— Садись, — не терпящим возражений тоном произнёс Цзянь Бай и, усадив Шэнь Шаоцяня на кровать, достал из шкафа аптечку. — Кровь идёт, надо обработать.
Он видел, насколько длинные ногти у Хэ Цюфэнь. То, что она в ярости не изуродовала ему лицо, — чистая случайность, но от самого правого глаза до подбородка тянулся длинный багровый порез.
— Сейчас может быть больно, — предупредил Цзянь Бай, принимаясь обеззараживать рану. Заметив, как Шаоцянь вздрогнул, он тут же бережно подул на царапину: — Потерпи немного, скоро пройдёт.
— Угу, — отозвался Шэнь Шаоцянь.
Голос его прозвучал глухо и сухо. Цзянь Бай склонился совсем близко — его тёплое дыхание коснулось щеки, и Шаоцянь невольно сглотнул.
Особенно от этих заботливых порывов воздуха — будто они и впрямь могли развеять жгучую боль — ему стало одновременно и смешно, и горько.
Что бы он ни чувствовал к Цзянь Баю, переступать черту нельзя. Сейчас они рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, но между ними — пролегала пропасть.
Они из совершенно разных миров.
Рано или поздно Цзянь Бай вернётся в своё богатое семейство или уедет туда, где его настоящее место. Не станет же он всю жизнь прозябать в этой серости.
Шэнь Шаоцянь отдавал себе отчёт: сколько бы он ни пахал, максимум, чего он сможет добиться, — это обеспечить Цзянь Баю спокойную жизнь без нужды. Но и только.
Он никогда не вернёт ему прежний уровень, не даст того статуса и роскоши, к которым тот привык.
Мысли путались, а Цзянь Бай тем временем полностью сосредоточился на его ране и со вздохом заметил:
— Как-никак супруги... Защищают друг друга до последнего, ни перед чем не останавливаясь.
— Ты тоже хорош, — Шаоцянь смерил его тёмным, нечитаемым взглядом, задержав взор на нежной щеке. — Сам ведь за меня вступился.
«У тех двоих свои расчеты, — с щемящей грустью подумал Шаоцянь. — И только ты действовал без задней мысли. Боялся, что меня ударят, и ни о чём больше не думал».
В этом он был уверен на все сто. Даже его дядя и Чжан Ли вступились не из чистых побуждений — у каждого в голове крутилась своя выгода. И лишь Цзянь Бай думал исключительно о нём, ставя его безопасность превыше всего.
— Конечно за тебя, — как об обычном деле отозвался Цзянь Бай. — Даже если бы ты за меня не заступался, я бы всё равно не дал тебя в обиду.
На чужих ему было плевать, но Шэнь Шаоцянь относился к нему с душой, и Цзянь Бай отвечал той же монетой. Остальные в его глазах ничего не стоили, и церемониться с ними он не собирался.
Однако тут же парня охватила досада, и он сник:
— Эх... Они ведь из-за меня тут разразились. Я твоего дядю с родственниками навсегда отвадил... Слишком вспылил, не сдержался.
Он боялся, что поставил Шаоцяня в неловкое положение перед роднёй.
— О чём ты вообще? — Шаоцянь слегка щелкнул его по лбу. — Это всё равно произошло бы рано или поздно. С чего бы мне держать под боком тех, кто только и норовит сесть мне на шею? Будь ты здесь или нет, им в этом доме места всё равно бы не нашлось. Я могу устроить дядьку на стройку, пусть работает. Но жить со мной и ловить рыбу в мутной воде — хрен им.
— Ого! — глаза Цзянь Бая мгновенно вспыхнули, а понурый вид как рукой сняло. — Так ты всё заранее продумал? А я уж перепугался, что ты из деликатности дашь им себя облапошить!
— С чего бы? — Шаоцянь откинулся спиной на кровать и забросил руки за голову. — Я, по-твоему, совсем дурак?
— Не дурак, просто слишком добрый, — Цзянь Бай прилёг рядом на живот и, склонив голову набок, улыбнулся: — Меня, совершенно чужого человека, подобрал и кормишь. Вот я и подумал, что к родне ты будешь ещё мягче.
— Тебя я взял, потому что ты парень стоящий, — ухмыльнулся Шаоцянь, встретившись с ним взглядом. — По твоим глазам сразу видно: ничего чужого тебе не надо, выгоды не ищешь.
— Хе-хе, — Цзянь Бай расплылся в довольной улыбке. Похвала Шаоцяня пришлась ему по душе, и он показал большой палец: — Глаз — алмаз! Уважаю.
Его ужасно обрадовало, что Шаоцянь так высоко оценил его с первой же встречи.
— Брат Цянь, — раздался стук в дверь. Это был Чжан Ли. — Выйди на пару слов.
Шаоцянь откликнулся и пошёл открывать. Мельком глянув в гостиную, он увидел, что Чжан Цюлинь с остальными уже ушли, оставив Чжан Ли одного.
Шаоцянь присел на диван, Цзянь Бай выскользнул вслед за ним, и оба уставились на Чжан Ли, ожидая, что тот скажет.
— Сяо Бай, — Чжан Ли, смутившись, почесал затылок. — Я чуть позже схожу в магазин и куплю тебе новое одеяло и всё постельное взамен испорченного.
— Не надо, я сам куплю, — возразил Цзянь Бай.
Чжан Ши был ему отвратителен, и пользоваться вещами, к которым тот прикасался, действительно не хотелось. Но Чжан Ли тут был ни при чём, заставлять его платить из своего кармана казалось нечестным.
— Забирай всё себе, — перебил Шаоцянь. — А Сяо Баю я сам новый комплект возьму.
Даже если бы Цзянь Бай не возражал, Шаоцянь всё равно не позволил бы ему спать на том, до чего дотрагивался Чжан Ши. От одной мысли об этом его тошнило.
— Да тут такое дело... — Чжан Ли замялся, но, зная характер Шаоцяня, спорить не стал. — Отец с остальными ушли в гостиницу. Но он всё ещё хочет остаться.
Именно это его и угнетало. На Чжан Ли лица не было, поэтому он и не пошёл с ними в отель, предоставив им самим разбираться.
— Ну пусть остаётся, — фыркнул Шаоцянь. — Пусть дядька и дальше тянет его на своей горбушке. В свои-то года пашет на стройке до седьмого пота, лишь бы взрослому сыночку было сладко жрать да сладко спать.
Шаоцяню и без объяснений всё было ясно.
Чжан Ши упёрся и не хотел уезжать, а Чжан Цюлинь испугался, что Шаоцянь окончательно умывает руки. Вот и решил остаться — надеялся, что племянник сменит гнев на милость, а заодно и сынка к делу приставит.
Цзянь Бай повел глазами, тихонько подался к Шаоцяню и, прильнув к самому его уху, шепотом передал всё, что говорила Хэ Цюфэнь, особое внимание уделив их жалобам на отсутствие денег.
Ни гроша за душой, а хотят жить на всём готовом, да ещё и считают, что им все обязаны! Цзянь Бая коробило от подобной наглости, и он очень боялся, что Шаоцянь останется в убытке.
Разговаривая прямо на ухо, Цзянь Бай щекотал его своим дыханием. Шаоцянь невольно повел плечом от непривычного ощущения и успокаивающе похлопал парня по руке:
— Не выйдет. Чжан Ши просто вымогает деньги у отца. Они с женой не к нам рвались жить. Точнее, рвались бы, только если бы мы их полностью содержали и слова не говорили. А ты для него — просто удобный повод устроить скандал. Не окажись тебя рядом, он всё равно нашёл бы, к чему прицепиться.
Затем Шаоцянь бросил скользящий взгляд на Чжан Ли и веско проговорил:
— Кто хочет потакать его заскокам — пусть потакает. А я этой хернёй заниматься не намерен.
— О-о-о! — у Цзянь Бая от озарения рот едва не раскрылся буквой «О».
Хоть он и был чист душой, это не означало, что он глуп. Смысл слов Шаоцяня дошёл до него мгновенно.
Сегодня его просто использовали как козла отпущения, чтобы раздуть ссору!
Цзянь Бай похлопал ресницами. Хотелось сказать так много, но присутствие Чжан Ли связывало руки. Ничего не оставалось, кроме как копить всё в себе и тайком, снова и снова, поддёргивать Шаоцяня за край футболки.
Почувствовав эти мелкие движения, Шаоцянь повернул голову и с ухмылкой посмотрел на Цзянь Бая. Тот усиленно семафорил глазами, всем видом выражая с трудом сдерживаемый порыв.
— Есть что сказать — говори, — без лишних церемоний разрешил Шаоцянь. — При мне можешь вообще никого не стесняться.
Цзянь Бай вспыхнул и невольно взглянул на Чжан Ли. Перемывать косточки чужому родному брату прямо у того на глазах казалось некрасивым, поэтому парень лишь прикусил губу и смолк.
Чжан Ли же, обхватив голову руками, сидел на диване мрачнее тучи. Слова Шаоцяня попали в самое больное место.
— Я сам всё знаю про свою семью, — с тяжелым вздохом выговорил Чжан Ли. — Я уже столько раз в них разочаровывался... Мне даже со стороны ничего говорить не надо, я и так всё на своей шкуре прочувствовал.
— Хе-хе, — смущенно улыбнулся Цзянь Бай и, метнув быстрый суровый взгляд на Шаоцяня, предпочёл сменить тему: — Я вообще-то хотел сказать, что честно плачу за жильё и еду! Не собирался я жить тут даром.
Обсуждать чужие семейные дрязги в лицо он не мог, вот и перевёл разговор на себя.
Шаоцянь смерил его тёплым взглядом и на этот раз не стал отмахиваться или заводить песни про «я тебя содержать буду».
— Сколько раз ты уже это повторяешь? Ты же всего пару дней как приехал, куда так торопишься с деньгами?
— Но другие-то этого не знают! — тихо буркнул Цзянь Бай. — Дружба дружбой, а денежки вплоть до гроша. Лучше обо всём договориться на берегу.
— Ха-ха! — Шаоцянь не сдержал смешка. Он не ожидал от Цзянь Бая такой логики, и в его взгляде блеснула нежная ласка. — Ну ладно. Свои люди — чистые счёты.
На душе у него потеплело. Он прекрасно понимал, почему парень так печётся об этом: Цзянь Бай переживал за него и боялся, как бы Шаоцянь не оказался в проигрыше.
Наклонившись ближе к Цзянь Баю, Шаоцянь понизил голос:
— Всё в порядке. Я не настолько глуп, не переживай.
Цзянь Бай поднял глаза и встретил его искрящийся смехом взгляд. Губы парня сами собой растянулись в улыбке — он понял, что Шаоцянь услышал его.
Они переглядывались, без слов обмениваясь мыслями, как вдруг Чжан Ли подал голос. Цзянь Бай от неожиданности вздрогнул и, точно застигнутый за нехорошим делом воришка, торопливо опустил голову, не смея больше смотреть на Шаоцяня.
— Брат Цянь, — проговорил Чжан Ли. В его глазах смешались боль и мольба. — Я всё ещё хочу жить здесь. Могу я остаться?
— Конечно, — Шаоцянь неловко кашлянул. — Тебе действительно лучше пожить тут. Хоть какие-то деньги скопишь.
Он не стал признаваться, что на обратном пути, помимо ярости на Чжан Ши, у него возникло дикое желание выставить за дверь и Чжан Ли с Лю Юцзе заодно.
Но сейчас он понимал, что это было бы неправильно. Парни-то толковые. Выгонять их ни за что ни про что — не дело, лучше уж поддержать.
— Спасибо, брат Цянь, — с искренней признательностью выдохнул Чжан Ли. — Я теперь буду надеяться только на себя. А до дел отца мне дела нет.
— Ты ещё молодой, — смягчился Шаоцянь. — Поработаешь пару лет на совесть — глядишь, и на свадьбу скопишь. А отец у тебя слишком мягкотелый, толку от него никакого.
Шаоцянь хотел было добавить ещё пару напутственных слов, но потом махнул рукой, почувствовав, как подступает раздражение:
— Да ну их, даже говорить о них тошно.
Шаоцяню говорить расхотелось, а вот Цзянь Бай, наоборот, сгорал от любопытства. Он уставился на Шаоцяня во все глаза, отчаянно хлопая ресницами и выразительно намекая, что хочет подробностей.
Шаоцянь не стал делать из этого тайны и без лишних обиняков выложил всё прямо при Чжан Ли:
— Ладно, расскажу тебе про их семейство.
Оказалось, Чжан Ши, уехав на заработки, домой не перевёл ни юаня. Всю его свадьбу от и до оплатил Чжан Цюлинь из сбережений, которые копил почти всю жизнь. К моменту, когда подрос Чжан Ли, от этих денег не осталось вообще ничего.
Отец думал, что, женив старшего, избавит себя от обузы и тот встанет на ноги самостоятельно. А вышло так, что теперь ему приходится кормить всю ораву старшего сына вместе с невесткой.
На свадьбу Чжан Ли накопиться ничего просто не могло. Поняв, что каши с родителями не сваришь, Чжан Ли рванул на заработки сам — и вот тут-то его и настиг Чжан Ши, припёршись вслед за ним, чтобы снова усесться на чужую шею.
Из рассказа Шаоцяня Цзянь Бай узнал, что у них на родине только выкуп за невесту составляет под двести тысяч юаней. А если ещё и дом строить — сумма выходит астрономическая.
Вспомнив, что самому Шаоцяню уже двадцать восемь, а он всё ещё не женат, Цзянь Бай почувствовал, как в груди всё сжалось от сложной гаммы чувств.
Первое, что он выдохнул, выслушав эту историю:
— Я завтра же пойду зарабатывать деньги. Как же тебе тяжело приходится...
http://bllate.org/book/20144/4525139
Готово:
