Девятая психиатрическая больница
Неизвестно, сколько времени прошло, когда в голове раздался чей-то голос.
Маленький мальчик произнес:
Игрок на месте, игра начинается.
Тан Цзинси открыл глаза.
Его взору предстал ослепительно белый потолок, огороженный по кругу занавеской. Через зазор в самом верху он мог видеть неподалеку хрустальную люстру; если быть точным, ему была видна лишь малая часть каркаса. Люстра оказалась латунной, на вид довольно старой, стекло, закрывавшее фитиль, покрывал слой пыли, а на самом металле отчетливо зеленела патина.
Тан Цзинси приподнялся на локте и сел. Тыльную сторону ладони пронзила боль, он опустил взгляд и заметил, что источник боли — катетер-бабочка, введенный под кожу. Никакой капельницы сейчас не было, игла была заклеена прозрачным пластырем. Края пластыря выглядели аккуратными, не закручивались и не топорщились — очевидно, его наклеили совсем недавно.
Ощущения у него были самые странные: мало того, что в голове царила абсолютная пустота, он не мог вспомнить даже собственное имя и фамилию. Казалось, он родился с чистого листа: хотя тело уже принадлежало взрослому человеку, этот лист был совершенно пуст, и ни одно прожитое событие не оставило на нем следа.
Это было ненормально.
Тан Цзинси сидел неподвижно, позволяя разуму полностью расслабиться. Спустя некоторое время его язык шевельнулся меж десен: уголок пластиковой упаковки оказался острым и время от времени покалывал кончик языка. Не раздумывая, он вытянул со стола салфетку, открыл рот и выплюнул то, что прятал во рту.
Это оказался сине-зеленый фантик с еще очень сильным мятным ароматом.
Вытерев слюну, покрывавшую обертку, Тан Цзинси наконец достал спрятанный внутри желтый стикер и развернул его.
На нем было написано всего пять коротких фраз:
Игры в закрытой комнате
Ты не болен
Отыскать память
Десять игроков
Телефон очень важен
Тан Цзинси: ?
Тан Цзинси никак не мог выудить из памяти хоть малейший намек на то, как эта штука вообще оказалась у него во рту.
В этот момент занавеску отдернули, и он поднял взгляд на вошедшего.
Это был темнокожий мужчина в костюме медсестры. Ростом не меньше метра восьмидесяти, с длинными руками и ногами, он был облачен в явно мал ему по размеру короткий медицинский халатик, а на лысой голове красовался чепчик. При этом чернокожий мужчина вовсе не выглядел нелепо — он смотрел на Тан Цзинси взглядом, полным заботы о душевнобольных, а от всего его облика исходило материнское сияние ангела в белых одеждах.
Тан Цзинси: ...
Доктор Тан хоть и лишился памяти, но рассудок не потерял. Несколько мгновений он молча разглядывал грозную медсестру, после чего перевел взгляд на бейджик, приколотый к ее груди.
Там значилось: Медсестра G.
Время принимать лекарства, — произнес G, чей голос также оказался типично мужским баритоном.
Он поставил маленький поднос на тумбочку, выуживая из кармана бумажный пакет, и, скосив глаза в сторону, с улыбкой спросил:
На что это ты смотришь, покажешь сестричке?
Тан Цзинси: ...
Не успел он отреагировать, как медсестра G уже вытянула стикер со словами:
Ах, вы тут в игры играете.
Затем он вернул бумажку Тан Цзинси и наставительно произнес:
Тебе стоит побольше общаться с соседями по палате, играть вместе с ними, только так можно быстрее привыкнуть к новой обстановке.
Тан Цзинси обратил внимание на формулировку и невзначай спросил:
Я здесь новенький?
Тебя привезли только сегодня под утро, и ты совершенно не слушался. В качестве наказания доктор J вколол тебе успокоительное.
G собрал таблетки в один бумажный пакет и протянул его Тан Цзинси вместе с бумажным стаканчиком:
Давай ешь, я смотрю.
Тан Цзинси опустил взгляд: на лицевой стороне пакета в графе имени было выведено: Пациент А.
Ах, значит, я пациент А.
Он высыпал таблетки на ладонь, запил водой на глазах у медсестры и снова открыл рот для проверки.
Медсестра G осталась довольна послушным больным, еще раз напомнил о необходимости общаться с соседями по комнате и удалился, унося поднос.
Как только за дверью послышался щелчок, Тан Цзинси достал новую салфетку, развернул ее и высыпал из рукава больничной пижамы все таблетки, чтобы изучить их по очереди. Среди них оказалась одна мультивитаминная таблетка, две пилюли карбамазепина и одна капсула галоперидола.
Оставшейся половиной стакана воды он запил витамины, а остальное беспечно сунул под подушку, подумав: надо же, а я, оказывается, страдаю биполярным расстройством.
Тан Цзинси встал, обулся и принялся внимательно осматривать отгороженную занавеской койку.
Прямо над изголовьем красовалась табличка Пациент А, а ниже шла дополнительная личная информация. Рядом с табличкой на липкую ленту был прикреплен листок с надписью: Обращение к пациентам Девятой психиатрической больницы.
В обращении было всего пять пунктов:
1. Пожалуйста, улыбайтесь, уважайте медицинский персонал и живите дружно с соседями по палате.
2. Строго соблюдайте предписания врачей, не пытайтесь уклоняться от приема лекарств, мы ждем вашего скорейшего выздоровления.
3. После девяти часов вечера запрещается покидать палату, после двенадцати — шуметь.
4. Всем пациентам строго запрещено подниматься на третий этаж главного корпуса, эта зона предназначена для медперсонала.
5. Запрещается распространять пугающие слухи, Бог милосерден, и Святой Свит защитит вас.
Полезной информации при беглом чтении оказалось немного, и Тан Цзинси принялся шарить по трем ящикам прикроватной тумбочки. Поскольку это была психбольница, из соображений безопасности пациентам оставляли минимум личных вещей. В первом ящике Тан Цзинси обнаружил два обмылка мела, во втором — несколько листиков из журнала с обглоданными краями, а в последнем — сменный комплект больничной одежды.
Он достал мел и журнальные листы, переписал с их помощью пять фраз со стикера и, сравнив почерк, пришел к выводу, что записку написал он сам.
Неужели он и раньше терял память?
Причем подстраховался заранее, зная, что потеряет ее, и оставил подсказки?
Мысленно упорядочивая свои соображения, Тан Цзинси разорвал журнальные листки на мелкие клочки, а затем вместе с несъеденными лекарствами спустил все в унитаз.
Только выйдя из умывальника, он впервые смог как следует разглядеть палату.
Палата оказалась четырехместной и довольно просторной. Дверь находилась напротив окна, за которым зеленело только что проклюнувшееся дерево капока; судя по его высоте, палата располагалась на втором этаже здания. Четыре койки стояли парами друг напротив друга, и его собственное место находилось у окна с левой стороны.
Психбольница позволяла пациентам в легкой форме свободно перемещаться, и в этот момент в палате не было никого из больных.
Тан Цзинси поочередно заглянул за занавески соседей и заметил, что пациента на соседней койке звали Пациент B. У двух других имелись нормальные имена: А Вэнь и Мэтью.
Больница оказалась с интернациональным уклоном.
В этот момент дверь щелкнула, и вернулись соседи.
Тан Цзинси обернулся.
В больнице была единая форма: все пациенты носили бело-синие полосатые пижамы, выстиранные до белесоватого оттенка, с несмываемыми пятнами в некоторых местах. На ногах красовались мягкие матерчатые тапочки серого цвета, на которых не была видна грязь. Кроме того, на запястьях у каждого имелись бирки с данными пациента.
Вернулось трое, все на вид молодые. Тот, что шел впереди, был моложе остальных и ниже ростом — на глаз около метра семидесяти. Черты его лица сочетали в себе детскую наивность и юношескую ясность. На нем была явно великая пижама, мешковатая, как будто на палку надели мешок, но самым странным выглядели рукава: они заканчивались ровно у запястий и были затянуты наглухо с помощью двух жгутов.
Вспомнив ранее увиденную информацию, Тан Цзинси предположил, что это, должно быть, А Вэнь с противоположной койки, которому восемьдесят... то есть восемнадцать лет.
С таким предположением оставшиеся двое тоже не вызывали вопросов.
Мэтью оказался иностранцем, высоким и круглым, с комплекцией XXXL, и когда он стоял позади А Вэня, то почти полностью загораживал дверной проем. К этим двоим соседям с нормальными именами Тан Цзинси интереса не питал, сосредоточив все внимание на последнем азиатском юноше.
Возможно, сказывалось предвзятость первого впечатления, но в Пациенте B он уловил нечто смутно знакомое.
По совпадению, тот тоже смотрел на него.
Ты пациент А? — шедший впереди парень очень любил улыбаться; при улыбке его ясные глаза сияли, а на щеке появлялась одиночная ямочка. Он быстро подошел к Тан Цзинси и сунул ему в руки пластиковый контейнер для еды. — Ты проспал с самого вчерашнего вечера, и даже в обед не собирался просыпаться, так что мы сходили поесть без тебя, вот... — он кивнул на контейнер. — Принесли тебе пару паровых булочек.
Очевидно, нормальные пациенты не находили ничего странного в том, что их зовут А или Б.
Тан Цзинси: ...
Ах да! — заметив замешательство соседа, парень хлопнул себя по лбу. — Я совсем забыл представиться. — Он ткнул пальцем в собственную грудь. — Меня зовут А Вэнь. Попал сюда из-за депрессии, чуть не покончил с собой. Сейчас-то мне уже почти совсем хорошо, но главврач не подписывает выписку, а идти мне некуда, вот и приходится пока жить здесь.
В этот момент в комнату вошли остальные двое, и он указал на иностранного друга, который как раз задергивал занавеску:
Это Мэтью, американец испанского происхождения, довольно милый пухляк, только немного застенчивый. По-английски еще может объясняться, а по-китайски ни слова. Правда, из-за того, что живет со мной, его успехи в языке жестов просто поразительны, мы с ним можем болтать без всяких проблем с помощью жестов.
Тан Цзинси посмотрел на этого почти трехсоткилограммового толстяка и с бесстрастным видом кивнул.
А Вэнь указал на последнего мужчину:
Он такой же, как ты, поступил вчерашней ночью, зовут 2B.
Тан Цзинси: ...
Пациент B приподнял брови, но вовсе не разозлился, лишь обронил:
Не нужно давать мне всякие прозвища.
Ой, да я же шучу! Кто виноват, что у тебя весь день кислая мина? — А Вэнь с улыбкой замахал руками и снова повернулся к Тан Цзинси. — Это пациент B... Хм, я о нем мало что знаю, но выглядит вроде неплохо, по крайней мере красивый!
А Вэнь скорчил восхищенную физиономию:
Лицо красивое, душа добрая — это просто непреложная истина в последней инстанции!
Только вот Пациент B хранил каменное лицо, и при всей своей красоте разглядеть в нем хоть каплю доброты было решительно невозможно.
Благодаря стараниям услужливого А Вэня взгляды А и B снова пересеклись.
Тан Цзинси рассеянно покачал контейнер с едой, бросил А Вэню короткое спасибо и направился к Пациенту B.
Привет, — первым заговорил он. — Я...
Я тебя заждался, — перебил его Пациент B и, кивнув в сторону двери, предложил. — Не возражаешь составить мне компанию в игровой комнате?
Главный корпус больницы был перестроен из церкви, поэтому его высота оказалась небольшой — всего три этажа. На первом располагались смотровые кабинеты, столовая и комната отдыха, причем столовая соединялась с садом, и при желании легкие пациенты могли выходить туда на прогулку. На втором этаже находилось отделение стационара: мужчины налево, женщины направо, а посредине стояла железная решетка. Ну а третий этаж как раз представлял собой ту самую закрытую зону для медперсонала, о которой говорилось в памятке.
Они спустились по лестнице на первый этаж. Поскольку все уже поели, пациенты разбрелись по палатам на дневной сон, и в игровой комнате никого не было.
Войдя, Пациент B наугад вытащил колоду карт и уселся за столик у окна. Тан Цзинси сел напротив него и мимоходом бросил взгляд в окно.
Накануне, должно быть, шел дождь, причем сильный, и теперь в саду валялся слой ранневесенних желтых цветов, а каменные дорожки все еще блестели от влаги. Сад был открытым, но сама больница — нет: ее окружали высокие стены с натянутой поверху колючей проволокой, что в сочетании с хмурой погодой неизбежно наводило тоску.
Шуршание перемешиваемых карт вернуло Тан Цзинси к реальности.
Пациент B произнес:
Как только я очнулся, сразу заметил тебя. Ты, должно быть, как и я, потерял память и не понимаешь, почему здесь оказался.
Тан Цзинси издал неопределенное хмыканье, но не успел ничего ответить, как тот снова спросил:
Хочешь объединить усилия?
Тан Цзинси невозмутимо смотрел на него. Помолчав немного, он произнес:
Ты нашел свою память?
Теперь настала очередь собеседника удивиться:
С чего ты взял, что ее нужно искать?
Тан Цзинси не стал отвечать, достал из кармана пижамы записку и, не протягивая ее, перевернул, положив на стол, а затем прижал пальцем, показывая B.
Он сказал:
Я сравнил почерк, это мои собственные каракули. Там упоминаются игра в закрытой комнате, десять игроков и телефон. Думаю, все это — подсказки, которые я оставил сам себе.
Пациент B наконец впервые улыбнулся с момента их встречи.
Лицо у него было красивое, с исключительно дерзкими чертами, но при этом глаза оказались персиковыми, завораживающими. Стоило ему улыбнуться, как эта дерзость отступала, сменяясь этаким хулиганским обаянием.
Похоже, мне повезло, — произнес он. — По крайней мере, меня не поселили в одну палату с дураком.
Тан Цзинси спрятал записку.
Что ты имеешь в виду?
Заранее предупреждаю, память ко мне не вернулась, и об этом месте я знаю лишь понаслышке. Я очнулся всего на два часа раньше тебя, и единственное, что успел сделать — изучить обстановку в мужском крыле.
Он замолчал и добавил:
Меня потащил туда наш сердобольный сосед А Вэнь.
Мужчин-пациентов в этой психбольнице было гораздо больше, чем женщин, поэтому железная решетка на втором этаже делила коридор не поровну. Всего в мужском крыле насчитывалось двадцать палат, равномерно распределенных по обе стороны коридора. Шестнадцать из них предназначались для легких больных, а четыре у самого торца были отгорожены еще одной дверью — там находилось отделение для тяжелых пациентов.
Кратко описав планировку, Пациент B принялся раздавать карты. Он пристально заглянул Тан Цзинси в глаза, чуть сузив зрачки, и тоже подумал, что лицо собеседника кажется ему смутно знакомым.
Ты ведь не стал пить лекарства от медсестры G? — спросил он. — От этого чернокожего любителя женских нарядов?
Тан Цзинси едва заметно приподнял уголки губ, решив, что этот B — человек весьма занятный.
Я выпил только витамины, а остальные два препарата — от душевной болезни и противосудорожное. Я не болен и в них не нуждаюсь.
Пациент B кивнул:
Кроме нас двоих, есть еще два пациента, C и D, в соседней палате. Они очнулись раньше тебя: когда я заходил, один хихикал, уткнувшись в стенку, а второй снова спал, храпя и грызя подушку.
Он шлепнул последнюю карту на стол и резюмировал:
Полагаться на них не стоит.
Тан Цзинси поднял свою руку и молча разложил карты по старшинству, бросив невзначай:
Во что играем?
Они обладали поразительным взаимопониманием: Пациент B тоже раскладывал свои карты и, не поднимая головы, ответил:
В старшинство.
Тан Цзинси поднял взгляд из-за веера карт.
Пациент B с улыбкой пояснил:
Мы же все-таки психи, не будем же мы резаться здесь в Техасский холдем.
Справедливо, — тоже улыбнулся Тан Цзинси.
Пациент B бросил на стол тройку червей.
Тан Цзинси поинтересовался:
У тебя нет воспоминаний, почему же у тебя появились зацепки для расследования? Наших телефонов при нас нет, полагаю, они появятся только после того, как мы вернем память.
Конечно, жульничал, точно так же, как и ты. Только ты с первого взгляда производишь впечатление отличника, пожадничавшего лишний раз черкнуть пару строк на шпаргалке. — Пациент B качнул подбородком, предлагая собеседнику взглянуть на его руку.
Тан Цзинси опустил взгляд и не сразу понял, в чем дело, пока не заметил умные часы на запястье.
Сидевший напротив Пациент B закатал рукав, снял часы, разблокировал экран, открыл галерею и протянул устройство Тан Цзинси.
Думаю, до того как попасть в закрытую комнату, я был чертовски обаятельным отрицательным персонажем, — заявил Пациент B. — Иначе как объяснить, что я оставил столько улик и настроил больше сотни напоминаний, чтобы даже потеряв память, не забыл заглянуть в фотоальбом?
Последние записи в галерее представляли собой несколько скриншотов, очень похожих на какой-то форум. На них администратор по имени ENICA объявлял правила и описывал особенности Девятой психиатрической больницы.
Быстро просмотрев содержимое, Тан Цзинси смахнул экран пальцем, открывая следующее фото.
Там обнаружилась рукописная карточка с основными данными:
Имя: Цяо Чжэнь
Возраст: 32
Профессия: хакер (бывший)
Модель: 1
Примечание: информация выше крайне важна, ознакомьтесь как можно раньше.
Теперь у Пациента B появилось имя, его звали Цяо Чжэнь.
А Пациент А, еще не вспомнивший собственного имени, узнал кое-что новое: господин B, он же Пациент B, оказался единичкой.
Тан Цзинси: ...
И что в этом, к черту, жизненно важного!
http://bllate.org/book/20059/1983445
Готово:
