В течение следующей недели Дуань Цинъюань ежедневно ходил на работу. Фэн Чжэньчжэнь же оставалась дома — в семейной вилле Дуаней на «Лунном Берегу». Она усердно штудировала свою специальность и параллельно готовилась к экзаменам IELTS и CET-6.
Никто из семьи Дуань не возражал против её занятий и не говорил ни слова упрёка — все позволяли ей заниматься своим делом. Сам Дуань Цинъюань относился к ней как к воздуху: разве что за ужином вступал с ней в небольшую игру, а вернувшись в спальню, больше не бросал на неё и взгляда.
Со временем Фэн Чжэньчжэнь привыкла к его игнорированию. Первые два дня, когда он её не замечал, она ещё пыталась сама заговаривать с ним, изо всех сил стараясь найти повод — спрашивала то об одном, то о другом, несмотря на собственное смущение.
Но после нескольких попыток прижать ладони к ледяной стене она, наконец, потеряла надежду и приуныла, решив больше не унижать себя понапрасну. Почему Дуань Цинъюань считает себя таким высокомерным? И почему она должна быть такой жалкой? Всё лишь потому, что он помог её отцу и старшему брату!
— Дубина, ледяной кусок, подлый тип… — Фэн Чжэньчжэнь могла ругать его тысячью способов, но в душе не питала к нему настоящей злобы.
В последующие дни, когда они оставались наедине, стоило Дуань Цинъюаню замолчать — и Фэн Чжэньчжэнь тоже не проронила ни слова. А в спальне она всегда первой захватывала кабинет, усердно занимаясь своими делами.
Время, словно дым, бесшумно ускользало, растворяясь в ветре. Через несколько дней наступил традиционный китайский праздник — Весенний фестиваль.
Праздник принёс обновление всему вокруг, но ничего не изменил в отношениях Дуань Цинъюаня и Фэн Чжэньчжэнь: перед людьми они изображали любящую пару, а наедине оставались чужими.
На второй день Нового года Дуань Цинъюань снова сопроводил Фэн Чжэньчжэнь в дом Фэней, чтобы поздравить родителей Фэн Юйляна.
За обедом все ели молча, почти не разговаривая.
Дуань Цинъюань и Фэн Чжэньчжэнь сидели рядом. На столе было множество блюд — и жирное мясо, и рыба, и зелёные овощи с грибами. Однако Фэн Чжэньчжэнь почти не брала еду, упорно ела лишь те два блюда, что стояли перед ней.
Ей было невесело, но внешне она сохраняла улыбку, как и раньше, играя свою роль рядом с Дуань Цинъюанем, будто бы и не чувствуя его холодности.
В целом, её игра была настолько убедительной, что родители Фэн Юйляна ничего не заподозрили. Но сидевший рядом Дуань Цинъюань всё прекрасно понимал.
Когда она отвлеклась, Дуань Цинъюань вдруг взял палочками порцию шиитаке и аккуратно положил их в её миску.
— Чжэньчжэнь, ешь овощи. Это ведь твоё любимое блюдо… — сказал он.
Фэн Чжэньчжэнь мгновенно выпрямилась, оцепенев от неожиданности. Её потускневшие глаза вспыхнули ярким светом.
Она была поражена и удивлена: блюдо напротив — жареные шиитаке с мясом — действительно было её любимым. Она и не думала, что Дуань Цинъюань это знает.
Фэн Чжэньчжэнь недоумевала: откуда он мог это знать? В доме Дуаней горничная Чжань готовила это блюдо несколько раз, и каждый раз она действительно ела его с особым аппетитом. Но Дуань Цинъюань ведь никогда не смотрел на неё внимательно…
Однако сейчас они находились в доме Фэней, и Фэн Чжэньчжэнь боялась, что её эмоции выдадут её перед родителями и братом. Поэтому она быстро взяла себя в руки.
— Спасибо… спасибо тебе… — произнесла она, подняв на него взгляд. Голос дрожал, звучал хрипло и неуверенно.
В этот момент её переполняли самые разные чувства.
Увидев заботу Дуань Цинъюаня, родители Фэн Юйляна снова обрадовались.
Заметив их улыбки, Дуань Цинъюань едва заметно изогнул губы в лёгкой, почти насмешливой усмешке, после чего снова отвернулся и сосредоточился на еде.
Он достиг своей цели: внушить Фэням полное доверие и спокойствие.
Когда Дуань Цинъюань перестал смотреть на неё, Фэн Чжэньчжэнь снова опустила глаза на свою миску.
«Какой же он человек на самом деле? Почему всё, что он делает со мной, кажется таким странным? И до каких пор продлится наш фиктивный брак?» — размышляла она, медленно пережёвывая пищу.
В этот момент мать Фэн, улыбаясь, посмотрела на неё и, положив ей в тарелку ещё немного еды, прямо спросила:
— Кстати, Чжэньчжэнь, какие у тебя планы на новый год? У вас с Цинъюанем… нет ли… нет ли пока планов завести ребёнка?
Она запнулась, задавая вопрос, и после этого бросила взгляд на Дуань Цинъюаня.
Услышав вопрос, Дуань Цинъюань и Фэн Чжэньчжэнь одновременно положили палочки.
От смущения лицо Фэн Чжэньчжэнь побледнело, и она поспешно замотала головой:
— Нет-нет, мама, у нас пока нет таких планов…
Она боялась, что мать начнёт торопить их с детьми — ведь это было бы катастрофой: они же фиктивные супруги и скоро разведутся.
— Нет? — Мать Фэн слегка нахмурилась и прищурилась, явно не до конца поверив.
Фэн Чжэньчжэнь снова кивнула.
Внезапно лицо матери Фэн прояснилось, она махнула рукой и беспечно сказала:
— Ну и ладно! Нет — так нет. Вы ведь ещё молоды, да и ты учишься в университете…
Фэн Чжэньчжэнь кивнула ещё раз и опустила глаза, больше не говоря ни слова.
Так как Фэн Чжэньчжэнь замолчала, мать Фэн с довольным видом перевела взгляд на Дуань Цинъюаня.
Когда их взгляды встретились, глаза Дуань Цинъюаня остались холодными и пронзительными, но в то же время чистыми и ясными.
Мать Фэн многозначительно улыбнулась ему. Он, будучи человеком сообразительным, сразу понял её мысли и сам заговорил:
— Тёща, вам не стоит волноваться за меня и Чжэньчжэнь. Она — моя жена, и я обязательно позабочусь о ней: не только обеспечу всем необходимым, но и не допущу, чтобы она хоть раз пострадала от обиды.
Не только мать Фэн, но и Фэн Юйлян с Фэн Хайтао радостно улыбнулись, услышав эти слова.
Фэн Юйлян посмотрел прямо на Дуань Цинъюаня, вежливо и скромно сказал ему:
— Цинъюань, Чжэньчжэнь ещё студентка, у неё нет никакого опыта работы. Ей нужно набраться практики, чтобы в будущем чего-то добиться. Может, ты мог бы помочь ей найти стажировку…
Губы Дуань Цинъюаня слегка дрогнули, и он, выдав лёгкую улыбку, мягко ответил:
— Тёсть, вам не стоит об этом беспокоиться. Чжэньчжэнь — моя жена, и её карьеру я устрою сам.
Сказав это, он повернулся к Фэн Чжэньчжэнь. Та, как всегда, интуитивно поняла его намерения и тоже посмотрела на него. В его глазах вдруг заструилась нежность, словно тихий родник, безупречно вливаясь в её взгляд. Он даже положил палочки и, протянув руку, накрыл ладонью её левую руку.
Фэн Чжэньчжэнь прикусила губу и в ответ одарила его очаровательной улыбкой, после чего обратилась к Фэн Юйляну:
— Да, папа, теперь, когда я вышла замуж, моей карьерой не нужно волноваться тебе. Во всём будет помогать Цинъюань…
Она и сама не знала, почему так легко подыгрывает ему. Возможно, ей просто нравилась его притворная нежность. Ведь настоящая нежность с его стороны была такой редкой…
Фэн Юйлян, видя и слыша всё это, почувствовал ещё большее облегчение — вся его радость отразилась на лице.
— Отлично, отлично! Цинъюань, отдавая тебе дочь, я совершенно спокоен, — сказал он. Ему не хватало слов, чтобы выразить, насколько хорош его зять. Получить такого зятя — уже само по себе счастье.
Мать Фэн и Фэн Хайтао разделяли его чувства: видя, как гармонично и любовно ведут себя Дуань Цинъюань и Фэн Чжэньчжэнь, они тоже были совершенно спокойны.
Фэн Хайтао взял бутылку маотая, стоявшую на столе, встал и налил Дуань Цинъюаню:
— Ну-ка, Цинъюань, сегодня мы с тобой, братья, как следует выпьем!
Дуань Цинъюань вежливо подыграл Фэн Хайтао, и они вместе выпили…
Днём, покидая дом Фэней и возвращаясь в особняк Дуаней, Фэн Чжэньчжэнь сидела в машине Дуань Цинъюаня на пассажирском месте.
Как обычно, между ними не было ни слова. Дуань Цинъюань сосредоточенно вёл машину, не отрывая взгляда от дороги, а Фэн Чжэньчжэнь смотрела в окно.
Время приближалось к Личуню — началу весны. Снег падал, словно лёгкие бабочки, тихо неся с собой предвестие возвращения домой и весеннего тепла, порхая над чистыми черепичными крышами, омытыми дождём и ветром. Послеобеденное солнце сияло, как нити жемчуга, одна за другой пронзая глаза своей яркостью. Эти нити, сливаясь, образовывали водяную завесу; ветер колыхал её, и капли, словно алые бусины, сверкали в лучах.
Фэн Чжэньчжэнь оставалась сосредоточенной. Теперь её позиция была простой: если Дуань Цинъюань не обращает на неё внимания — она сама находит себе занятие и больше не лезет в душу.
Дуань Цинъюань вёл быстро, даже в черте города. Через некоторое время он выехал на скоростную трассу Наньэрхуань.
Фэн Чжэньчжэнь по-прежнему смотрела в окно. Машина мчалась по шоссе, и вдруг Дуань Цинъюань повернул голову и специально бросил на неё взгляд.
— Хм… кхм… — Он прокашлялся, чтобы привлечь её внимание.
Фэн Чжэньчжэнь, как он и ожидал, отвела взгляд от окна и посмотрела на его профиль. Но говорить первой не собиралась. Её упрямство было таким сильным, что девять быков не сдвинули бы её с места.
Дуань Цинъюань примерно понимал, что Фэн Чжэньчжэнь больше не будет проявлять к нему инициативу и теплоту. На этот раз он заговорил первым, тихо спросив:
— Какую стажировку ты хочешь найти?
Сердце Фэн Чжэньчжэнь снова дрогнуло от неожиданности. Она и не думала, что он всерьёз собирался устраивать её на работу. Она была уверена: всё, что он делал в доме её родителей, было лишь игрой для усыпления бдительности её семьи.
Очнувшись, она всё ещё смотрела на его профиль и холодно парировала:
— Что? Ты и правда собираешься устраивать меня на работу?
Дуань Цинъюань снова уставился вперёд, его взгляд потемнел.
— Да, — коротко ответил он.
Фэн Чжэньчжэнь не удержалась от смеха — в её улыбке смешались холодность и сладость. Покачав головой, она снова посмотрела в окно и легко бросила:
— Тогда спасибо. Но не надо.
— О? Не надо? Почему не надо? — тихо переспросил Дуань Цинъюань, слегка приподняв аккуратные брови.
Фэн Чжэньчжэнь немного подумала и сказала:
— Я хочу спокойно провести два года в университете и сосредоточиться на теоретических знаниях по своей специальности…
Она говорила это с определённым умыслом: два года в университете позволят ей легально избегать постоянного общения с Дуань Цинъюанем, дадут возможность иногда видеть Мо Юэчэня и действительно позволят спокойно учиться.
Но Дуань Цинъюань, словно угадав все её тайные мысли, лёгко фыркнул:
— Теорию лучше изучать на практике, чтобы самому делать выводы из опыта.
Фэн Чжэньчжэнь небрежно мотнула головой и, споря с ним, упрямо возразила:
— Сначала нужно освоить теорию, чтобы на практике не совершать лишних ошибок. В любом случае, два года учёбы в университете для меня обязательны.
Дуань Цинъюань, казалось, легко согласился:
— Хорошо. Днём ты будешь учиться в университете, а вечером обязательно возвращайся домой.
— Ты… — Фэн Чжэньчжэнь задохнулась от возмущения. Его слова явно означали одно: он будет контролировать её и ограничивать её свободу.
Собравшись с духом, она нарочито вежливо спросила:
— Вечером обязательно возвращаться домой? Дорогой, а ты вообще знаешь, что у нас иногда бывают вечерние занятия?
Дуань Цинъюань не задумываясь быстро ответил:
— Когда начнётся семестр, пришли мне своё расписание. В те дни, когда у тебя вечером пары, я буду забирать тебя у ворот университета.
— Ах! — Фэн Чжэньчжэнь изумлённо раскрыла рот и уставилась на него.
Увидев её растерянность, Дуань Цинъюань недовольно бросил на неё взгляд и тихо проворчал:
— Чего ты ахнула? Муж забирает жену с учёбы — разве это так уж странно?
Фэн Чжэньчжэнь настолько растерялась, что, казалось, даже чёлка у неё встала дыбом, и она не знала, что ответить. Когда Дуань Цинъюань снова уставился на дорогу и сосредоточился на вождении, она продолжала смотреть на его безупречный профиль, всё больше завораживаясь, и её взгляд становился всё чище и прозрачнее, словно родниковая вода…
http://bllate.org/book/2009/230289
Готово:
