Эти мелкие переглядки не укрылись от зоркого глаза сидевшего рядом Сюй Фаня. Поведя зрачками, он тоже взял бутылку воды и со скорченной рожей протянул её Лу Цзи, изображая из себя нежную, трепетную девицу:
— Брат Лу, открывочку сделаешь? Я тоже не могу открутить, сил никаких нет.
Лу Цзи мазнул взглядом по бутылке. Нежность, только что светившаяся на его лице, мгновенно сменилась ледяным равнодушием:
— Не можешь открутить — не пей.
— Бу-ха-ха! — тут же со смеху зашёлся второй свидетель сцены, Гао Чжо. Он от души хлопнул Сюй Фаня по спине: — Нашёл с кем себя сравнивать, дурина! Малыш Цзи Вань у нашего Брата Лу — заветное сокровище, а ты куда лезешь? Сам же на рожон напросился!
Получив жёсткий отпор, Сюй Фань даже не подумал обижаться. Он с сопением сам скрутил крышку и, сделав глоток, запричитал:
— Эх, сердце кровью обливается... Три года соседями жили, а какой-то первокурсник за три месяца обошёл! Брат Лу, ты ветреная натура, честное слово.
— Не умеешь к месту вворачивать идиомы — молчи, не позорь свои скудные познания в литературе, — с каменным лицом отрезвил его Лу Цзи.
Он уже занёс руку, чтобы швырнуть в балагура полотенце, которым только что вытирался, но вспомнил, что вещь уже касалась его тела, и сдержался.
Сюй Фань отлично знал о его пунктике на чистоте, но подливать масла в огонь не бросил. Повернувшись к Цзи Ваню, он подмигнул:
— Малыш Цзи Вань, а ты попроси у Брата Лу полотенце. Посмотрим, зажмёт или отдаст.
Цзи Вань и без того сгорал от смущения после истории с водой, а подшучивания старшекурсников вовсе вогнали его в краску. Он уткнулся носом в бутылку, тихо потягивая воду, и едва заметно спрятался за широкую спину Лу Цзи.
Косясь на смущённый «грибочек», затаившийся позади, Лу Цзи нащупал на скамейке его мизинец и слегка сжал в своей ладони. Затем он повернулся к двум приятелям:
— Завязывайте языками чесать. Перестаньте приставать, он стесняется.
Сюй Фань скрестил руки на груди:
— О-о-о, «он стесняется»~
Гао Чжо принял ту же позу:
— О-о-о, сколько нежности-то~
На этот раз Лу Цзи с ухмылкой всё-таки цапнул бутылку с водой и запустил в них.
Прятавшийся за его спиной Цзи Вань в этот момент мечтал лишь об одном: всерьёз превратиться в крошечный гриб или открутить время на пять минут назад, чтобы дать подзатыльник самому себе за глупую выходку.
На самом деле просьба открыть воду не была капризом или попыткой привлечь внимание. Просто после долгих дней разлуки Лу Цзи встретил его всё с той же невозмутимой, прохладной отстранённостью — будто им видеться вовсе не обязательно. От этого на душе у Цзи Ваня стало мутно и тоскливо.
Вот он и решился на маленькую, наивную хитрость. А ответная реакция Лу Цзи немного утихомирила затаившуюся тревогу. По крайней мере, его откровенный, бескомпромиссный подход — к одним холоден, с ним ласков — грел душу так же, как и прежде.
На площадке Шэнь Цзин, Линь Юймянь и остальные гоняли мяч три на три — так, без особого азарта, просто в удовольствие. Цзи Вань вспомнил, как при входе в спортзал застал сокрушительный данк в исполнении Лу Цзи: дикая, сокрушающая мощь, от которой перехватывало дыхание. Настоящий всплеск первобытных мужских гормонов.
На паркете Лу Цзи казался совершенно иным человеком.
— Хочешь попробовать? — внезапно спросил Лу Цзи, заметив его пристальный взгляд.
Цзи Вань проводил взглядом суетящихся игроков и качнул головой:
— Я никогда не играл в баскетбол.
— Это не проблема, — мягко улыбнулся Лу Цзи. — Баскетбол — штука простая. Главное — пощупать мяч, а дальше само пойдёт.
В этих делах Цзи Вань ничего не смыслил. Он был ленив, физической формой не блистал и к спорту на свежем воздухе относился со всей возможной прохладой, делая исключение разве что для ежегодных нормативов. Соседи по комнате не раз пытались вытащить его на площадку или помахать ракетками в бадминтон, но он под любым предлогом включал режим «лежи и не отсвечивай». Зачем прыгать до седьмого пота, когда можно растянуться на кровати с пачкой чипсов и геймпадом?
Стоило об этом подумать, как привычная лень волной разлилась по телу, подбираясь к самым костям. Цзи Вань от нечего делать посжимал пластиковую бутылку и сонной тяжестью навалился плечом на Лу Цзи.
Лу Цзи как раз пил воду, когда левое плечо ощутило мягкую тяжесть, а до ноздрей донёсся знакомый нежный аромат. Рука с бутылкой замерла. Он едва заметно прищурился и осторожно, почти не дыша, повернул голову — точно боялся спугнуть хрупкого мотылька, случайно опустившегося на его плечо.
Темноволосая макушка покоилась на его плече. Тёмный капюшон толстовки оттенял ослепительно белую, почти фарфоровую кожу. Густые ресницы кротко опустились, бросая на веки лёгкую, словно дымка, тень. Лу Цзи некоторое время не отрываясь смотрел на алый росчерк родинки у уголка его глаза, а затем прикрыл веки, пряча вспыхнувший в глубине зрачков огонь.
Допив остатки воды, он закрутил крышку и произнёс — голос прозвучал глухо, с лёгкой хрипотцой:
— Я две недели к тебе не приходил... А ты даже не написал.
Упрёк прозвучал настолько неожиданно, что Цзи Вань поначалу замер. Выждав пару секунд, он осторожно поднял голову.
Уголки губ Лу Цзи были строго поджаты, а чётко очерченный профиль не выражал ровным счётом ничего.
«Надо же! Я сам собирался спросить, а он меня же и виноватым делает!» — Цзи Вань поджал губы и с детской обидой буркнул:
— Ты первый пропал.
В этой перепалке оба хороши — поди разбери, кто из них первым начал перекладывать вину с больной головы на здоровую.
Лу Цзи молча смотрел на него несколько мгновений, а затем губы его снова дрогнули в улыбке, и во взгляде оттаяла прежняя мягкость:
— Мой косяк. Больше так не сделаю.
Цзи Вань вовсе не рассчитывал выбить из него извинения. Если разобраться, виноваты были оба, так что теперь совестно стало уже ему самому. Он выпрямился и уставился на носки своих кед:
— Ну... Я тоже не написал. Так что мы оба хороши.
Лу Цзи чуть вскинул бровь:
— А хотелось?
Цзи Вань кивнул без тени сомнений, уставившись на него чистыми, по-кошачьи круглыми глазами:
— Конечно! Сколько раз собирался написать! Но каждый раз, едва открывал чат, думал: а вдруг ты больше не хочешь со мной общаться? Напишу, а ты ответишь сквозь зубы или вовсе проигнорируешь... Вот и...
Услышав это, Лу Цзи мгновенно всё понял. Ему и раньше следовало догадаться: Цзи Вань только выглядел безобидным, неземным недотрогой, которому ни до чего нет дела. В действительности вся его лень и показная апатия были лишь панцирем. В глубине души он оставался ранимым и закрытым. Такие люди никогда не сделают шаг навстречу первыми и уж тем более не впустят кого-то в свой мир без боя.
Со сдержанными, «кошачьими» натурами нужно держать ухо востро: не наступать слишком ретиво, но и не отходить чересчур далеко. Нужно оставлять им личную территорию, однако при этом неустанно доказывать, что они в полной безопасности.
Эти полмесяца молчания подкосили и без того хрупкую веру. Пугливый котёнок едва успел высунуть бархатную лапку, как тут же, разочаровавшись, сжался в клубок в своём укромном уголке.
Слушая его сбивчивые объяснения, Лу Цзи всё больше убеждался: перед ним истинный кот. Капризный, ослепительно красивый и втайне мечтающий о ласке белый рэгдолл.
Он ласково взъерошил шелковистые чёрные волосы парня, а затем опустил руку и раскрыл ладонь перед его лицом.
На макушке у Цзи Ваня вздыбились два забавных вихорка. Он недоуменно уставился на широкую ладонь:
— Ты чего?
Лу Цзи чуть прищурился, и в его ленивом голосе проскользнула смешинка:
— Клади.
Он не уточнил, что именно нужно положить, но Цзи Вань и без слов всё понял — как будто между ними существовал негласный уговор. Подавшись вперёд, он доверчиво упёрся подбородком в тёплую ладонь Лу Цзи. И, хитровато щурясь, спросил:
— Мне теперь ещё и мяукнуть надо?
Лу Цзи не ответил. Он пристально всматривался в его лицо, словно не в силах оторвать взгляд. Погодя мгновение, он прижал большой палец к уголку его губ, с лёгким давлением смяв нежную розоватую кожу до бледности. Подержал так пару секунд и лишь затем нехотя убрал руку.
Цзи Вань так и не понял смысла этого жеста. В уголке губ отозвался лёгкий, пронзительный импульс, вызвавший тихий вздох. Ресницы его дрогнули, и он в недоумении уставился на старшекурсника:
— Ну и к чему это?
Но Лу Цзи уже отвернулся. Он с невозмутимым видом перевёл взгляд на площадки, хотя затаившаяся в уголках губ улыбка выдавала его прекрасное расположение духа.
Не дождавшись объяснений, Цзи Вань мысленно обозвал его чудаком. Он тыльной стороной ладони дотронулся до губы, где всё ещё покалывало, и без всякого зеркала понял, что там наливается очередное красное пятнышко.
— Старшекурсник, ты из-за этого своего баскетбола совсем себе руки сбиваешь. Кожа шершавая! Каждый раз после твоих касаний следы по полчаса не сходят. Не веришь — сам глянь...
Пальцы Лу Цзи, покоившиеся на колене, на мгновение сжались. Он не поддался на провокацию и не повернул головы, но ответил с едва уловимой, глубокой хрипотой в голосе:
— Это просто у тебя губы слишком мягкие.
http://bllate.org/book/19991/1985872
Готово: