Е Ючуань смотрел, как лицо Цзян Няньчжи расплывается в улыбке после его похвалы, но стоило ему добавить еще одну фразу, как тот мгновенно сник, словно его огрели дубиной. На лице Цзян Няньчжи отразилась полная растерянность и неловкость. Е Ючуань не считал, что сказал что-то не то, но, видя это подавленное выражение, почему-то почувствовал досадный дискомфорт.
Кухарка готовила быстро, так что неловкая пауза затянулась ненадолго.
Сидя за обеденным столом, Цзян Няньчжи с удивлением оглядывал обилие блюд. Их было больше десяти, хотя за столом сидели только он и Е Ючуань. Разве можно столько съесть? Обычно он обходился максимум двумя блюдами.
— Чего застыл? Положи мне чего-нибудь, — Е Ючуань, наблюдая, как парень ошарашенно таращится на стол, взглянул на его худощавую фигуру и решил, что с завтрашнего дня кухарка должна добавлять к трапезе еще и укрепляющий бульон.
— А, хорошо... — услышав спокойный, властный тон Е Ючуаня, Цзян Няньчжи послушно кивнул.
Он посмотрел на аппетитные яства и, протянув руку, положил кусок мяса в чашу Е Ючуаня. Это был сочный, с жирком кусок тушеного мяса, обильно политый густым соусом и присыпанный мелкими семенами кунжута и рубленым зеленым луком. Аромат был просто восхитительный.
Однако Е Ючуань лишь приподнял бровь, и у него возникло нехорошее предчувствие.
Так и вышло. Секундой позже он услышал, как тонкие губы того произнесли:
— Я не ем жирное мясо.
Цзян Няньчжи замер с палочками в руках. Как же так? Он ведь тайком разузнал, что Е Ючуань любит мясо с прослойками жира. Неужели все его старания запомнить предпочтения этого человека были напрасными?
Не решаясь больше проявлять инициативу, Цзян Няньчжи с мольбой смотрел на Е Ючуаня, ожидая подсказки. Но тот лишь бросил на него взгляд и небрежно бросил:
— Что ты на меня уставился? Продолжай! — Ему показалось забавным, с каким жалким видом парень ждет его реакции, и он не удержался от соблазна подразнить его.
— Ох... — сухо отозвался Цзян Няньчжи. Он снова перевел взгляд на блюда и потянулся к баклажанам, но, прежде чем его палочки коснулись еды, снова услышал:
— Баклажаны я тоже не ем.
Стоявшая поодаль кухарка невольно дернула глазом. Боже, с каких это пор у молодого господина проявилась такая привередливость? Даже если он и капризничает, разве не он сам десятки раз утверждал это меню, выбирая именно то, что любит?
Цзян Няньчжи перевел палочки на говядину с сельдереем.
— Сельдерей я тоже не ем, — снова раздался ленивый голос Е Ючуаня. — Даже запах не переношу.
Цзян Няньчжи посмотрел на свои палочки, которые уже успели коснуться сельдерея, молча отложил их и взял новые. Увидев растерянное лицо кухарки и едва заметную усмешку на губах Е Ючуаня, он внезапно все понял.
Обед растянулся на полтора часа, и целый час из них ушел только на то, чтобы Цзян Няньчжи подкладывал еду Е Ючуаню. Проглотив последний кусочек риса, Цзян Няньчжи почувствовал, что это был самый роскошный и в то же время самый изнурительный обед в его жизни.
Увидев, как измученно выглядит парень после еды, Е Ючуань приподнял бровь и поднялся наверх. Цзян Няньчжи остался внизу и снова принялся усердно зубрить материалы.
Прошло еще три часа. Глаза начали слезиться, и Цзян Няньчжи, протерев их, облегченно выдохнул: наконец-то, наконец-то он все выучил.
Позади послышался голос:
— Все выучил?
Цзян Няньчжи обернулся и увидел Е Ючуаня, который стоял за диваном со стаканом воды.
— Да, все, — Цзян Няньчжи немного нервничал. Е Ючуань переоделся в домашнюю одежду. Обычно его волосы были гладко зачесаны назад, но сейчас пряди падали на лоб, отчего он выглядел куда дружелюбнее и еще красивее.
Е Ючуань взглянул на часы:
— Скоро привезут одежду. Часа в три.
Цзян Няньчжи недоуменно смотрел на него, не понимая, к чему это.
Е Ючуань добавил:
— Купил тебе.
— А? — парень, наконец осознав смысл сказанного, поспешно отказался: — Нет, не нужно, спасибо, у меня есть своя одежда. — На его бледных щеках проступил румянец.
Но тут же он услышал:
— Даже если ты мой фиктивный супруг, не стоит выглядеть так убого.
Сказав это, Е Ючуань ушел наверх, даже не заметив, что в его словах было что-то не так.
Цзян Няньчжи остался стоять на месте, опустив голову. Его лицо побледнело, а взгляд упал на собственную белую рубашку — на сердце стало горько и тоскливо. Он был сиротой и с детства привык к нужде. Он не воровал и не грабил, был беден, но никогда не считал, что в этом есть что-то неправильное.
Слово убогий он часто слышал от других, но никогда не принимал близко к сердцу. Но когда это прозвучало из уст Е Ючуаня, стало по-настоящему обидно.
Он был как маленькая улитка: перед чужаками у него был твердый панцирь, он был неуязвим, ничего не боялся, и его не ранило чужое мнение. Но перед Е Ючуанем он был полон осторожности и чувства собственной неполноценности. Ту мягкую, беззащитную часть души, которую он никогда не показывал другим, он открыл лишь Е Ючуаню, и именно он ее ранил.
Хотя Цзян Няньчжи понимал, что Е Ючуань бросил это слово не подумав, именно нечаянно оброненные слова ранят больнее всего. Он вспомнил, как при входе его остановила охрана — Е Ючуань наверняка даже не представлял, что его могут не пустить. Между ними была пропасть, как между небом и землей.
Похоже, нужно срочно начать зарабатывать деньги, — вздохнул про себя Цзян Няньчжи. Хотя он и лелеял мечту превратить фиктивный брак в настоящий, чувствовал себя рядом с Е Ючуанем ничтожным. В этом мире деньги и власть — основа всего. А у него ничего нет. И какая польза от одного лишь искреннего сердца? Он ничего не может дать Е Ючуаню, и теперь вынужден принимать его подачки, позволять себя содержать.
Подавив обиду, Цзян Няньчжи вновь натянул на лицо мягкую улыбку — он знал, что именно таким он выглядит наиболее безобидным и вызывает жалость.
http://bllate.org/book/20014/1974855
Готово:
