Пусть Дуань Цзинсянь и не до конца понял, что именно задело Чи Юцина, укоризну в его взгляде он уловил безошибочно.
Откуда такая сноровка в поглаживаниях по голове?
Никаких тайн — исключительно привычка. Раньше он делал это сотни раз, и движение вошло в привычку. Лохматая макушка послушного щенка всегда так приятно ложилась в ладонь. Так было прежде, так оставалось и сейчас.
Вот только откровенничать об этом не стоило. Зачем плодить лишние вопросы?
Поразмыслив, Дуань Цзинсянь смягчил тон. Ледяные нотки улетучились, и он спокойно пояснил:
— В моём близком окружении почти никого нет. Тебе показалось, так что не бери в голову.
Чи Юцин вонзился в него пристальным взглядом, явно не намереваясь верить на слово.
Откинувшись на спинку стула, он допил остатки чёрного кофе и с глухим стуком опустил чашку на стол.
— От этого звучит ещё подозрительнее! Откуда же тогда такая сноровка, если ты почти никого не гладишь? Выкручиваешься, дядюшка. Просто не хочешь говорить правду.
— Но чем усерднее ты отнекиваешься, тем мне любопытнее! Кто же этот таинственный человек, которого ты так тщательно скрываешь?
С этими словами Юцин уткнулся в тарелку, принявшись за завтрак. Дуань Цзинсянь на мгновение замер, разглядывая его, после чего уголки его губ чуть приподнялись в снисходительной, беспомощной улыбке.
Этот надутый вид… Точь-в-точь как раньше.
До чего же мило.
Цзинсянь не хотел сеять в его душе сомнения: их редкие встречи и без того были слишком коротки, чтобы тратить их на бессмысленные ревностные догадки. Поэтому он сдержанно добавил:
— Тут нет никакой тайны. Ты ведь знаешь, что у меня есть младший брат.
Брат? Юцин на мгновение задумался, и в памяти всплыли нужные сведения.
Сейчас братья Дуань сходились как коса на камень, но в детстве они, скорее всего, ладили. К тому же ласковое движение Цзинсяня хоть и казалось привычным, отзывалось лёгким отчуждением — верный признак того, что в последние годы они почти не общались.
Такое объяснение Юцина вполне устроило. Он не стал допытываться дальше, чтобы не ворошить неприятные воспоминания собеседника.
Утреннее раздражение улетучилось без следа, и юноша непринуждённо переключился на обсуждение своих планов по работе. И всё же… Может, дело в розовых очках, через которые он смотрит на Дуань Цзинсяня?
Рядом с ним было удивительно уютно.
И кто только прозвал этого человека жестоким деспотом? Никакой он не суровый, а очень даже душевный! А те, кто наговаривает на него, просто понятия не имеют, как прекрасен этот «недосягаемый цветок», стоит подобраться поближе.
Ну… или господин Дуань так мягко относится только к нему одному~
Глядя на паренька, распушившего хвост от удовольствия, Цзинсянь с облегчением перевёл дух. Главное — Юцин отбросил ненужные расспросы. К тому же… его мальчик и впрямь был невыносимо очарователен.
Какой ещё «кто-то»? Единственное сокровище сидело прямо перед ним, сияя от счастья.
Закончив с завтраком, они тепло попрощались: Дуань Цзинсянь отправился в корпорацию, а Чи Юцин остался дома — дорабатывать проект по запуску собственной студии.
Проводив хозяина до машины, Юцин неспешно пошёл обратно в дом, держась в шаге от дворецкого.
Поразмыслив немного, он весьма уважительно поинтересовался:
— Дядя Хэ, вы ведь давно подле него. Подскажите, есть ли в его привычках что-то особенное, о чём мне стоит знать? Раз уж я переехал сюда, нам предстоит видеться каждый день. Хочется получше узнать его, чтобы не возникало неловкостей.
Хэ Чжунсюй давным-давно перестал удивляться неожиданностям.
Более того, поведение гостя вызывало у него искреннее одобрение.
При осмыслении событий прошедшей ночи и уборки в столовой — когда чашка Дуань Цзинсяня оказалась на месте Юцина… Для человека с его педантичностью и панической боязнью грязи позволить кому-то пользоваться своей посудой означало слишком многое.
Помявшись, дворецкий сдержанно произнёс:
— Молодой господин Чи, господин Дуань относится к вам с душой. Поэтому, несмотря на ваше прошлое поведение и накопившийся грешок за грешком, пока вы искренне стремитесь стать лучше, у вас есть шанс начать всё с чистого листа.
Ого!
Юцин изумлённо изогнул бровь и тут же хмыкнул. На вид этот дворецкий казался кротким, приятным стариком, но выражения подбирать не стеснялся. Скажи-ка на милость! Впрочем, каков хозяин, таков и слуга.
У Цзинсяня железная хватка, да и окружение ему под стать.
Откашлявшись, Юцин отозвался:
— Вы правы, раньше за мной водился целый букет скверных привычек. Но после того как я едва не отправился на тот свет, в голове у меня наконец просветлело. Понимаю, вам трудно поверить, будто человек способен измениться в один миг, но просто понаблюдайте за мной.
Эти слова заставили Хэ Чжунсюя опешить. Просветлело? Да уж куда там!
Словно перед ним стоял совершенно другой человек!
Хоть парень и улыбался, в его взгляде проскальзывала властная уверенность хозяина положения. Вальяжное спокойствие было лишь маской — в ту секунду дворецкому показалось, будто перед ним замер опасный, грациозный хищник.
Опасный и не терпящий пренебрежения.
Быстро взяв себя в руки, Хэ Чжунсюй добродушно улыбнулся:
— Что ж, время покажет.
Немного помолчав, он перешёл к вопросу юноши:
— Господин Цзинсянь не выносит шума и предпочитает уединение. Он не пьёт, не курит, строго соблюдает распорядок дня и выбивается из колеи, когда рушатся его планы. Кроме того, господин увлекается живописью, но не любит, когда кто-то без разрешения заходит в его мастерскую… Молодой господин Чи, о прочем вам лучше узнать самому, наблюдая за ним.
Юцин понимающе кивнул, однако одно слово зацепило его внимание. Мастерская?
Нужно при удобном случае напроситься к дядюшке на экскурсию. Интересно, что может писать человек с таким характером?
Остановившись у лестницы, Юцин заметил:
— Разумеется. Я переехал сюда не для того, чтобы съезжать. И ещё… зовите меня просто по имени. Эти «молодые господа» режут мне слух.
В семье приёмных родителей только родного сына величали «молодым барчуком».
Впрочем, всё это было в прошлой жизни. Возвращаться к ней мыслями не имело никакого смысла — куда важнее смотреть вперёд и жить настоящим.
Хэ Чжунсюй понятливо кивнул и взглядом проводил поднимающегося по ступеням Юцина. Теперь он и сам с некоторой интригой ждал, как будут развиваться события.
Дуань Цзинсянь никогда не отличался ветреностью. То, что он сменил гнев на милость к человеку, с которым прежде был в натянутых отношениях, и окружил его такой опекой, наверняка имело под собой веские причины. Дворецкий не собирался лезть не в своё дело, надеясь лишь на одно: пусть эти перемены в характере молодого человека окажутся настоящими.
Главное — чтобы он не взялся за старое.
Юцин отлично понимал, что торопить события нельзя. Хоть руки и чесались, он не спешил: на скорую руку хорошего дела не сделаешь. Да и сам процесс ухаживания таил в себе немало удовольствия — оставалось лишь вкушать его шаг за шагом.
Днём, находясь дома, он собрал и настроил доставленный компьютер, провёл онлайн-собеседования, набрал штат и назначил официальную дату открытия студии — ровно через неделю.
Между делом он то и дело отправлял Дуань Цзинсяню сообщения. Тот был занят и отвечал не сразу, но к каждому бессвязному тексту Юцина относился со всей серьёзностью. Интересно, как выглядел Цзинсянь, когда с важным видом разглядывал экран телефона, обдумывая ответ?
Очень хотелось посмотреть!
Решено: надо почаще наведываться в офисный небоскрёб Дуань, чтобы создавать как можно больше поводов для встреч! А пока следовало наладить контакт с домочадцами дядюшки.
Прочих слуг можно было в расчёт не брать, главное — чета дворецких. Хэ Чжунсюй заправлял всеми бытовыми делами, а его супруга, Цзян Минь, заведовала кухней. Обед Юцину тётушка Цзян принесла лично прямо в комнату.
У этой круглолицей, добродушной женщины был удивительно располагающий вид. К Юцину она отнеслась с гораздо большим теплом, чем её супруг, хотя и не переступала граней дозволенного. Готовила она изумительно, и юноша не скупился на похвалы, за что растроганная тётушка побаловала его двойной порцией полдника.
Как выяснилось, Дуань Цзинсянь был равнодушен к сладкому, и мастерство тётушки Цзян в выпечке годами оставалось невостребованным.
Так за какой-то день у них образовался настоящий «кулинарный союз»: Юцин печь не умел, зато поглощать десерты и конфеты был всегда готов.
В конце концов, в его прежней жизни хватало горечи, и маленькие радости служили хоть каким-то утешением.
Со временем это вошло в привычку.
Впрочем, теперь всё изменилось, и впредь он сможет наслаждаться лакомствами без всякого подтекста.
В течение следующей недели по дням Юцин увлечённо занимался делами студии. Финальные штрихи интерьера и прочие организационные мелочи он перепоручил управляющему. Тот немного разбирался в IT, но не был экспертом, поэтому его основной задачей стало административное руководство и переговоры. Каждый занимался своим делом, так что Юцин лишний раз не лез.
Зато вечерами он буквальным образом лип к Дуань Цзинсяню. Любит тишину? Предпочитает уединение?
На поверку же Цзинсянь с удивительным терпением относился к его навязчивости и ни разу не выказал ни капли раздражения. Человек его склада и положения вовсе не обязан был под кого-то подстраиваться.
Когда Юцин прямо спросил, не досаждает ли ему, Цзинсянь ответил, что ему всё нравится. Это окончательно успокоило юношу. Правила написаны для обычных людей, но к нему эти мерки не применялись — он ведь твердо вознамерился стать для дядюшки самым близким человеком!
Химия между людьми — штука тонкая.
В день официального открытия студии «Ясный день» Юцин обошёлся без пышных торжеств. Вечером он просто забронировал отдельный кабинет в ресторане, чтобы поужинать с сотрудниками. Вместе с ним набралось всего пять человек, так что атмосфера царила самая непринуждённая.
Дуань Цзинсянь предложил заехать за ним после ужина, и Юцин с радостью согласился, пообещав не прикасаться к спиртному.
Разговор за столом клеился легко: собрались единомышленники одного возраста, так что беседы затянулись. Но памятуя о строгом распорядке дня Цзинсяня, Юцин попрощался с коллективом уже в начале десятого, разрешив остальным продолжать гулянку за его счёт.
Выйдя на улицу, он сразу приметил представительский автомобиль семьи Дуань. Юцин уже сделал пару быстрых шагов и занес руку над дверцей, как вдруг оклик, полный изумления и радости, приковал его к месту:
— Командир?!
«Командир»?
Кроме его ученика из прежнего мира, его так никто не называл.
Но ведь тот парень погиб в результате несчастного случая задолго до его собственной автокатастрофы! Неужели… неужели?!
Обернувшись, Юцин увидел подбегавшего к нему юношу, который замер буквально в шаге. Внешность незнакомца показалась до боли знакомой — точная копия его ученика, ровно так же, как сам Юцин походил на прежнего владельца этого тела!
Вглядываясь в лицо парня, где страх смешивался с ликующим восторгом, Юцин с трудом совладал с дыханием и тихо спросил:
— Фан Цюаньцюань?
— Это я!!
Услышав до боли родное прозвище, Фан Юань мгновенно залился слезами — встретить земляка в чужих краях, да ещё так неожиданно!
Не удержавшись, он сходу бросился Юцину на шею:
— Командир! Я так скучал! Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти за эти полгода, у-у-у-у…
Юцин похлопал его по спине и, преодолев первый шок, искренне улыбнулся. Встретить близкого человека в совершенно чужом мире — настоящая, невероятная удача!
— Ну полно, полно, — с улыбкой успокаивал его Юцин. — Когда ты погиб, я пытался выяснить подробности. А через полгода сам попал в аварию и очнулся уже здесь. Встретиться снова — это же здорово.
— Ага!
Кое-как уняв всхлипы, Фан Юань отступил на пару шагов и смущённо улыбнулся:
— Раньше я был совсем один, а теперь всё иначе!
— Ещё бы.
Открытие студии, неожиданная встреча с учеником — настроение Юцина взлетело до небес.
Однако…
Острый, ледяной взгляд, упёршийся ему в спину, заставил Юцина осечься. Точно, дядюшка! Выпал отличный шанс познакомить их. Оба были ему невероятно дороги: Дуань Цзинсянь хоть и казался суровым, на деле обладал золотым сердцем, а Фан Юань — славный, жизнерадостный парень, наивный, но далеко не глупый, настоящий лучик солнца.
Они наверняка найдут общий язык.
Вот только встретившись взглядом с Цзинсянем, Юцин вдруг почувствовал, как внутри всё похолодело.
Жестом попросив Фан Юаня подождать, он подступил ближе к машине и негромко спросил:
— Дядюшка, что-то не так?
Лицо Дуань Цзинсяня было темнее тучи, а в голосе проскользнули арктические нотки:
— Юцин, ты обещал держаться от Фан Юаня подальше. Не прошло и двух недель, как ты об этом забыл?
Он сделал паузу и добавил:
— Глядя на твои действия, я с трудом верю твоим прежним клятвам.
— А?
Юцин обомлел. Дуань Цзинсянь впервые назвал его по имени — и при таких обстоятельствах!
Переводя взгляд с насупленного Цзинсяня на растерянного Фан Юаня, он за секунду сложил пазл. Вот же чёрт! Его ученик переродился в главного героя-приёмника этой книги?!
А он ведь только-только божился, что впредь близко не подступит к местным «персонажам»!
Ой-ой-ой, как щёки-то зажгло от стыда…
От его молчания атмосфера между троицей стремительно промёрзла до треска — точно на них обрушился снежный буран.
И что, спрашивается, ему теперь делать?!
http://bllate.org/book/20021/1991455
Готово:
