В квартире Су У быстро отыскал наручные часы на диване.
Серебряный корпус выглядел неброско, однако Су У сразу узнал бренд: вещи этой марки были настолько редкими и дорогими, что во всей стране ими владели считаные единицы.
Он не ожидал увидеть подобный аксессуар у Шэнь Цунъи, но из вежливости не стал расспрашивать. Когда же он передавал часы владельцу, Шэнь Цунъи неожиданно спросил:
— Кто этот юноша у дверей?
Развязный тон и дерзкое поведение подростка оставили у Шэнь Цунъи весьма неприятный осадок.
— Мой младший брат, — ответил Су У.
«Брат?» — Шэнь Цунъи вспомнил спесивую физиономию парня. На покладистого Су У тот не походил ни капли.
— Вы совсем непохожи.
В глазах Су У мелькнула мягкая, беспомощная грусть:
— Он ещё совсем ребёнок, вот и не умеет выбирать выражения. Надеюсь, господин Шэнь не примет его слова близко к сердцу.
— А вы? Вы тоже не принимаете?
Су У на мгновение замер, но тут же вернул себе привычное спокойное выражение лица:
— Я привык. Так что не обращаю внимания.
«Заметно, как ты не обращаешь», — подумал Шэнь Цунъи, но развивать тему не стал.
В этот момент из коридора донёсся странный шум. Опасаясь, что что-то случилось, Су У распахнул дверь.
На пороге стоял Мэн Чэнсю с перекошенным от злости лицом. Едва увидев Су У, он ядовито усмехнулся:
— Что, даже в дом не пригласишь? Внутри другой мужчина, и я буду лишним?
За его спиной Су У заметил сжавшегося от страха Су Бая.
Почувствовав на себе взгляд брата, Су Бай попытался напустить на себя храбрый вид и выпятил грудь:
— Мэн Чэнсю вообще-то твой законный муж! Я просто рассказал ему, что к чему!
Видя, что Су У не торопится впускать его, Мэн Чэнсю закипал всё сильнее:
— Почему молчишь? Боишься показать, кто там у тебя?
— Внутри мой друг.
— И ты думаешь, я поверю в эту чушь? — мрачно процедил Мэн Чэнсю, прожигая его тяжёлым взглядом.
Су У смотрел на человека, которого любил целых десять лет, но в его собственном голосе не осталось ни капли прежней мягкости — только стальная твёрдость:
— Разве мы не разводимся? Раньше вокруг тебя постоянно вились мужчины и женщины, но я ни разу не упрекнул тебя и не вмешивался. Теперь ко мне пришёл друг, а ты уже строишь грязные домыслы. Думаешь, я способен на то же, что и ты?
Мэн Чэнсю сжал челюсти. Он впервые видел Су У таким резким и бескомпромиссным. То ли из-за приглушённого света в прихожей, то ли из-за этой вспыхнувшей в нём ярости, но Су У казался сейчас невероятно, почти пугающе красивым — словно ядовитый, пышно распустившийся цветок, от красоты которого перехватывает дыхание.
И всё же, услышав эти слова, Мэн Чэнсю поддался собственническому инстинкту и выпалил:
— Ты не имеешь права! Ты мой супруг!
— Имею, — отрезал Су У.
Первая вспышка гнева и обиды от нелепых обвинений улеглась; Су У подавил воскипевшую в груди горечь и сдержанно произнёс:
— Пожалуйста, уйди.
Мэн Чэнсю уставился на него с немым изумлением, будто от этих слов ему отвесили пощёчину.
— И с какой стати ты смеешь упрекать меня? — продолжал Су У, не отводя взгляда. — Возле господина Мэна всегда хватало поклонников и поклонниц, так почему ты требуешь от меня иного?
Под его спокойным, прямолинейным взором Мэн Чэнсю сжал кулаки так, что хрустнули костяшки:
— Это другое! Я — это я, а ты...
— Никакой разницы. Мэн Чэнсю, давай проясним всё прямо сейчас: я не хочу тебя больше видеть. И развожусь я не потому, что у меня кто-то появился. А потому, что ты мне больше не нужен.
Каждое слово било точно в цель, заставляя Мэн Чэнсю менять цвет лица. Глядя в абсолютно серьёзные глаза Су У, он вдруг с леденящей отчётливостью понял: тот не блефует.
Су У действительно решил вычеркнуть его из своей жизни.
На мгновение Мэн Чэнсю показалось, будто земля уходит из-под ног.
— Хорошо... Отлично! — выдохнул он и, резко повернувшись, шагнул прочь.
Су У перевёл спокойный взгляд на Су Бая, совершенно ошарашенного увиденным.
— Пойди заночуй в гостинице, — мягко проговорил Су У, доставая из кармана наличные и протягивая их младшему. — Я сам позвоню старшему брату.
Су Бай, всё ещё находившийся в шоке от разыгравшейся сцены, отпрянул:
— Не нужны мне твои деньги! И не смей ничего рассказывать старшему!
— Почему это не смею? Я твой второй брат. И запомни: это последний раз, когда я пытался тебе помочь. Больше я палец о палец ради тебя не ударю.
Осенний ветер за окном был по-зимнему ледяным, но Су Бай задрожал вовсе не от холода. У него подкосились ноги. Разве это тот самый Су У, который всегда души в нём не чаял? Разве это тот брат, который, что бы Су Бай ни натворил, лишь мягко гладил его по голове и безобидно улыбался?
В памяти всплыли резкие, беспощадные фразы, брошенные Мэн Чэнсю. Су У никогда не был таким.
И только сейчас до избалованного Су Бая дошло: даже у самого терпеливого и мягкого человека есть предел, за которым искрит ярость.
Когда тяжёлая дверь перед его носом беспощадно захлопнулась, Су Бай замер в коридоре. Привычный мир, где его все баловали, дал трещину, и юноша впервые в жизни почувствовал себя не в своей тарелке, не зная, куда деваться от охватившей его тревоги.
Вернувшись в комнату, Су У виновато взглянул на Шэнь Цунъи:
— Извините. Простите, что вам пришлось стать свидетелем этой сцены.
Шэнь Цунъи качнул головой:
— Ваш муж совсем вас не уважает.
Даже постороннему человеку всё было понятно без слов, что уж говорить о самом Су У.
Но сколько бы горечи ни таилось в душе, Су У лишь сдержанно улыбнулся:
— Да. Мы просто не подходим друг другу.
Шэнь Цунъи посмотрел на него сверху вниз. В ярком свете лампы густые, тёмные, словно вороново крыло, ресницы Су У вздрагивали, бросая лёгкую тень на бледную кожу.
— Вам нужна помощь? — предложил Шэнь Цунъи.
Су У качнул головой и слегка улыбнулся, показывая, что с ним всё в порядке:
— Спасибо, не стоит. Всё скоро разрешится.
И это не было пустой похвалой: Су У не стал тянуть и передал дело прямо в суд.
Сюй Чжичжоу, выступавший его адвокатом, предоставил исчерпывающие доказательства: снимки, на которых Мэн Чэнсю развлекался в компании других людей, а также свидетельства того, что супруги уже много лет фактически жили раздельно и не поддерживали семейных отношений...
Факты говорили сами за себя, и перевес сил в суде полностью оказался на стороне Су У.
В эти дни у Су У впервые за долгое время было действительно хорошее настроение. Он неспешно подстриг волосы, подравнял ногти, наслаждаясь редким покоем.
У его ног свернулся клубочком Туаньтуань. За окном ласково светило солнце, и спустя некоторое время из форточки высунулась усатая чёрная мордочка. Издав громкое «мяу», гость без лишних церемоний прыгнул прямо на Туаньтуаня.
Су У с улыбкой наблюдал за этой картиной. Кот, которого приютил господин Шэнь, почему-то проникся к Туаньтуаню невероятной привязанностью.
Каждый день Цюцю тайком пробирался на пятый этаж, чтобы навестить друга. Су У, зная о его визитах, специально оставлял створку окна слегка приоткрытой. Что интересно, ровно в определённый час Цюцю сам убегал обратно домой — дисциплине этого кота можно было только подивиться.
На губах Су У заиграла тёплая улыбка, но идиллия длилась недолго.
Тишину квартиры разбил резкий, настойчивый дверной звонок.
Подойдя к двери, Су У глянул в глазок и увидел взволнованное лицо Су Ляня. Старший брат не появлялся несколько дней, а тут вдруг пришёл без предупреждения. Неужели из-за развода?
С невольным предчувствием беды Су У отпер замок.
Войдя, Су Лянь даже не стал сразу объяснять цель визита. Он тяжёлым шагом прошёл в комнату, опустился на диван и долго сидел молча, уставившись в одну точку.
Лишь спустя некоторое время он поднял глаза. В его взгляде читалась мучительная борьба, но он всё же заставил себя произнести то, ради чего пришёл:
— Бизнес нашей семьи тесно связан с компанией Мэн Чэнсю. Слухи о вашем разводе уже просочились в прессу, акции нашей корпорации поползли вниз. Отец хочет, чтобы ты... чтобы ты остался с Мэн Чэнсю. Он просит тебя подумать как следует и взглянуть на ситуацию трезво, как и подобает члену семьи Су.
Су Лянь прекрасно знал, что за человек Мэн Чэнсю, и понимал, что мужем тот был паршивым. Но его деловая хватка и капитал были слишком велики. За последние годы интересы двух семей сплелись в неразрывный узел, и теперь, когда дело дошло до развода, Мэн Чэнсю безжалостно ударил по активам клана Су.
Это привело отца в ярость, а на плечи Су Ляня взвалило неподъёмный груз проблем.
Если бы Су Лянь пришёл с подобной просьбой раньше, он бы не испытывал таких терзаний. Но после недавних событий в нём проснулись совесть и чувство вины перед младшим братом. Вот только, как бы ни грызла его совесть, он оставался старшим сыном, и долг перед семьёй заставлял его действовать.
Су У о чём-то подобном и догадывался, но когда услышал эти слова вслух, в груди всё равно на мгновение кольнуло. Впрочем, лишь на мгновение.
— Старший брат, я всё уже решил. Не нужно меня отговаривать.
— Но ведь речь идёт об интересах всей семьи! К тому же я вижу, что Мэн Чэнсю всё ещё к тебе неравнодушен. Может, ты всё-таки уступишь?
— Брат, у Мэн Чэнсю нет ко мне никаких чувств. И между нами ничего быть не может, — ровным, спокойным тоном отозвался Су У.
Су Лянь и сам это понимал, но не отступал:
— Неужели тебе совсем нет дела до семьи Су?
Су У тихо усмехнулся. Его тёмные, как агат, глаза встретились со взглядом Су Ляня, а голос звучал мягко, но в каждом слове таилась скрытая сталь:
— Брат, а семья Су правда считает меня своим? С десяти лет, когда я вернулся в этот дом, ни отец, ни ты, ни младший брат никогда меня не любили. Ты правда считаешь, что мы — одна семья?
Эти слова сдёрнули совестливую маску, обнажив неприглядную правду.
Су Лянь оцепенел. Он не ожидал, что обычно покладистый Су У может ранить так больно и точно.
— Разумеется, ты член нашей семьи...
— А я так не считаю.
Су Лянь тяжело вздохнул и, пытаясь сгладить неловкость, неловко перевёл тему:
— Ты получил подарок, который я тебе отправил? И по поводу вчерашней выходки Су Бая... я уже в курсе. Я как следует задал ему трёпку. Надеюсь, из-за этих глупостей пропасть между нами не станет ещё глубже.
Су У ничего не ответил. От этого молчания Су Ляню стало окончательно не по себе. Когда-то он и помыслить не мог, что будет чувствовать себя настолько неуютно под взглядом младшего брата.
Этот чистый, спокойный взор словно насквозь видел всю его фальшь. Впервые в жизни Су Лянь не выдержал и отвёл глаза.
Наконец Су У произнёс:
— Пропасть между нами была всегда, и её уже не затянуть. Брат, я тебя провожу.
Он поднялся и жестом указал на дверь. Су Лянь хотел сказать что-то ещё, но, встретившись с этим ясным, лишённым иллюзий взглядом, так и не смог вымолвить ни слова.
А уж что Су Лянь скажет отцу по возвращении и что обо всём этом подумает глава семейства — Су У больше абсолютно не волновало.
***
Когда жизнь Су У постепенно вошла в спокойное русло, ему неожиданно позвонил Сун Хэ:
— Сноха, тут Мэн Чэнсю вчера вечером совсем с катушек слетел, устроил гонки и въехал на мосту через Восточное озеро в аварию! Ты не хочешь приехать в больницу, навестить его?
Су У поднял голову и посмотрел в окно на проплывающие облака. Голос его звучал тихо, почти невесомо, словно вот-вот растворится в воздухе:
— Нет. У меня дела. И впредь... пожалуйста, не звони мне по поводу его дел.
После того как в трубке раздались короткие гудки, Сун Хэ с сочувственной и беспомощной миной повернулся к лежащему на койке Мэн Чэнсю:
— Ну... господин Мэн, сам слышал?
В палате висела тяжёлая, давящая тишина. Лицо Мэн Чэнсю было мрачнее тучи — ведь разговор с Сун Хэ только что шёл по громкой связи.
Он никак не мог поверить, что Су У настроен настолько решительно и даже не приедет проведать его после аварии.
От этой мысли грудь Мэн Чэнсю сжала невыносимая ярость.
За что?! Какое он имеет право сначала любить его, а потом так легко вышвырнуть из своей жизни?!
http://bllate.org/book/20050/1990533
Готово:
