— Постой-ка, Сун Хуайцзинь! — воскликнул он и воочию наблюдал, как фигура Ду Ланьцзэ в мгновение ока растворилась в пустоте за дверью. Мужчина беспомощно покачал головой: — Этот парень только-только справился с джетлагом, и вот опять прыгает сквозь пространство...
Кэ Мэй тоже понимал, что Ду Ланьцзэ ушёл из-за него, и слегка встревожился за его здоровье: — Этот малый... он вообще какого пола? Раньше я думал, что он омега, но он утверждает, что нет.
— В их родном мире омеги — крайне редкая... человеческая порода, их берегут пуще глаза, как их могли отправить на столь опасную миссию? — Сун Хуайцзинь на мгновение замолк и предположил: — Наверное, бета.
Убедившись, что тот действительно не омега, Кэ Мэй почувствовал, как угрызения совести немного утихли. Он подумал, что хотя беты уступают альфам по физическим данным, они всё же выносливее хрупких, точно фарфоровые куклы, омег.
Сун Хуайцзинь кашлянул и вернулся к делу: — Слова, которые Ланьцзэ только что сказал, прозвучали излишне резко, не принимай их близко к сердцу. В конце концов, это касается выживания всей их расы в том измерении. Высшее руководство направило его сюда в качестве переговорщика, и давление на него лежит немалое. Но в данном вопросе я остаюсь при своём прежнем мнении: пожертвовать двумя жизнями ради безопасности и благополучия двух огромных пространств — с точки зрения общей картины это уже минимальная жертва. Надеюсь, ты ещё раз всё обдумаешь.
Кэ Мэй долго молчал, а затем указал на парящие в воздухе видеоматериалы: — Могу ли я скопировать копию, чтобы забрать с собой и тщательно изучить? Даже если ради высших интересов приходится приносить в жертну отдельных личностей, это следует делать цивилизованно. Нельзя же просто так заставить меня подойти и пристрелить кого-то в упор — это слишком грубо и прямолинейно.
Зная, что подобные слова означают согласие, Сун Хуайцзинь кивнул: — Бери материалы, какие сочтёшь нужным.
Этой ночью, после того как Сун Янь помог Ся Линю избавиться от напряжения, он и впрямь не стал переходить границы, а просто притянул его к себе, обняв за плечи, и с чувством глубокого удовлетворения заснул.
А вот для Ся Линя эта ночь превратилась в сущие муки. С одной стороны, его тесно сковали объятия, отчего любое движение давалось с огромным трудом, с другой — он подсознательно настороженно ждал подвоха от Сун Яня, из-за чего спал чутко. Даже в те редкие моменты, когда он проваливался в сон, его разум заполняли хаотичные сновидения, и он то и дело вздрагивал и просыпался.
В результате на следующее утро Ся Линь встал с тяжёлой, гудящей головой, а под глазами у него залегли тёмные круги.
Однако на кровати Сун Яня уже не было. Окинув взглядом всю комнату и никого не обнаружив, Ся Линь в конце концов заметил на прикроватной тумбочке записку, оставленную для него Сун Янем: Я уехал на работу, проект, порученный стариком, нужно поскорее завершить. Видел, как крепко ты спишь, и решил не будить. Правда, я украдкой поцеловал тебя в лоб — спящей красавицей можно любоваться вечно ^-^
От этой последней фразы Ся Линя едва не стошнило.
Он не знал, действительно ли в прошлой жизни, когда Сун Янь был с Юй Лотуном, он тоже ежедневно изъяснялся столь приторным языком, но по крайней мере за те годы, что они провели вместе с ним, он отродясь не слышал от Сун Яня никаких нежностей. Тогда Сун Янь крутился в небольшой компании, ради скудных показателей продаж вечно уходил затемно и возвращался поздно, а утром, уходя, просто исчезал. Никаких сопливо-сахарных прощаний и трогательных записочек никогда не практиковалось.
Ся Линь тряхнул головой, отгоняя лишние сантименты, скомкал записку и швырнул её в мусорную корзину.
Закончив умываться, он открыл дверь и спустился вниз. В гостиной он увидел Ся Ляна, пьющего у окна утренний чай, Госпожу Ся, которая смотрела телевизор на диване, а также дядю Тэна и Чжоу Шо, мывших во дворе машину. Не было видно только Отца Ся.
— А где папа? — спросил Ся Линь.
Старушка была поглощена слезливой мелодрамой, её взгляд был прикован к экрану телевизора, так что она вовсе не заметила, как Ся Линь спустился. Зато ответил Ся Лян: — Отец с утра пораньше уехал в офис, вышел следом за Сун Янем.
Сказав это, он слегка качнул подбородком в сторону столовой: — Иди завтракай, ты у нас встал позже всех.
Ся Линь подумал про себя: разве в этом моя вина? Кто просил вас впускать в дом такое бедствие прошлым вечером?
Он подошёл к обеденному столу, сел, зачерпнул ложку каши и без всякого аппетита сделал глоток.
Свет сверху внезапно померк. Подняв голову, он увидел, что Ся Лян неизвестно когда подошёл к нему и, отодвинув стул, сел рядом.
— ...? — Ся Линь в крайнем недоумении уставился на Ся Ляна.
— Как спалось прошлую ночь? — многозначительно поинтересовался Ся Лян.
Лицо Ся Линя постепенно залилось краской — он подумал, что Ся Лян наверняка абсолютно всё знает.
Он машинально повернул голову к гостиной. Телевизор работал на высокой громкости, полностью заглушая их разговор. На экране какая-то актриса утирала слёзы и горько всхлипывала, а старушка, неотрывно глядя в экран, медленно вытянула руку, взяла салфетку и трогательно промокнула уголки глаз.
— Бабушка ничего не знает, — произнёс Ся Лян, заметив тревогу Ся Линя. — Отец тоже не в курсе. Что же до меня... всё, что нужно знать, я почти выяснил.
Слушая это, Ся Линь замер в страхе и одновременно лихорадочно соображал, откуда к Ся Ляну вообще могли дойти эти слухи. Сун Янь с детства трепетал перед Ся Ляном и уж точно не стал бы сам лезть к нему на мушку. Значит, оставался единственный вариант — Чжоу Шо.
Впрочем, сам Чжоу Шо знал об этом не так уж много, и даже если Ся Лян вытянул из него всё до последнего слова, вряд ли это составляло и десятую часть правды.
Подумав об этом, Ся Линь слегка вздохнул с облегчением и произнёс: — Это тебе Чжоу Шо рассказал? Да, всё именно так, как он знает.
— Чжоу Шо не сам начал, я догадался первым, — пояснил Ся Лян, опасаясь, что Ся Линь затаит обиду на Чжоу Шо. — Я пришёл сюда не для того, чтобы тебя отчитывать. Я просто хочу понять, что у тебя сейчас на уме. Я знаю, что ты не особенно близок со мной, твоим братом, но мы всё-таки семья. Вопросы, которые требуют обсуждения, нужно обсуждать сидя за столом. Только придя к согласию, мы сможем вместе противостоять проблемам, которые предстоит решить.
Ся Линь горько улыбнулся: — Брат, если я скажу, что больше не хочу жениться и заводить детей с женщиной, ты согласишься?
— По мне, это вовсе не проблема, — похоже, Ся Лян ожидал услышать нечто подобное. — В семье Ся двое детей. Если не хочешь жениться — не женись. Если не будет своих детей, можешь усыновить ребёнка у меня, чтобы было кому о тебе позаботиться в старости.
Ся Линь с изумлением смотрел на Ся Ляна — он никак не ожидал, что тот заранее продумал даже столь щекотливые вопросы.
В прошлой жизни отношения Ся Линя с Ся Ляном были ещё более прохладными, чем в этой, особенно после мнимой смерти Юй Лотуна. Ся Линь дни и ночи напролёт проводил рядом с Сун Янем, и стоило им официально сойтись, как он нетерпелся помчался домой делать каминг-аут.
Как раз прошёл ровно год с тех пор, как Сун Янь совершил каминг-аут и порвал со своей семьей. Семья Ся тоже была наслышана о выходках Сун Яня и изрядно предубеждена против подобных непочтительных поступков. И вот теперь, когда Отец Ся воочию увидел, что его собственный сын ступил на ту же дорожку, его едва не хватил сердечный удар. Госпожа Ся тоже пережила тяжёлый удар: хоть она и не метала гром и молнии, как Отец Ся, но с тех пор ходила помрачневшая.
Ся Лян же узнал обо всём последним в семье, так как в тот момент находился в командировке. К его возвращению Ся Линь уже окончательно съехал, и братья даже не увиделись.
В этой же жизни из-за оставленных прошлым опытом шрамов Ся Линь всё никак не решался открыться семье.
Месяц назад он думал: если в этой жизни ему больше не встретится любимый человек, с которым можно разделить всю жизнь, он просто не станет делать каминг-аут перед родными. Будет тянуть с женитьбой сколько сможет, а если припрёт к стенке — заключит фиктивный брак с какой-нибудь лесбиянкой, оба съедут в отдельную квартиру, заведут ребёнка, и внешне будут выглядеть приличной, уважающей друг друга семьёй, сохраняя за собой полную личную свободу. В конце концов, в таком раскладе не было ничего плохого.
Но появление Сун Яня разрушило все его планы. Теперь он совершенно не представлял, куда двигаться дальше. Зато Ся Лян всего за один вечер сумел отыскать решение для самой сложной проблемы.
Ся Линь растерянно смотрел на Ся Ляна какое-то время, а затем срывающимся голосом позвал: — Брат...
Ся Лян отмахнулся: — Не смотри на меня так. Я просто хочу свести к минимуму ущерб для семьи до того, как разразится конфликт.
Сделав паузу, он продолжил: — Сейчас меня больше всего беспокоит то, что происходит между тобой и Сун Янем. Я вижу, что Сун Янь ухаживает за тобой, но каково твоё собственное отношение к нему? Принимаешь ты его или нет?
Услышав это, Ся Линь медленно опустил взгляд и промолчал.
Ся Лян заговорил снова: — Если ты хочешь быть с ним, я постараюсь помочь вам всё уладить и добиться понимания и поддержки от родителей с обеих сторон. Правда, в этом вопросе основные препятствия, пожалуй, возникнут со стороны семьи Сун: всё-таки Сун Янь — единственный ребёнок, и если он не женится и не заведёт детей, род Сун прервется. Но я верю, что неразрешимых конфликтов в мире не существует. Достаточно проявить искренность в общении, пойти друг другу на уступки ради многолетней дружбы между нашими семьями, спокойно взвесить все за и против и одновременно углубить сотрудничество, построив новый план. Если потребуется уступить в вопросах распределения выгоды — семье Ся не жалко, лишь бы это помогло сгладить углы. Нет вопросов, которые нельзя было бы решить путем переговоров.
Ся Линь слушал его с отвисшей челюстью. Он и раньше часто слышал, как отец восхищался коммерческими способностями Ся Ляна, говоря, что тот превзошел учителя, и что порой даже сам отец признавал своё поражение. И хотя сейчас Ся Лян лишь в общих чертах обрисовал свой дипломатический подход, используя принцип малой кровью добиться больших побед, Ся Линь уже был покорен им до глубины души.
Тут тон Ся Ляна неожиданно переменился, и он продолжил: — Ну а если он тебе не нравится и ты не хочешь быть с ним — всё ещё проще. Независимо от позиции старших, я полностью беру это дело на себя и просто вышвырну его вон из нашего дома. Если же он станет упираться и не уйдёт, я намекну его старшим, пусть сами приезжают и забирают своего отпрыска.
От такого решительного подхода у Ся Линя выступил холодный пот: разрубить гордиев узел единым ударом — это вполне в стиле Ся Ляна.
— Я... не планировал прожить с Сун Янем всю жизнь, — тихо произмолвил Ся Линь. — Но в решении этого вопроса, мне кажется, лучше действовать потише.
— Потише? — Ся Лян прищурился, явно не одобряя проявленную Ся Линем нерешительность.
Ся Линь торопливо пояснил: — Я просто не хочу раздувать скандал, особенно перед семьей Сун. Ты же знаешь отца Сун Яня: на вид он сама любезность, но стоит ему узнать, что Сун Янь вытворил какую-то дичь, рука у него не дрогнет. Если мы вот так вот просто донесём всё до ушей старших Сун, это будет равносильно принудительному каминг-ауту для Сун Яня, а последствия окажутся невообразимыми...
Ся Лян молча выслушал его до конца, и взгляд, которым он смотрел на Ся Линя, постепенно стал забавным.
— Ч-что такое? — Ся Линя передернуло от такого взгляда.
— Мало того, что этот сопляк Сун Янь заявился к тебе в дом и сел на шею, так ты ещё и так переживаешь за него. Если ты скажешь, что Сун Янь тебе абсолютно безразличен, я ни за что не поверю, — спокойно произнёс Ся Лян. — Но при этом ты заявляешь, что не собираешься проводить с ним всю жизнь. В чём причина? Я хочу услышать.
На лице Ся Линя отразилось глубокое смущение. Об этом он не мог рассказать: стоило заикнуться, как тут же пришлось бы выкладывать всё из прошлой жизни, а если бы он выложил всё как есть, то не был уверен, не упрячет ли его убеждённый материалист Ся Лян без лишних слов в психиатрическую клинику.
Как раз в этот момент у Ся Линя зазвонил телефон — звонил Кэ Мэй.
Это было уже второе за день своевременное спасение, и Ся Линь ответил на вызов с чувством глубокой благодарности: — Учитель Кэ, здравствуйте!
Услышав, что звонит преподаватель, и решив, что речь идет об учёбе, Ся Лян поднялся и вышел, завершив разговор.
В трубке послышался голос Кэ Мэя: — Сколько раз повторять, не называй меня учителем. Кстати, какие у тебя планы на летние каникулы?
Ся Линь только тут вспомнил, что на носу экзамены, а он из-за всевозможных забот и тревог даже не задумывался об этом.
— Пока никаких планов. Наверное, пойду на практику в другую больницу, после того как сдам сессию.
Кэ Мэй на мгновение умолк: — Дело в том, что у меня есть квота на командировку в деревню для оказания помощи на местах, примерно на месяц. Это как раз совпадает с началом твоих каникул. Не хочешь... составить мне компанию?
— С удовольствием, — без колебаний согласился Ся Линь. По его мнению, сельская практика была гораздо полезнее больничной в мегаполисе, и раз уж Кэ Мэй вспомнил про него и позвал с собой, упускать такой шанс он, конечно, не собирался.
Однако голос Кэ Мэя прозвучал с некоторой неуверенностью: — Ся Линь, ты даже не спросишь, куда именно мы едем? Вдруг условия там окажутся слишком тяжелыми, я боюсь, что ты...
— Ничего страшного, абсолютно ничего! Поехать можно куда угодно, я не боюсь трудностей, лишь бы научиться чему-то полезному.
Услышав это, Кэ Мэй вздохнул: — Ладно тогда. Сдашь экзамены — заходи ко мне, обговорим детали поездки.
После завершения звонка Ся Линь больше не мог усидеть на месте. Экзамены приближались, а в этом семестре преподаватель по одному из предметов был невероятно суров — из тех кошмарных преподавателей, у которых завалить экзамен проще простого. Ему нужно было срочно возвращаться в университет и браться за учёбу.
Наспех сделав пару глотков каши, он бросился в гостиную к Госпоже Ся: — Бабушка, я сегодня не смогу побыть с тобой, мне нужно срочно ехать обратно в университет, готовиться к экзаменам.
— Ох, ну ладно, поезжай, скорее поезжай. — В глазах старушки учёба и экзамены внуков были важнейшим делом на свете, задерживать его она бы ни за что не посмела.
Услышав это неподалёку, Ся Лян повернулся к Чжоу Шо, возившегося во дворе: — Чжоу Шо, Ся Линь возвращается в университет, отвези его.
— Хорошо. — Чжоу Шо как раз закончил мыть машину. Пройдя в гостиную и вытерев пот, он спросил Ся Линя: — Линь-гэ, прямо сейчас едем?
— Да, прямо сейчас. — Ся Линь побежал наверх за рюкзаком, торопливо спустился обратно и вслед за Чжоу Шо вышел на улицу к машине.
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, скрывшийся за поворотом, Госпожа Ся убавила звук телевизора и спросила Ся Ляна: — Послушай, почему это Чжоу Шо назвал Ся Линя «гэ»?
— А, ну, наверное, Ся Линь попросил его сменить обращение, — ответил Ся Лян. — И это неплохо, значит, они в хороших отношениях.
Старушка помрачнела и ничего не ответила.
Ся Лян сел рядом с ней, взял её за руку и легко похлопал по ладони: — Бабушка, Чжоу Шо ведь тоже ребёнок, которого вы когда-то приютили. Все те годы, пока вы с папой были за границей, именно он дольше всех находился рядом с Ся Линем.
— Я знаю, вы изначально задумывали это так, чтобы он неотступно следовал за Ся Линем и преданно его защищал. Как говорил отец, когда вы узнали, что мы отправляем Чжоу Шо в военное училище, вы были не слишком довольны. Но это было решение самого Ся Линя: вместо вышколенного телохранителя ему, пожалуй, был нужнее преданный товарищ, с которым можно открыто обо всём поговорить.
— Мой характер с Ся Линем не очень-то сходится, и мы никогда не были особенно близки. Но раз он тянется к Чжоу Шо — разве это плохо? Ся Линь любит Чжоу Шо, поэтому и захотел помочь ему воплотить мечту. И точно так же: чувствуя уважение в этом доме, Чжоу Шо испытывает подлинное чувство принадлежности и в случае проблем всегда искренне помогает их решить. Разве это не здоровый круг?
Старушка вздохнула: — Знаю. Вы, молодые, вечно считаете меня, старую каргу, застрявшей в прошлом...
— С чего бы? — усмехнулся Ся Лян.
А Госпожа Ся продолжила: — Мы с твоим отцом уже постарели, и в конце концов этот дом всё равно перейдет в твои руки. Раз ты считаешь, что так правильно, пусть будет по-твоему.
Чжоу Шо отвёз Ся Линя в университет и, вернувшись обратно на машине, обнаружил, что уже почти полдень.
Только зайдя во двор, он увидел, как Госпожа Ся открывает дверцу машины дяди Тэна — судя по всему, она собиралась куда-то уехать.
— Чжоу Шо, как хорошо, что ты вернулся, — остановилась старушка у дверцы. — Старый Тэн везёт меня к друзьям поиграть в карты, вернусь только к вечеру. Ся Лян собирается пообедать с одной девушкой, отвези его.
Чжоу Шо замер от неожиданности.
Тут из прихожей донёсся голос Ся Ляна: — Бабушка, я и сам могу доехать на машине.
— Упрямец ты несчастный, не мудрено, что от тебя девушки бегут, — с улыбкой бросила в ответ старушка. — Обед тут не главное, главное — после обеда поводить её по магазинам, поболтать, сблизиться, понимаешь? Если барышня любит шопинг, тебе придётся и платить за неё, и пакеты таскать. Сам всё не унесёшь, по крайней мере, Чжоу Шо поможет. Уразумел, глупый мальчишка?
Старшему сыну семьи Ся, названному «глупым мальчишкой», оставалось лишь молча взирать на небеса.
Когда Госпожа Ся уехала, Чжоу Шо посмотрел на Ся Ляна и после небольшой заминки спросил: — Большой молодой господин, во сколько выезжаем?
Ся Лян взглянул на часы, потом на палящее солнце за окном и тяжело, с усталым вздохом произнёс: — Пора собираться. Подожди меня пару минут, я переоденусь.
Подождав немного в машине, Чжоу Шо увидел, как Ся Лян выходит на улицу в строгом костюме, с волосами, зачёсанными волосок к волоску — воплощение решительного и деловитого топ-менеджера.
Если честно, в глубине души Чжоу Шо больше нравился его домашний образ в свободной повседневной одежде. Каждый раз, когда он видел, как Ся Лян неторопливо попивает утренний чай и листает книги или газеты, на душе у самого Чжоу Шо становилось легко и безмятежно.
Ся Лян открыл дверцу и устроился на пассажирском сиденье. Повернув голову и заметив, что Чжоу Шо пристально разглядывает его, он поинтересовался: — На что смотришь?
— А, ни на что. — Чжоу Шо смущённо отвёл взгляд.
Словно пытаясь скрыть свою неловкость, он добавил: — Большой молодой господин, вы в таком виде... это, пожалуй, не совсем подходит?
— В каком это таком? — опешил Ся Лян.
— Вы же на свидание едете, может, стоило одеться... ну, более непринуждённо?
Ся Лян окинул себя взглядом: — Разве костюм не нужен? Разве девушки не любят солидных мужчин?
Чжоу Шо прикусил губу и не стал продолжать этот спор. Выжав сцепление, он вывел машину со двора.
Всю дорогу Ся Лян выглядел утомлённым: хмурясь, он смотрел в окно, очевидно, о чём-то тревожась.
Понаблюдав за ним какое-то время, Чжоу Шо осторожно спросил: — Большой молодой господин, может, сделать кондиционер чуть прохладнее?
— ...Пусть так остаётся. — Ся Лян пришёл в себя и глубоко вздохнул: — В такую жару таскаться по торговым центрам с девушкой — чистой воды мазохизм.
Чжоу Шо подумал: раз вчера вечером ты так охотно согласился на бабушкину затею, не поздно ли теперь жалеть об этом?
Поколебавшись ещё немного, он всё же набрался смелости и спросил: — Большой молодой господин, а какие... какие девушки вам вообще нравятся?
Ся Лян не выказал недовольства из-за этого внезапного вопроса. Прищурившись на секунду, он вполне серьёзно ответил: — Вообще-то моя бывшая девушка была как раз в моём вкусе. Невысокого роста, с пухлыми щечками, говорила тихо-тихо... Короче говоря, выглядела очень мило.
Чжоу Шо невольно скосил глаза на собственное отражение в зеркале заднего вида. Он и тот тип девушек, что нравились Ся Ляну, находились на совершенно противоположных полюсах.
http://bllate.org/book/20008/1974163
Готово:
