Вне пещеры —
Хун Вань преграждала путь спешившему внутрь Лян Циню, не позволяя ему идти дальше. Хотя она не знала, что за срочное дело заставило его принять такой встревоженный вид, внутри находились её глава дворца и молодой господин Кун, и если бы из-за какой-то неосторожности стряслась беда, разве смогла бы она за это ответить? Как она могла позволить Лян Циню прорваться?
Лян Цинь так спешил, что был готов отталкивать вставшую у него на пути Хун Вань: — У меня и правда срочное дело! Быстро пропусти меня!
Хун Вань оставалась непреклонной: — Ни за что! Наш глава дворца медитирует в уединении. Если ты так ворвёшься и из-за этого глава дворца сорвётся в отклонение от ци, сможешь ли ты понести за это ответственность?
Если бы Хун Вань не знала, что Лян Цинь и глава дворца — друзья, способные вместе пить вино и веселиться, она бы решила, что он нарочно пришёл чинить беспорядки.
— Я! Да я вовсе не… — Лян Цинь не сразу нашёл, что ответить, ведь то, о чём он хотел рассказать, было слишком невероятным и страшным, а в голове у него стоял такой кавардак, что ему требовалось заново выстроить свою речь.
Лян Цинь уплёр руки в боки и заставил себя успокоиться. Сделав несколько глубоких вдохов, он заговорил снова: — Я ищу не твоего главу дворца, я ищу брата Куна.
Поразмыслив чуть раньше, он понял, что искать Сю Е бесполезно — Сю Е знал едва ли больше него самого. Но совсем другое дело — возлюбленный Сю Е. Все те зацепки, которые он сейчас смог раскопать, были предоставлены ему Цзянь Кунлянем, а значит, Цзянь Кунлянь наверняка знает гораздо больше.
Речь шла о безопасности Области Демонов и мира людей, дело не терпело отлагательств!
Он должен был немедленно, прямо сейчас увидеть Цзянь Кунлянь!
Лян Цинь горел от нетерпения, в то время как те двое внутри всё еще неторопливо терелись друг о друга щеками.
Впрочем, оно и понятно — огонь страсти уже разгорелся, разве мог он так легко погаснуть? Особенно учитывая, что Цзянь Кунлянь уже пообещал Сю Е стать его спутником на пути самосовершенствования; если бы только время и место не были столь неподходящими, Сю Е был готов подпрыгнуть и закричать на весь горный пик.
Наконец Цзянь Кунлянь с покрасневшим лицом решительно оттолкнул липнувшего к нему Сю Е. Поправив одежды, он силой заставил своё сердце перестать бешено колотиться и вернул лицу привычное бесстрастное и ледяное выражение. Видя возлюбленного столь соблазнительным и манящим, Сю Е чувствовал, что его зуд в сердце стал лишь невыносимей.
Цзянь Кунлянь поднял руку, останавливая его: — Городской управитель Лян, прошу сюда.
Лян Цинь на мгновение замер, прежде чем сообразить: здесь было слишком много людей, и то, о чём он собирался поведать, действительно не годилось для всеобщего сведения.
Надо сказать, этот Лян Цинь обладал поистине великим мастерством и бесстрашием: будучи демоном на Стадии Великого Достижения, он открытым и честным образом вошёл через парадные ворота Секты Куньлунь, одной из Трех Высших Сект расы людей, и навстречу ему вышел самый желанный и востребованный гордый сын человечества.
У Лян Циня совсем не было времени и желания обращать внимание на какого-то незнакомого ему человеческого практика на Стадии Зарождающейся Души — даже несмотря на то, что тот почему-то внезапно оцепенел настолько, что едва удерживал в руках Духовный меч. Сейчас он желал лишь поскорее встретиться со своим братишкой, чтобы рассказать ему о захватчике тел.
Это было одно из важнейших мест Дворец Чунмин, к тому же защищенное изолирующим барьером, способным уберечь от посторонних ушей.
В конце концов все трое направились в кабинет Сю Е.
Цзянь Кунлянь бросил на него полный смущения косой взгляд, в котором читалось: прекрати баловаться, у нас серьёзное дело.
Выйдя из пещеры и заметив знакомое грубоватое лицо Лян Циня, Сю Е невольно заскрежетал зубами, а его кулаки размером с песчаный мешок начали чесаться.
Хун Вань перевела взгляд на троих, почтительно поклонилась Сю Е и удалилась вместе с остальными людьми.
Сю Е подавил смешок, кашлянул и, изобразив притворно благопристойный вид, последовал за Цзянь Кунлянем, отставая от него на несколько шагов.
Завидев выходящего Цзянь Кунляня, Лян Цинь испустил долгий вздох облегчения, словно полуденный путник, наконец нашедший опору. Сделав два широких шага вперед, он тут же разинул рот.
По дороге он сбился с пути: поскольку поначалу он не вспомнил, что его братишка в данный момент гостит в Секте Силу у Цзюнь Сянлин, он сначала направился в Секту Куньлунь, но на полпути вспомнил и повернул назад.
Сю Е не удержался и закатил глаза, мысленно выражая глубочайшее уважение скорости реакции и работе мозга Лян Циня. Он знаком показал Хун Вань, что с ним всё в порядке и она может идти заниматься своими делами — здесь хватит его и А-Ляня.
Стоило Лян Циню сесть и раскрыть рот, как Цзянь Кунляню и Сю Е оставалось только сидеть и слушать.
Неужели в этом году его пути с Лян Цинем пересекались под несчастливой звездой? Почему этот тип вечно появлялся повсюду?! Неужели этот гад создан специально для того, чтобы портить ему все хорошие моменты?!
Цзянь Кунлянь взглянул на него, и ему снова захотелось улыбнуться.
Лян Цинь был простодушен, но не глуп: те мастера расы людей, что всё еще оставались в живых, по большей части видели его во время той великой битвы тысячелетней давности. Если бы он заявился через главные ворота, предварительно не создав безупречную маскировку, это значило бы, что ему надоело жить и он ищет смерти.
Его собственная сила приближалась к пику стадии Великого Достижения, глава Секты Силу находился примерно на том же уровне, к тому же дело происходило в самой Секте Силу — в случае массовой драки он в любом случае остался в проигрыше.
К тому же Лян Цинь пока еще скрывал от Фан Динтинга свою истинную сущность и не спешил раскрывать ему своё происхождение.
В прошлом Лян Цинь ненавидел расу людей из-за гибели предыдущего Короля демонов, но за прошедшую тысячу лет даже самая великая ненависть значительно утихла. Он не был демоном, что упирается рогом и следует слепым предрассудкам; он не мог огульно равнять всех под одну гребёнку — среди демонов попадались дурные, но и среди людей тоже.
Позднее он сошлся с Фан Динтингом потому, что Лян Цинь искренне проникся силой его личности.
Фан Динтинг обладал превосходным характером, был прям, выступал за справедливость, всегда оставался верен себе и относился к людям и демонам совершенно одинаково. Такой человек пришёлся Лян Циню по душе.
Всего за одной чашей вина они признали друг друга родственными душами.
Это также заставило Лян Циня терзаться мучительными сомнениями: говорить ли брату Тингу о том, что он — Великий демон, или всё же промолчать?
Скажешь — испугаешься, что это испортит их с братишкой Тингом дружбу.
Не скажешь — тоже будешь переживать, что это отразится на их отношениях.
Однако теперь ломать голову над этим больше не требовалось, ведь возникло куда более важное дело.
— Захватчик тел!
Стоило прозвучать словам захватчик тел, как лицо сопровождавшей Фан Динтинга при встрече гостей Цзюнь Сянлин мгновенно омрачилось. Выражение её лица застыло где-то посредине между отвращением и гневом, а Меч Тяньцзи на поясе тихо зазвенел, откликаясь на её бурные эмоции.
Никто в целом свете не мог рассуждать о захватчиках тел с большим правом, чем Цзюнь Сянлин, и Лян Цинь тут был ей не ровня.
В конце концов, те интриги, что фальшивый Юэ Яочжоу строил против Лян Циня, можно было назвать лишь проявлением непомерной дерзости и саморазрушения, тогда как козни, которые тот же фальшивый Юэ Яочжоу плел против Цзюнь Сянлин, едва не увенчались успехом.
Хотя этот инцидент не мог стать непреодолимым препятствием на пути совершенствования Цзюнь Сянлин, всякий раз, когда она вспоминала, какое именно зелье было подмешано в ту еду, её начинало неудержимо тошнить. И стоило ей вспомнить, что её знакомый старший брат Юэ пал жертвой и был подменен столь бесстыдным негодяем, как бушевавшее в её сердце пламя гнева уже не удавалось подавить.
Захватчик тел...
Пара холодных и чистых глаз Цзюнь Сянлин в тот же миг наполнилась убийственным намерением: — Смерть ему!
Лян Циню оставалось лишь согласиться с ней. В этот момент он остро почувствовал, что Цзюнь Сянлин и братишка Тинг созданы друг для друга — они подходили друг другу идеально!
В этот момент Фан Динтинг с некоторым недоумением спросил: — Старший брат Лян, хочешь ли ты сказать, что в Секте Куньлунь скрывается еще один захватчик тел, у которого на меня имеются недобрые виды?
— Верно, это лично подтвердил тот лже-Юэ Яочжоу. — Лян Цинь утаил роль сыгравшего ключевую роль Цзянь Кунляня, а его бодро подскакивавшая совесть слегка заныла, однако он с беспристрастным видом, не моргнув глазом, продолжал нести выдуманную чушь своему братишке: — Думаю, раз этот лже-Юэ Яочжоу посмел покуситься на госпожу Цзюнь, а вы с госпожой Цзюнь оба стоите на вершине гордых сынов человечества, то наверняка...
Дальнейшее можно было не продолжать, весь глубокий смысл читался без слов.
Фан Динтинг и Цзюнь Сянлин переглянулись, их лица были крайне мрачными.
Сражайся они лицом к лицу открыто, ни один из них бы не дрогнул, но... Неизвестный захватчик тел, способный быть сородичем того фальшивого Юэ Яочжоу, вполне мог оказаться столь же коварным и подлым типом, умеющим исподтишка наносить грязные удары. Как говорится, можно тысячу дней пробыть ворами, но нельзя тысячу дней охранять дом от воров.
Теперь враг находился в тени, а они — на свету, и если из-за какой-нибудь упущенной мелочи брешь в защите не удастся вовремя закрыть...
Фан Динтинг мгновенно вспомнил про ту злосчастную чашку с едой, которая чуть было не погубила его возлюбленную, и выражение его лица сделалось донельзя уродливым.
Забрать его жизнь было разрешено, но оскорбить его чистоту — ни за коем рыбу!
Он принадлежал Сянлин!
С головы до ног, снаружи и изнутри он весь принадлежал Сянлин!
— Фан Динтинг, отличник курсов мужской добродетели.
Тут Лян Цинь вставил еще одно замечание: — К тому же мы до сих пор не знаем, мужчина это или женщина. Разве искать его — не всё равно что пытаться отыскать иголку в стоге сена?
Лицо Фан Динтинга стало еще темнее.
Все трое принялись обсуждать, как именно выкурить захватчика тел, затаившегося в Секте Куньлунь. Как только они решили доложить об этом происшествии своим наставникам, до них донесся доклад слуги: прибыла фея Тянь Яо из Секты Куньлунь.
Сначала Фан Динтинг обрадовался, но затем его словно ударило молнией в голову — он так широко вытаращил глаза, что они едва не вылезли из орбит, и застыл на полпути к тому, чтобы встать, не в силах сдвинуться с места.
Радость была вызвана тем, что его младшая сестрица уже долгое время не покидала пределы секты и теперь прибыла в Секту Силу навестить его — судя по всему, страх перед захватчиками тел наконец рассеялся, и в дальнейшем её пути самосовершенствования ничто не должно было угрожать.
А вот потрясение...
Цзюнь Сянлин и Лян Цинь в недоумении переглянулись. Последний решил, что Фан Динтинг от резкого движения потянул поясницу, в то время как первая кое-что разглядела и спросила: — Динтинг, ты что-то почувствовал?
Фан Динтинг уперся руками в каменный стол, выпрямился и с трудом выдавил: — Сянлин, помнишь ли ты... какой младшая сестрица была раньше?
Младшая сестрица? Тянь Яо?
Цзюнь Сянлин задумалась на мгновение и тоже испуганно ахнула: — Ты хочешь сказать!
Лян Цинь переводил взгляд с Фан Динтинга на Цзюнь Сянлин и обратно, пока до него наконец не дошло: — Эта ваша младшая сестрица вполне может оказаться вторым захватчиком тел!
Фан Динтинг с мучительным выражением лица закрыл глаза.
Он не хотел подозревать младшую сестру, но был вынужден.
По сравнению с прошлым, все действия младшей сестры в последнее время уже нельзя было оправдать отговорками вроде пробуждения девичьих чувств — её перемены были слишком разительными. Теперь, вспоминая об этом в деталях, Фан Динтинг ощущал лишь леденящий душу ужас и горькое раскаяние.
Дочь главы Пика Тысячи Клинков Секты Куньлунь Мастера Хэвана, Тянь Яо, пятнадцать лет назад занимала тридцать седьмое место в списке выдающихся талантов. Ныне же она скатилась до сто шестьдесят третьего. Секта не придавала значения её позициям в рейтинге, их волновало лишь то, не случился ли в её совершенствовании какой-то сбой, и даже сам глава лично осведомлялся об этом.
Что она ответила тогда?
Фан Динтинг напряг память и вспомнил.
Она произнесла: Угораздило же меня побеспокоить наставника-дядюшку, ученица в те дни была излишне нетерпелива, а потому... повредила свои корни.
После этого секта выделила ей колоссальные ресурсы, а Мастер Хэван был готов неотступно крутиться вокруг собственной дочери. Благодаря столь тщательному уходу на протяжении пятнадцати лет её застрявшее на месте развитие наконец сдвинулось с мёртвой точки хотя бы на йоту, что позволило переживавшим за неё людям в секте наконец вздохнуть с облегчением.
А затем младшая сестрица резко забросила прежнюю привычку путешествовать в одиночку и стала следовать повсюду за ним, своим старшим братом.
Тогда никто из них не находил в этом ничего странного, полагая лишь, что она испугалась травмы корней и оттого начала сильно полагаться на него — старшего брата, чьё совершенствование было вполне надежным и на которого можно было положиться в делах.
Но подобные вещи не выдерживали пристального анализа. Раньше не было никаких связанных между собой улик или похожих случаев, поэтому никто не усмотрел ничего дурного в преображении Тянь Яо, все думали, что со временем она сама справится с этим.
Но теперь, когда появились и сопутствующие улики, и схожие прецеденты, даже не любивший домысливать за других Фан Динтинг и Цзюнь Сянлин отчетливо увидели массу странностей в поведении Тянь Яо.
Она была слишком неестественной и чересчур услужливой.
Всюду, где появлялся Фан Динтинг, непременно оказывалась и Тянь Яо. Даже если там присутствовала Цзюнь Сянлин, с которой они составляли идеальную пару, она всё равно норовила постоянно крутиться возле Фан Динтинга, расточая заботу. Та, что всегда привыкла действовать первой, вдруг превратилась в хрупкую младшую сестрицу, ищущую лишь защиты старшего брата. Духовный меч в её руках с тех пор едва ли вообще покидал ножны, и её мог испугать до визга и заставить прятаться за спину Фан Динтинга даже самый безобидный мелкий зверь.
Разве это нормально?
Это было ненормально, Тянь Яо не могла быть такой!
Она являлась одной из лучших мастеров меча молодого поколения Секты Куньлунь: среди мужчин выделялся Фан Динтинг, среди женщин — Тянь Яо. Разве могла она позволить мечу в своих руках покрыться пылью?
Помимо отца и секты, больше всего на свете Тянь Яо любила лишь свой клинок. Фан Динтинг был знаком с ней несколько десятков лет и никогда не видел, чтобы она проявляла мягкость или нежность к нему или кому-либо еще.
Разве это было пробуждением девичьего сердца? Да это же явное свидетельство того, что тело занял совершенно другой человек!
Как они могли ослепнуть и ничего не заметить?!
http://bllate.org/book/19930/1961359
Готово: