Готовый переклад The Village's Apocalypse Man Reborn / В деревне живёт парень из апокалипсиса: Розділ 26

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Любые вещи можно сберечь и на чём угодно сэкономить, но в таком деле мелочиться нельзя ни в коем случае. Всё это — лишь самое базовое, а настоящий свадебный выкуп для брата Чжоу ждет впереди...

— Братец У, сюда!

Прогуливаясь по улице, У Цинъюань внезапно услышал, как кто-то зовет его.

Оглянувшись, он увидел, что несколько крупных мужчин в меховых верхних одеждах машут ему руками и радостно зовут из противоположного небольшого ресторанчика. На его лице тут же появилась улыбка, и он вместе с братом Чжоу, А Мо и Линь Тяньбао быстрыми шагами направился туда, вовнутрь.

Крепкие мужики пригласили их присесть и попросили подать еще несколько пар палочек с тарелками и пару легких закусок.

— Брат Цзян, вы как здесь? Торговый поход проходит успешно?

Сев за стол, У Цинъюань с улыбкой поприветствовал их. Эти мужчины были не кем иным, как той самой командой купцов с судов, с которой он столкнулся на Большом канале в момент своего перемещения. Эти люди из года в год странствовали по разным краям без постоянного места жительства, и он никак не ожидал встретить их снова.

— Успешно, успешно! Благодаря тому, чему ты, братец У, нас научил, на этот раз наши суда шли очень уверенно. Даже когда мы добрались до этих проклятых мест у Реки Демонов, никаких происшествий не случилось. А ты как, братец У, как сейчас поживаешь...

Мужчина, которого он назвал братом Цзяном, был очень рад его видеть. Отправляясь в торговые походцы, они то и дело сталкивались с трудностями, особенно во время переходов по морю и рекам, когда душа буквально уходила в пятки. Случись беда — потерянный груз полбеды, а вот расстаться с жизнью совсем не выгодно. Современные методы навигации, которым их научил У Цинъюань, оказались для них невероятно полезными.

Громко рассмеявшись и хлопнув У Цинъюаня по плечу, мужчина перевел взгляд на сидевших по обе стороны от него брата Чжоу и А Мо. Заметив, что оба держатся к нему чрезвычайно близко, он не удержался от смеха:

— Это твои суженые? Ха-ха-ха, братец У, полгода не виделись, а какое же у тебя счастье!

Нельзя было винить здоровяка за то, что он додумывает лишнее и гадает наугад: обычно малознакомые юноши-омеги не прогуливаются по улице наедине с мужчиной, если только они не обручены или не состоят в браке, иначе не избежать сплетен. К тому же после того, как все уселись, троица оказалась слишком близко друг к другу, и было нетрудно догадаться, что их отношения весьма близки, поэтому мужчина так и подшутил над ними.

Брат Чжоу и А Мо были юношами-омегами, так что им было неловко напрямую разговаривать с крепким мужчиной, да и стеснительно. Линь Тяньбао же был ребенком: увидев этих здоровяков, он испугался и тихонько забился в угол, превратившись в послушного пай-мальчика. У Цинъюань улыбнулся и взял на себя труд объясниться:

— Брат Цзян шутит. Забыл вас представить: это А Си, мой двоюродный брат, именно его родственника я и разыскивал; это А Мо, мой будущий законный супруг; а это Тяньбао, младший брат А Мо.

Закончив говорить, он повернулся к А Мо и остальным:

— А Мо, А Си, это те самые люди из купеческого каравана, на чьем судне я плыл в Шицяочжэнь. Брат Цзян и остальные можно сказать спасли мне жизнь, если бы не они, я, боюсь, и вовсе не добрался бы до Шицяочжэня...

— Старший брат Цзян, уважаемые старшие братья.

Оба очень вежливо поприветствовали их.

Линь Тяньбао тоже послушно несколько раз назвал их дядями. Детишки легко завоёвывают симпатии, и грубоватые мужики из каравана тут же полезли за пазуху за сладостями и выпечкой, чтобы угостить его.

После короткого знакомства мужчины завели беседу. А Мо обычно был живым и бойким, но сейчас понимал обстановку и не лез в разговор, молча сидя рядом с братом Чжоу, угощаясь едой и прислушиваясь к их беседе.

Здесь У Цинъюань и члены торгового каравана болтали очень непринужденно: хоть они были знакомы всего тот один месяц на корабле, но сошлись характерами.

Как рассказали Цзян Да и остальные, изначально они планировали вернуться домой до Нового года, но в этом году вода у берегов Шицяочжэня покрылась льдом раньше обычного, так что суда не могли плыть, и им пришлось ждать до следующей весны, пока лед не растает, чтобы отправиться на родину.

— Эх, и этот Новый год придется встречать на чужбине. Когда я уходил, жена только забеременела, и мы договорились, что я вернусь, как только родится ребенок, но теперь, похоже, не судьба...

Цзян Да и его товарищи тяжело вздыхали. Их родные места далеко, и каждый раз они уходили из дома почти на полгода, проводя с семьями от силы месяц-два. Они редко виделись с близкими лишь ради того, чтобы заработать побольше серебра и облегчить жизнь семье в будущем.

— Старший брат Цзян, не принимай близко к сердцу, невестка всегда тебя поймет. Какие у тебя планы на эти несколько месяцев? — утешил его У Цинъюань.

— Видишь ли, не стану скрывать от тебя, братец У, раз река замерзла, вернуться мы сейчас не можем, поэтому мы с парнями потолковали и решили задержаться еще ненадолго, смотаться в государство Сисы и выменять драгоценных камней, агатов да пряностей...

Цзян Да больше не стал скрывать и выложил их планы.

Целью их торговых походов было зарабатывание денег: в пути они изо всех сил старались обменивать товары разных стран, наживаясь на разнице в ценах. Теперь же река у Шицяочжэня замерзла, путь домой отрезан, а до таяния льда еще несколько месяцев, так что сидеть сложа руки в Шицяочжэне и попусту тратить время они, конечно же, не могли.

Поэтому, посовещавшись, члены каравана решили еще раз сгонять в Сисы. Раз уж они все равно застряли, лучше потратить еще несколько месяцев, прежде чем возвращаться домой.

Государство Сисы находилось совсем недалеко от границ Ся, и дорога туда и обратно вместе с торговыми делами заняла бы от силы месяца три. Эта страна славилась драгоценными камнями и пряностями, и если повезет привезти их обратно, можно сорвать огромный куш — глядишь, в следующем году удастся отдохнуть целый год.

Только... договорив до этого места, Цзян Да внезапно замолчал, переглянулся с остальными членами каравана, замялся и уставился на него с выражением, словно хотел что-то сказать, но не решался.

— Если у старшего брата Цзяна есть что сказать, говори смело.

У Цинъюань понял, что у них, должно быть, есть к нему какое-то дело.

Глава 45

Это защитная глава

Он знал, что эта знойная погода продлится недолго, и не пройдет и нескольких месяцев, как наступит прохлада. Но в разгар бабьего лета вдруг повалил густой снег, и телевизионные новости вместе с интернетом запестрели бурными обсуждениями и репортажами.

Странная погода вызвала всеобщее любопытство и желание докопаться до сути, но никто не догадывался, что всё это было лишь предвестником приближения конца света.

Да, всего через несколько месяцев этот мир погрузится в чистилище апокалипсиса. Нынешняя жаркая пора закончится, температура начнет падать, а затем мощный снегопад принесет с собой неизвестный вирус. Вскоре почти половина человечества на Земле будет заражена и превратится в пожирающих людей монстров из телевизионных фильмов о биокатастрофе.

Всё это казалось невероятным, но не верить было нельзя, ведь он пережил это на собственном опыте.

Он отчетливо помнил всё, что произошло в прошлой жизни, а также способности, которые все еще дремали в его теле — все это доказывало, что он переродился, переродился как раз перед вспышкой конца света.

— Хозяин, еще миску говяжьей лапши!

Придвинув пустую тарелку к краю, У Цинъюань поманил лапшичника и заказал еще порцию, хотя уже наелся: десять лет голодной жизни в апокалипсисе заставляли его испытывать неутолимое желание есть снова и снова.

В прошлой жизни в эпоху конца света он жил лучше многих, потому что обладал двойным даром — способностью пробуждать растения и пространственным измерением, а также сноровкой и боевыми навыками наемника, приобретенными до апокалипсиса. Хотя в Базе он не занимался высшим руководством, он все же был влиятельным одаренным.

Но о такой лапше из чистой белой муки и говядине, сваренной в ароматном бульоне, в поздний период конца света не смели и мечтать не то что обычные люди — даже одаренные вроде него. Подобную «элитную пищу» могли позволить себе лишь лидеры базы и верхушка.

Он почти забыл вкус этой самой обычной еды из прошлой жизни.

Уплетая за обе щеки и не заботясь об эстетике, он подчистую умял последнюю миску говяжьей лапши вместе с бульоном, после чего наконец отложил палочки, достал кошелек, расплатился, а затем вытащил телефон и набрал номер.

— Алло, это Цинъюань? Вернулся из командировки? Твоя тетушка так волновалась, так переживала за тебя! И надо же было компании отправлять вас в командировку в такую жару, да еще и за границу! Говорят, в стране М на днях землетрясение было, а телефон твой не отвечал, тетушка чуть со страху не умерла! Приезжай скорее ко мне, как вернешься, я как раз сегодня сварила горшочек супа из старой утки, твоего любимого...

Стоило вызову пройти, как на том конце сразу ответили, и в трубке зазвучал ворчливый голос женщины средних лет, засыпавшей его потоком заботливых слов.

— Я понял, скоро буду. Тетушка, захвати по пути и дядюшку, я как раз хотел поговорить с вами насчет дома...

Не дослушав бесконечные причитания, У Цинъюань прервал говорящую брошенной фразой, после чего с бесстрастным лицом повесил трубку.

Если бы эти слова из телефона услышал он прежний, то наверняка растрогался бы до глубины души: после смерти родителей о нем заботилась лишь семья тетки. Но сейчас в его сердце не дрогнуло ни единой струны, ведь он знал, что все это ложь.

Семья тетки проявляла к нему заботу лишь потому, что хотела заполучить квартиру в центре города, оставленную его родителями, и ради его высокооплачиваемой «работы», благодаря которой он каждый раз привозил им из поездок кучу вещей и щедрые денежные конверты в знак почтения.

Если бы теткина семья действительно беспокоилась о нем, почему они интересовались только подарками и конвертами с деньгами, но никогда не спрашивали, чем он занимается, честны ли те большие деньги, что он зарабатывает, и не устает ли он? Почему они ни разу не спросили о его жизни и почему у него никогда не было друзей?

Лишь когда в конце света он изо всех сил пытался защитить семью тетки, рискуя жизнью выбегая из базы на поиски еды, эти люди безжалостно бросили его в самый критический момент, когда у него поднялась температура и пробуждались способности. Только тогда он понял, что родственники, которых он считал родными людьми, на самом деле были стаей неблагодарных волков...

Покинув лапшичницу, У Цинъюань поймал такси и прямиком отправился к дому тетки.

Хотя он вернулся из будущего десятилетней давности, он прекрасно помнил все подробности из прошлой жизни, включая адрес теткиного дома.

Добравшись по знакомому маршруту до дома тетки, он застал именно то, на что рассчитывал: услышав слова о «доме», дядюшка вернулся еще до окончания рабочего времени. Супруги сидели на диване с возбужденным выражением лиц, а на обеденном столе рядом красовалось несколько блюд, среди которых выделялся упомянутый по телефону суп из старой утки.

— Ой, Цинъюань наконец-то вернулся! Только с самолета, да? Голоден? Садись к столу, посмотри-ка, тетушка этот утиный суп несколько часов варила! Утку специально ездила покупать у фермеров в пригороде, чистейшая экология, обошлась больше чем в сто юаней — недельный бюджет на продукты! Если бы не твой приезд, в будни тетушка ни за что не потратилась бы...

Увидев У Цинъюаня, У Суфэнь с мужем тут же вскочили с дивана навстречу, с улыбками на лицах усадили его за стол и с энтузиазмом налили миску утиного супа. Их вид выражал такую заботу и радость, будто они встречали собственного сына.

У Цинъюань не стал спешить с ответом, спокойно принял миску и принялся хлебать суп — хотя поел всего пару минут назад, он вовсе не возражал против еще пары мисок бульона, пропуская мимо ушей всю эту заботливую болтовню.

Это был излюбленный прием его тетушкиной семейки — прибедняться.

В прошлой жизни он обладал отличной сноровкой, был смелым и зарабатывал наемником немалые деньги. К деньгам он относился легко, а поскольку был сиротой, ближе теткиной семьи у него никого не было, так что к этой «горячо заботящейся» о нем родне он всегда относился щедро, почитая их как старших родителей.

Стоило теткиной семье намекнуть на стесненные финансовые условия, как он тут же, без лишних просьб с их стороны, спешил помочь им деньгами в знак сыновнего уважения. Но теперь, когда эти люди снова пытались поживиться за его счет, об этом не могло быть и речи!

Неторопливо смакуя восхитительный на вкус суп из старой утки, У Цинъюань молчал, позволяя чете У Суфэнь разыгрывать заботу и молоть чепуху. Он вовсе не раздражался, зная, что вскоре они сами прекратят пустые разговоры и перейдут к делу.

И действительно, не успел он допить первую миску супа, как У Суфэнь перевела разговор к самому главному:

— ...Эх, посмотри на этого никчемного увальня, твоего двоюродного братца: ни в учебе толку, ни в деле, теперь вот даже с женитьбой нам с дядей приходится возиться. Та девушка, с которой он встречался раньше, собирается замуж, и невеста совсем не против, что Цзянхун не местный, прописан не в городе Н, но ставит условие: у нашей семьи должна быть квартира в Н...

— Требование вполне разумное, без жилья сейчас и впрямь не женишься, к тому же та девушка — коренная жительница города Н. Но ты ведь знаешь положение семьи нашей тетушки, Цинъюань, цены на жилье в Н такие высокие, а уж возле самого центра и подавно не подступишься, придется задействовать все связи...

— Вот почему в прошлый раз тетушка и заводила с тобой разговор о твоей квартире. Ты у нас парень работящий, годами летаешь по заграницам, заколачиваешь большие деньги, а братец твой — неудачник. В конце концов, квартира твоя все равно пустует, а раз ты такой пробивной, то в будущем обязательно купишь себе особняк. Так почему бы не выручить брата и не продать квартиру нашей семье? Мы же свои люди, не бойся, деньги за эту квартиру тетушка соберет, хоть в лепешку расшибется, только нужно немного времени...

У Суфэнь продолжала сыпать уговорами, а сидевший рядом дядюшка время от времени вставлял свои пять копеек, изо всех сил стараясь убедить его.

Точь-в-точь как и предсказывал У Цинъюань, каждое слово супругов совпадало с прошлой жизнью до единой буквы. Даже те жадные, алчные огоньки в глазах при упоминании квартиры ничуть не изменились, заставляя его внутренне усмехаться.

Стоило признать, расчеты теткиной семейки были безупречны. Они прекрасно изучили его мягкосердечный характер и привычку защищать близких, понимая, что он не станет легкомысленно избавляться от родительской квартиры, а потому пустили в ход такое эмоциональное оружие.

Какое там «расшибиться в лепешку и собрать деньги» — на деле это чистой воды грабеж под прикрытием родственных чувств.

Зная, что он не испытывает нужды в деньгах, и рассчитывая, что из-за семейных узов он не станет требовать расплаты сию минуту, стоило им заполучить квартиру в свои руки, как сроки сбора денег растянулись бы до бесконечности. Совсем как в прошлой жизни, когда едва жилье переоформили на них, о деньгах тут же перестали упоминать.

Раз уж они так жаждут завладеть его квартирой, что ж... Он с радостью подыграет этим неблагодарным тварям, платящим злом за добро.

— Тетушка права, оставлять ту квартиру пустой действительно глупо. Цзянхун — мой младший брат, мы родня, и я, как старший, просто обязан ему помочь. Вот только этот вопрос с жильем требует более детального обсуждения...

Осушив последнюю ложку утиного супа, У Цинъюань с легкой улыбкой отставил миску, уставился на пришедших в восторг дядюшку с тетушкой и неторопливо продолжил.

Но после того, как старик окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и расспросил про имя его покойного деда, его лицо немного посветлело, и он бросил: «Внук того паренька Сяо Го? Ну ладно, заходи», после чего позволил ему войти.

Было очевидно, что старик Чжоу недолюбливает людей из семьи У.

— Кхе-кхе, братец Ню, кто там пришел?

Едва переступив порог двора и еще не успев подойти к дому, У Цинъюань услышал хриплый, болезненный кашель, а затем увидел, как из соседней комнаты выходит пожилой мужчина.

Старику было уже за семьдесят, его волосы полностью поседели, а лицо покрылось морщинами, однако в чертах угадывались следы былой привлекательности и интеллигентная осанка.

У Цинъюань с первого взгляда узнал старика, но прежде чем он успел заговорить, сопровождавший его старик Чжоу быстро подбежал к тому, усадил на место и напустился с недовольным лицом:

— Разве я не велел тебе лежать в постели, зачем вылез? И почему опять без теплой одежды? Нарочно хочешь лечь в эту вонючую больницу на пару дней, да?.. Ладно-ладно, все равно не слушаешь. Сиди смирно, я принесу тебе воды. Внук Сяо Го пришел навестить тебя, побеседуйте пока...

Однако, ворча ворчанием, старик Чжоу тут же снял с себя верхнюю одежду и накинул на плечи собеседника. Заметив, что старый муж послушно смотрит на него и смиренно слушает упреки, он невольно смягчился, кивнул на стоявшего во дворе У Цинъюаня и скрылся в доме, чтобы заняться делом.

Глава 46

Это защитная глава

Особенно после того, как Чжао Хайшэн протянул ему сверток, завернутый в матерчатый плат, лицо юноши стало еще более застенчивым. И пусть синее родимое пятно на его щеке выглядело некрасиво, улыбка все равно казалась невероятно сладкой.

Заметив такое выражение лица, Чжао Хайшэн почувствовал себя еще более уверенным.

Увиденная У Цинъюанем картина мгновенно развеяла его хорошее настроение. Вспомнив услышанное в лавке бакалейщика, он глубокомысленно уставился на хитрого и скользкого Чжао Хайшэна, погрузившись в тяжелые раздумья.

Долго беседовать те двое не стали: Чжао Хайшэн быстро удалился, оставив Линь А Мо стоять на прежнем месте с зажатым в руках свертком и блаженной улыбкой на лице.

Лишь когда У Цинъюань подошел ближе и окликнул его, тот опомнился и радостно поприветствовал его:

— Брат У, ты уже закончил прогулку?

Характер у паренька и вправду был на редкость живым и открытым: на его лице почти всегда сияла улыбка, и приветствовал он всех точно так же — расплываясь в улыбке и превращая глаза в две лучистые полумесяца.

Мрачноватые мысли У Цинъюаня невольно развеялись, став чуть светлее, однако образ только что увиденной сцены снова взбудоражил его душу, и он небрежно, без особого нажима поинтересовался:

— Да нет, ничего особенного... Просто знакомый из деревни, вот мы... мы и перекинулись парочкой слов...

Стоило ему задать этот простой вопрос, как Линь А Мо отреагировал с излишней поспешностью: испуганно замахав руками, залившись краской и путаясь в словах, он принялся сбивчиво оправдываться, а его круглые глаза так и метались от смущения.

Впрочем, нельзя было винить его за столь испуганную реакцию: как бы ни были открыты нравы в древности, рамки приличий здесь все же соблюдались строже, чем в современном мире, да и большинство людей оставались куда более скромными и застенчивыми.

Особенно такие юноши и незамужние девушки брачного возраста, как Линь А Мо, которые смущались от малейшего намека. Если бы подобное дошло до чужих ушей, местные сплетницы тут-же принялись бы перемывать им кости в духе: только посмотрите, мол, какому-то юноше из такого-то семейства приспичило мужика найти!

И хотя Линь А Мо отличался от большинства деревенских омег своей живостью, свободолюбием и привычкой с детства игнорировать пересуды за спиной, перед лицом подобных слухов ему все равно было не по себе.

— Брат У, уже поздно, давай поспешим к въезду в деревню, а то опоздаем, и старый Ли уйдет без нас на своем быке...

Покраснев и украдкой озираясь по сторонам, Линь А Мо поспешно сменил тему.

— Хорошо.

У Цинъюань, проживший целых две жизни прожженный циник, прекрасно видел насквозь все его детские уловки. Не став допытываться дальше, он кивнул и послушно последовал за ним к окраине деревни — улица кишела народом, а солнце пекло вовсю, так что это место явно не подходило для подобных разговоров.

Впрочем, оставлять всё как есть он вовсе не собирался. И дело было вовсе не в излишнем любопытстве — просто так вышло, что в лавке бакалейщика он случайно услышал кое-какие слова Чжао Хайшэна.

К отцу и сыну Линь он относился очень тепло, а поскольку ему предстояло еще не раз обратиться к семье Линь за помощью, он вовсе не возражал против того, чтобы вовремя приоткрыть им глаза. Обладая солидным жизненным опытом и чутьем, он с уверенностью мог сказать: человек, способный произносить такие вещи в бакалейной лавке, явно не отличался порядочностью.

Поэтому по дороге он намеренно сбавил шаг. Линь А Мо, заметив, что тот несет в руках множество вещей, решил, что поклажа слишком тяжелая, ни о чем не догадался и даже любезно вызвался помочь разгрузить ношу, подстраиваясь под его неторопливый темп.

В итоге, когда они добрались до окраины деревни, хотя они и не разминулись с повозкой старого Ли, мест на ней уже не осталось. Все рассчитывали доехать до деревни с комфортом и сберечь силы, так что парочке пришлось брести домой пешком.

— Давай сначала зайдем вон туда, перекусим, выпьем чаю и немного отдохнем, а уже потом не спеша двинемся дальше. Солнце сейчас палит нещадно, если пойдем пешком прямо так, точно хватит солнечный удар...

С невозмутимым видом У Цинъюань указал на придорожный чайный навес у въезда в деревню.

Линь А Мо хоть и расстроился немного из-за того, что они не успели на повозку, все же кивнул в знак согласия. Солнце и вправду пекло яростно, и если упрямо тащиться по такой жаре пешком, подхватить тепловой удар не составляло труда, а болеть нынче было себе дороже.

http://bllate.org/book/20032/1977536

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу