пространство. У ограждения тренировочной площадки стояло несколько человек. Наследный принц, одетый в роскошную парчовую шубу из лисьего меха, стоял рядом с вдовствующей императрицей, о чём-то весело беседуя. Было очень шумно и оживлённо.
Кроме них, был ещё один человек.
Юный принц, облачённый в расшитые одежды, в сопровождении двух дворцовых служителей, издалека напоминал пёстрого павлина, увивавшегося вокруг вдовствующей императрицы.
Подойдя ближе, Ин Фушэн узнал этого человека —
Восьмой принц.
Мать восьмого принца, госпожа Чжао, умерла от тяжёлой болезни, когда он был ещё мал, и он остался без матери. Его род — дом Чжао, который при дворе занимал среднее положение и не имел большой опоры. Государь, сжалившись над ним, оставшимся без матери, передал его на воспитание императрице Сюй. Восьмой принц с детства рос рядом с императрицей Сюй, почитал её как мать, и в будущем стал правой рукой наследного принца, а стоявший за ним дом Чжао — одной из фракций наследника.
Сейчас восьмому принцу было восемь лет, он был в том возрасте, когда, полагаясь на любовь государя, рос избалованным. В памяти Ин Фушэна восьмой принц в этот период был тенью, повсюду следовавшей за наследным принцем.
Он постоял мгновение. Дворцовый служитель доложил, и вдовствующая императрица, очнувшись от своих мыслей, увидела стоявшего снаружи Ин Фушэна и поманила его рукой:
— А Сяо Лю зачем пожаловал?
При этих словах взгляды обоих принцев одновременно обратились к нему.
Наследный принц был приветлив и естественен, а вот восьмой принц оглядел его с ног до головы, и в его глазах явно читалась оценка.
Такой оценивающий взгляд Ин Фушэн видел много раз. В детстве — неприязнь братьев, в юности — холодность и отчуждение старших, позже — гневные упрёки государя, злорадство дворцовых служителей в холодном дворце.
Он проигнорировал оценивающие взгляды обоих принцев и, подойдя ближе, увидел среди собравшихся клетку для дрессировки хищных птиц.
На клетке сидел сокол-кречет. Вдовствующая императрица кормила его из коробки.
— Внук пришёл засвидетельствовать почтение бабушке, — он поклонился.
Вдовствующая императрица махнула рукой, мельком взглянула на Ин Фушэна и рассеянно кивнула, всё внимание её было приковано к соколу на клетке.
Наследный принц кивнул Ин Фушэну в знак приветствия. Он был облачён в парчу, лицо его было румяным, и, несмотря на юный возраст, в каждом его жесте уже сквозило благородство, на лице — безмятежная самоуверенность.
С улыбкой он спросил:
— Как здоровье шестого брата? Несколько дней назад ты потерял сознание, я очень беспокоился.
Ин Фушэн полуопустил ресницы, скрывая глубину взгляда, и, не нарушая этикета, ответил:
— Благодарю за беспокойство, старший брат. Здоровье уже в порядке.
Едва они обменялись любезностями, рядом послышалось движение.
— Ну-ка, Сяо Цин, пошевелись!
— вдовствующая императрица дрессировала своего питомца.
Ин Фушэн повернулся на звук и, увидев сокола, замершего со сложенными крыльями, сразу понял, что здесь происходит.
Вдовствующая императрица относилась ко всем внукам одинаково, и её нрав было трудно угадать. Даже когда наследный принц и восьмой принц приходили сюда, её отношение к ним ограничивалось этим. Единственное, что выделялось, — это, пожалуй, её пристрастия.
Для вас старалась Команда Webnovels ❤️
http://bllate.org/book/20149/1994156
Готово:
