Гу Гэ внимательно дочитал документ, поднял взгляд и увидел, что Сюй Цинжань нервничает, ожидая его реакции, после чего невольно легко усмехнулся и похвалил:
— Очень хорошо.
Сюй Цинжань никак не ожидал столь высокой оценки. Он простоял на месте несколько секунд, прежде чем прийти в себя, а мгновение спустя радостно воскликнул:
— А-а-а! Я так счастлив!
Гу Гэ хотел сказать ещё пару слов, но дверь его кабинета вдруг кто-то постучал.
Раздался голос подчинённого:
— Менеджер Гу, к вам посетитель.
Гу Гэ опешил, а Сюй Цинжань тем временем послушно взял себя в руки, хотя сияющий блеск в его глазах скрыть было невозможно.
Едва отворилась дверь, в поле зрения хлынул бурный алый цвет — кто-то держал в объятиях огромный букет роз. Страстные, яркие розы теснились друг к другу, образуя пышную композицию и распространяя насыщенный аромат.
Не говоря уже о том, как красиво и изысканно это выглядело внешне, одна лишь эта охапка насчитывала по меньшей мере несколько сотен туго связанных стеблей, и курьер едва удерживал её в руках.
К счастью, Гу Гэ уже перевели в отдел исследований и разработок, где в основном работали суровые мужики, и лишь немногие женщины-сотрудницы не удержались от любопытных взглядов.
[И впрямь цветы к лицу красавцу, менеджер Гу такой привлекательный, дарить ему цветы — это, должно быть, обычное дело!]
[Вот только интересно, кто этот отправитель: мужчина или женщина?]
[А-а-а-а, подруги! Он принял их!]
Коллег трудно было винить в удивлении: после назначения на должность менеджера Гу Гэ вёл себя мягко, но именно из-за этой чрезмерной мягкости в его манере держаться с людьми сквозила какая-то необъяснимая отстранённость.
Он никогда и от кого не принимал никаких подарков, так что сейчас всё явно указывало на особые обстоятельства.
Но на самом деле Гу Гэ вовсе не хотел их принимать. Он уже догадался, кто был отправителем, но по простоте душевной умудрился попасться на удочку.
Курьер же, заметив, что тот взял цветы, шмыг — и был таков!
Поддавшись какому-то внутреннему импульсу, он занёс букет в кабинет.
Из-за столь огромного букета роз весь кабинет пропитался цветочным ароматом.
Густой и дурманящий, стоило пробыть здесь подольше, и от него можно было опьянеть.
— Чьё это? — спроил Отец Гу.
Его занесло сюда по капризу навестить сына, но стоило ему заметить бросающийся в глаза букет роз, как у него от удивления округлились глаза.
Надо же было случиться такому совпадению.
Гу Гэ поджал губы:
— Не знаю.
Говорил он с чистым взглядом и совершенно растерянным выражением лица, и впрямь походя на человека, который ни о чём не ведает.
Отец Гу засомневался, наклонился и принялся перебирать розы. Словно снабжённый встроенным человеческим радаром, он мгновенно вытащил из букета открытку и, заметив вырвиглазный розоватый оттенок, тут же нахмурился:
— Сейчас я посмотрю, кто это.
Уставившись в открытку, Отец Гу совершенно упустил из виду лицо сына.
Гу Гэ слегка удивился.
Ему никогда раньше не дарили цветов, и он совершенно не разбирался в подобных оригинальных сюрпризах, однако сейчас это уже никого не волновало — Гу Гэ сжал пальцы в кулаки, внезапно горько пожалев о содеянном.
Еще большее смущение вызвало то, что Отец Гу принялся читать послание вслух. В его устах нежные и трепетные любовные стихи звучали так, будто он собрался идти в штыковую атаку на поле боя.
— Пап...
— Не перебивай! — Дочитав стихотворение, Отец Гу с мрачным видом посмотрел на него: — Я-то думал, он до таких лет дожил и не ищет себе пару потому, что держится в стороне от соблазнов, а оказывается, он любит зариться на молодёжь!
Под конец он смягчил тон и обратился к сыну:
— Гу Гэ, скажи отцу, сколько времени он за тобой ухаживает?
Гу Гэ:
— ...
Он даже не стал следовать по мыслительной траектории Отца Гу, а сразу подрубил проблему на корню:
— Ты всё не так понял, нас вообще ничего не связывает.
Отец Гу, разумеется, не поверил. Его подозрительный взгляд, подобно поисковому прожектору, шарил туда-сюда, но не выявил ни малейшего скрытого смысла.
Гу Гэ опустил ресницы:
— У меня ещё дела, займись пока своими.
Отец Гу остался при своих сомнениях, но понимал, что во всём должна быть мера:
— Ладно, я пошёл. У компании намечается новое партнёрство, мне некогда с тобой возиться, но запомни одну вещь: вы друг другу не подходите. Если я узнаю, что вы сошлись, я переломаю... ему ноги!
— Пф-ф... —
Гу Гэ не удержался от смешка. Это была, пожалуй, наименее грозная угроза из всех возможных. Отец Гу всё ещё переживал, даже не подозревая, о чём думает сам Гу Гэ: мы с ним занимались сексом по знакомству, но теперь мы распрощались раз и навсегда, нас больше ничего не связывает.
Что же до цветов от Ли Сюаньланя, Гу Гэ изначально планировал спихнуть их Отцу Гу, но тот, как выяснилось, смылся раньше, чем он успел заикнуться.
Глядя на пышно распустившиеся розы в углу, Гу Гэ невольно нахмурился: хлопотное это дело.
Впрочем, ему и одному было неплохо.
Вот только пропала интимная жизнь... Только-только распробовал запретный плод, возраст самый горячий, особенно учитывая, что Ли Сюаньлань в постели был весьма хорош — если бы он сам не зарился на большее и не хотел зайти дальше...
Всё это ярко показывало, насколько Гу Гэ на самом деле холоден и бесчувственен.
Однако на каждого хитреца найдется свой управец, как бобровая струя на уксус — кто знает, что принесёт будущее?
Выйдя из здания, Отец Гу тут же позвонил Ли Сюаньланю и с порога обрушил на него шквал упрёков. Его праведный гнев был столь силён, что ему оставалось лишь открыто заявить: ты слишком стар и моему сыну не пара!
На другом конце провода Ли Сюаньлань поднялся на ноги, устремив взгляд на этажи корпорации Гу. Выслушав тираду Отца Гу, он лишь мягко обронил:
— Говорите, я внимательно слушаю.
От такого ответа Отец Гу задохнулся от возмущения и потерял дар речи. Ли Сюаньлань прижался пальцем к гладкому стеклу панорамного окна:
— Раз вы больше ничего не говорите, то теперь скажу я.
Его палец скользнул по стеклу, внизу возвышались сотни этажей небоскрёба. Ли Сюаньлань облизнул губы:
— Дядюшка Гу, вы наверняка знаете: всё, за что я берусь, всегда заканчивается успехом. Будь то бизнес или дела сердечные. К Гу Гэ я настроен решительно и добьюсь своего.
Розы были лишь прощупыванием почвы, но по реакции Отца Гу он сделал удручающий вывод: Гу Гэ оказался куда холоднее, чем он предполагал.
Казалось, прошлая близость не оставила в нём ни малейшего следа.
Повесив трубку, Ли Сюаньлань ослабил галстук. В зеркальной поверхности стекла отразилось безупречно красивое лицо мужчины.
Он расстегнул две пуговицы и озарился сияющей улыбкой. Отражение напротив тоже улыбалось, а в пепельно-серых глазах мужчины бурлил мрачный полумрак, напоминая низкое ночное небо, где грозовые тучи несли в себе обильные потоки воды.
Ли Сюаньлань тихо пробормотал:
— Какая же ты бессердечная, от этого хочется лишь сильнее прижать тебя к панорамному окну, Гу Гэ.
Неукротимые амбиции рвались наружу.
Ли Сюаньлань набрал номер:
— Пэй Сюй, закажи мне бизнес-ланч.
В мгновение ока наступил полдень. Закончив с текущими делами, Гу Гэ неожиданно получил звонок от делового партнера. Приняв его, он вместо этого услышал голос Ли Сюаньланя:
— Пообедаем вместе?
Гу Gэ тут же сбросил вызов.
Жестоко и беспощадно.
В трубке раздавались лишь длинные гудки отбоя. Ли Сюаньлань внезапно бросил:
— Обедай сам.
Пэй Сюй растерялся, совершенно не понимая, что происходит.
А затем он увидел, как босс резко развернулся:
— Подавай машину.
— С‚ои́т сделать! — Ради предстоящего обеда Пэй Сюй охотно согласился.
Ли Сюаньлань лично вёл машину по пути к корпорации Гу. Дорога выдалась долгой — он думал обо всём подряд и в то же время ни о чём конкретном. У него был властный характер, но разве Гу Гэ уступал ему в этом? Тот порой поступал даже более радикально.
Подарки, цветы и прочие мягкие методы ухаживания полностью исчерпали себя. Если бы он, как и утверждал ранее, продолжил молча охранять его издалека, Ли Сюаньлань счёл бы себя полным дураком.
Особенно после того, как он уже сорвал самый яркий цветок — заставить его теперь смиренно терпеть было бы величайшей мукой.
Гу Гэ не любит его? Что ж, он станет добиваться его до тех пор, пока тот не полюбит.
Всю дорогу Ли Сюаньлань мысленно перебирал их подлинные точки соприкосновения, и казалось, единственным, что осталось меж ними, были дела.
Машина мчалась на всех парах и вскоре достигла пункта назначения. Простояв на парковке какое-то время и изучив всю информацию, пересланную Пэй Сюй, он наконец вышел из автомобиля.
С нынешним статусом Ли Сюаньланя и с учётом того, что он являлся главным партнёром корпорации Гу, его появление, разумеется, не встретило никаких препятствий.
Когда Ли Сюаньлань добрался до места, Гу Гэ как раз собирался заканчивать работу.
Сюй Цинжань сглотнул слюну и боязливо посмотрел на грозного тяжеловеса. Непонятно почему, но от одного его вида у него душа уходила в пятки.
И всё же, поняв, какова цель этого крупного игрока, он быстрее всех сорвался с места, преградив Ли Сюаньланю дорогу и встав перед ним, словно преданный щенок.
— Уступи, — бросил Ли Сюаньлань.
Сюй Цинжань упрямо вытянул шею:
— Н-не уступлю! А вы спросили нашего менеджера Гу? Нам запрещено пускать кого попало силой.
Его голос дрожал и срывался на плач — очевидно, он смертельно боялся, но при этом продолжал строить из себя героя, готового пасть за правое дело.
Будучи предвзятым с самого начала, Ли Сюаньлань решил, что этот парень определенно запал на Гу Гэ. Брови мужчины сошлись на переносице в тугой узел, а лицо помрачнело.
Эту надвигающуюся бурю как раз заметил вышедший Гу Гэ. Он приподнял бровь и холодно произмолвил:
— Ли Сюаньлань, чего ты набросился на ребёнка?
Будучи человеком хитроумным и амбициозным, поднявшим корпорацию Шэнхуа на вершину, Ли Сюаньлань прекрасно уловил недовольство в его словах. Усмирив бушующие в душе страсти, он мягко произнёс:
— Я пришёл к тебе.
Гу Гэ толкнул дверь кабинета с небрежным видом:
— Тогда заходи внутрь.
Сказав это, он бросил через плечо Сюй Цинжаню:
— Здесь больше нечего делать, иди вниз, поешь чего-нибудь вкусного.
Промелькнувшая в его словах близость заставила Ли Сюаньланя яростно нахмуриться — и это выражение держалось на его лице до тех пор, пока они не вошли, а дверь не захлопнулась.
Гу Гэ посмотрел на него и с недоумением спросил:
— Зачем пришёл?
Этот человек явился с пустыми руками, продрогший от зимнего ветра, и вдруг подорвался сюда — с какой стати?
Ли Сюаньлань приоткрыл рот, и заготовленная заранее речь сорвалась с языка:
— Я пришёл предупредить: кто-то положил глаз на корпорацию Гу.
От этих слов Гу Гэ замер. Он уставился на мужчину:
— Откуда ты знаешь?
Ли Сюаньлань горько усмехнулся:
— Потому что это дело связано и со мной тоже.
Опустив взгляд, он медленно произнёс:
— Тот человек прикрывается именем семьи Ли, он кое-как связан со мной, и я пришёл рассказать тебе об этом, как только сам узнал.
Он знал не только об этом, но и о том, кто стоял за кулисами, однако раскрывать все карты до конца он не собирался — иначе как бы развивалась эта история дальше?
Гу Гэ подошёл ближе, и в его взгляде промелькнуло понимание:
— Это Ли Дунлан.
Ли Сюаньлань на мгновение изумился, и по этой реакции Гу Гэ понял, что угадал.
Впрочем, он ничуть не удивился.
Ведь ближе к финалу сюжета Ли Сюаньлань, выступавший главным злодеем, был убит в результате заговора Се Наня и предателей изнутри. К этому даже приложил руку оригинальный владелец тела, пусть и против своей воли.
При воспоминании о книжном описании Гу Гэ на секунду погрузился в оцепенение.
Он никак не мог взять в толк: неужели вот это автор называл «крематорием для погони за женой»? Это же форменное издевательство надбедолагой!
В поздних главах Се Нань под предлогом любви преследовал оригинального хозяина тела по пятам и даже угрожал ему безопасностью родителей, из-за чего тот быстро заработал депрессию, начал стремительно худеть, до панического страха боялся всего живого и неоднократно пытался покончить с собой.
А Се Нань, стремясь сохранить свой фасад добродетели, насильно удерживал его рядом. К тому времени Гу Гэ исхудал до состояния ходячего скелета, на лице остались лишь обтянутые кожей скулы, и он окончательно превратился в марионетку в руках Се Наня. И этот негодяй ещё утверждал, будто делает всё ради его же блага.
Пока он не столкнулся со своим главным заклятым врагом — Ли Сюаньланем. Тот был самым грозным злодеем в романе, сумевшим в своё время пустить корпорацию Се по миру. Се Нань не мог справиться с ним сам, но по каким-то каналам добыл одну страшную тайну.
Его осенило. К тому моменту оригинальный владелец тела уже балансировал на грани нервного срыва, поскольку Се Нань постоянно шантажировал его родителями — он держался из последних сил, но рассудок его уже помутился. Вернувшись домой, Се Нань отвёл круглосуточную охрану из двадцати четырёх слуг, неожиданно рухнул перед ним на колени и зарыдал, горько каясь в содеянном.
Он причитал:
— Сяо Гу, я был неправ, я действительно раскаиваюсь, я не должен был так с тобой поступать, посмотри же на меня?
Гу Гэ обвёл затуманенным взглядом пустоту, а тот продолжал:
— Сяо Гу, наша мама мертва! Её убил Ли Сюаньлань, он не человек, он просто зверь...
Се Нань перекладывал грязь на Ли Сюаньланя, но он не знал, что Гу Гэ был в курсе — его родители когда-то спасли жизнь Ли Сюаньланю, и он даже лично встречался с этим человеком.
Мозг оригинального владельца тела окостенел, рухнули даже базовые мыслительные процессы, но одно он помнил чётко: нельзя снова верить этому человеку. Нельзя верить ни единому его слову, ни единой букве.
Видя, что тот остаётся глух и недвижим, Се Нань без колебаний пустил в ход свой козырь, рассыпав по полу фотографии, похожие на лепестки снега. Гу Гэ увидел на снимках окровавленное месиво, в котором с трудом угадывалась его мать — женщина, что всю жизнь отличалась безупречной элегантностью, даже в смерти оказалась лишена одежды, прикрывающей тело.
Гу Гэ запрокинул голову, широко разинув рот, но не смог выдать ни единого стона. Обезумев, он принялся собирать с пола разлетевшиеся карточки, и его скелетоподобное тело издавало противный хруст — то был плач его изнурённой плоти, испускающей раздирающий душу крик.
Се Нань торжествующе созерцал его жалкий вид, даже не подозревая, до чего же сильно несчастный владелец тела жаждал вонзить в него нож. Но он не мог. Он был вынужден стоять на коленях и притворяться глупцом.
Этот глупец не блистал умом и мог лишь терпеть.
В задуманном плане оригинальный владелец тела нанёс Се Наню тяжёлый удар, однако всё равно не смог противостоять благоволению сюжетной линии к этому подонку. Се Нань переиграл всех на шаг вперёд, Ли Сюаньлань погиб при несчастном случае, и Се Нань вышел главным победителем.
И ради чего этот долбанный автор написал подобное? Из мести обществу?
Гу Гэ отказывался это понимать.
Сопоставив все эти ниточки с текущим положением дел, Гу Гэ в один миг пришёл к выводу: Ли Дунлан и был тем самым неблагодарным волком. Он даже смог восстановить в уме размытую сюжетную линию: Ли Дунлан по какой-то причине помогал Се Наню, они спелись вдвоём и, улучив момент, когда Ли Сюаньлань потеряет бдительность, нанесли удар в спину.
Вернувшись к реальности, Гу Гэ, вспомнив утренние слова Отца Гу, почувствовал, как у него замерло сердце:
— Возможно, уже поздно.
Настроение Гу Гэ было сложным.
Красивые брови Ли Сюаньланя слегка сдвинулись, но он ничего не сказал. Между ними сохранялась небольшая дистанция; Гу Гэ внезапно поднял взгляд, их глаза встретились напрямую, и Гу Гэ смущённо поджал губы.
Под надуманным предлогом он произнёс:
— Время уже позднее, может, я угощу тебя обедом?
Ли Сюаньлань не удержался от шпильки:
— Только что по телефону ты безжалостно сбросил мой вызов, а теперь, когда я оказался полезен — ццц, Гу Гэ, у тебя нет сердца.
Гу Гэ усмехнулся:
— Зачем мне сердце? И к тому же, с чего тебе упираться рогом именно в моё дерево?
Ли Сюаньлань на миг замолчал, а затем с предельной серьёзностью произнёс:
— Что поделать, если я люблю только тебя.
Не дожидаясь ответа, он взял его за руку и повёл за собой, переводя тему:
— Я знаю одно отличное местечко, поедим там?
— Раз уж приглашаешь, не смею отказываться, — Гу Гэ благоразумно упустил этот момент из виду.
Вот только их переплетённые руки выглядели так, будто оба в равной степени забыли про это.
Многие сотрудники заметили, как они удалились в столь близкой манере, и эта новость быстро долетела до ушей Отца Гу.
От улыбки, с трудом натянутой на лицо после подписания договора, теперь не осталось и следа — она рухнула на самое дно, будто к ней привязали тысячецерую гирю. Он не мог сдержать тяжёлых вздохов.
— Староста Гу, что-то случилось? — подал голос директор Линь.
Отец Гу:
— Дети — это сплошной долг перед ними, не будем о грустном. За наше успешное сотрудничество.
Морщинистое пухлое лицо директора Линя слегка дрогнуло — трудно было понять, улыбается он или выражает что-то иное, но он тоже поднял бокал.
К этому проекту Линя Отец Гу относился с невероятным трепетом; когда он впервые ознакомился с планом, в его голове неотступно крутилась одна мысль: Подпиши! Обязательно подпиши!
Вечером, когда Гу Гэ вернулся домой, Отец Гу с напускной небрежностью завёл разговор о дневных событиях, но Гу Гэ даже глазом не моргнул — ложь слетала с его губ с лёгкостью дыхания.
Зато самого Отца Гу он допросил с пристрастием; тот, чьё настроение после этого заметно улучшилось, ничего не скрывая, выложил всё как на духу, в каждом слове сквозила уверенность и гордость.
Гу Гэ попытался мягко предостеречь его пару раз, но тот придавал этому слишком уж большое значение.
Гу Гэ вздохнул: у него имелось бесчисленное множество способов в два счёта пустить Се Наня по миру, и единственным сдерживающим фактором оставался Отец Гу.
— На, — сидящий напротив мужчина протянул ему бокал с вином, — сделай глоток.
Гу Гэ взял бокал и пригубил его — в горло полилось мягкое и нежное вино.
Это было всего лишь лёгкое красное вино, но несмотря на это, его щеки густо покраснели, а влажные глаза под хрустальной люстрой сияли чистотой и яркостью, напоминая прозрачные лужицы чистой воды.
На губах Ли Сюаньланя заиграла улыбка, а выражение лица источало предельную нежность:
— У меня есть один способ.
***
Завтра выход в платный доступ (V) и ещё десять тысяч слов, эх-эх.
Надеюсь, вы оцените и поддержите меня, меня тут просто загоняют насмерть.
А ниже я прошу добавить в предзаказ новеллу «Пушечное мясо — всеобщий любимец».
Любимец небес Янь Хохо в один прекрасный день проснулся и обнаружил, что Небесный Отец отправил его в путешествие по мирам! Подумаешь, соблазнить монарха и посеять смуту в семи королевствах — обязательно ли было устраивать такой кошмар, ку-у-у?
Небесный Отец вручил ему три книги и уведомил, что он уже переместился внутрь сюжета.
Янь Хохо глянул на обложки перед собой: «Безумная любовь: холодный киноактёр влюбляется в меня», «Ночная страсть: миллиардные узы с суперзвездой», «Запасная невеста: властный президент любит меня до безумия».
А сам он оказался всего лишь злым второстепенным персонажем-пушечным мясом.
Янь Хохо схватил книги и сжёг их к чертям! Разве главный злодей — это не прелесть?
Правильный актёр-ветеран, ледяной топовый кумир, одержимый работой босс? Какое ему до них дело!
Однако после громких слов — «наслаждайся ею»!
Чтобы «набить животик», Янь Хохо поневоле пришлось податься в шоу-бизнес.
А потом —
Вот ужас, мамочка, тут ёкаи!
Этот ёкай меня соблазняет!
Янь Хохо: Тс-с.
******
Фанаты внезапно обнаружили, что какой-то новичок в индустрии благодаря смазливой мордашке в одночасье взлетел на пик популярности, при этом вокруг него постоянно вились скандалы.
Новичок снимается в новой дораме вместе с киноактёром?
Фанаты: Враньё!
Новичок и восходящая топ-звезда всюду появляются вместе?
Фанаты: Несбыточные мечты! Братик принадлежит нам!
Одержимый работой босс лично прикрывает его?
Фанаты: Ха-ха, размечтались!
Короче говоря, этот маленький демон Янь Хохо устроил в шоу-бизнесе такое буйство, что успешно обзавелся десятью миллионами хейтеров.
Узнав о вышесказанном, Янь Хохо уткнулся носом в подушку, чувственно прикусил пухлые губы и опубликовал пост в микроблоге: «Шэнь Сюэ, не одолжишь ли теёплые объятия?»
#Дзинь, у вас три отметки @, проверьте!#
Самый непорочный киноактёр индустрии: Хохо, позволь мне стать твоими самыми теплыми объятиями. Прикреплённое фото: под разорванной белой рубашкой чётко вырисовываются кубики пресса.
Ледяная топ-звезда: Старший брат, постель уже согрета, когда придёшь? #смиренно# #смиренно#
Одержимый работой босс: Благодарю за приглашение, я уже сошел с самолёта, еду в пути, Хохо, жди меня.
Хохо: Не болтайте ерундой.
Хейтеры (плюхнувшись на колени): Батюшка, я был неправ!
«Перевоплощение в пушечного брата герцога»
Солнечный жизнерадостный ангелочек (сук) & хладнокровный безжалостный чернобрюхий великий демон (ньюс).
Лу Синъюй попал в роман.
В конце девятнадцатого века в США как раз бушевала вторая промышленная революция, а он угодил в тело пасынка коммерческого магната и миллиардера. Впрочем, это неважно — главное, что он вот-вот умрёт!
В книге этот несчастный пасынок погибает под колесами автомобиля, из-за чего его мать начинает безумную борьбу с главным героем, превращаясь в очередную ступеньку на пути к успеху протагониста, проклинаемую всеми подряд.
Теперь этот невезучий болван — он сам, и Лу Синъюй заявляет: поднимите меня, я еще могу барахтаться!
Шаг первый: держаться подальше от главного героя!
Что до миллиардного состояния? Простите, мне такое не по карману!
Услышав это, главный герой усмехнулся: Уйти? Очередная игра в «отталкивание-притяжение».
А потом —
Лу Синъюй внезапно превратился в новоиспечённого нувориша, а его братец-главный герой начал проявлять к нему всё более странный интерес.
Лу Синъюй с отвращением отмахнулся: Нельзя ли держаться от меня подальше?
Мужчина отложил документы, расстегнул пуговицу и, глядя на него глубокими, как океан, сапфировыми глазами, хрипло проговорил: Сладкий, теперь ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь.
Лу Синъюй: !!!
Раз уж можешь говорить — говори нормально, руки распускать не обязательно, стоп, зачем ты раздеваешься?!
«После перерождения воссоединился с заклятым врагом в формат хеппи-энда» Шэнь Синъинь возродился после смерти!
Перерождение настигло его на торжественной присяге сразу после разрыва с Лу Яньюанем. На глазах у всех преподавателей и студентов всей школы Шэнь Синъинь в отчаянии закрыл глаза: эти слова уже сорвались с его губ.
Восемнадцатилетний Шэнь Синъинь пылал амбициями, а восемнадцатилетний Лу Яньюань был нежен и предан. Когда тот признался ему в любви, Шэнь Синъинь испытал сильнейшее отвращение, и их дружба рухнула.
Позже выяснилось, что в него вселялся попаданц — это обнаружил именно Лу Яньюань.
Он спас его.
В новой жизни Шэнь Синъинь хотел всё исправить, но снова столкнулся с Лу Яньюанем, и именно в такой обстановке.
Шэнь Синъинь попытался измениться.
Позже Шэнь Синъинь, отлично игравший в баскетбол, подвернул ногу. Он утирал слёзы рукой и сквозь плач звонил кому-то: «Я подвернул ногу, идти не могу, приезжай скорее за мной».
Пока толпа пребывала в недоумении, заклятый враг Лу Яньюань с хмурым лицом и бесконечной нежностью взвалил юношу на спину: «Я пришёл».
Зрители: Ого! Разве они не заклятые враги?!
Шэнь Синъинь: Благодарю за приглашение, я сошёлся со своим заклятым врагом.
Солнечный задиристый сук & нежный болезненный конс.
«Я потерпел крах, соблазнив трёх великих шишек» Романо-гаремный сладкий сахар!
У меня много-много денег, но я всё равно хочу много-много любви. — Ли Цзюнь
Маленькая богатая наследница Ли Цзюнь из-за многолетнего игнорирования со стороны семьи заработала синдром дефицита любви. Она просто хотела найти... Получив в своё распоряжение игру-симулятор проходок, где в системе обитали три бедняжки, Ли Цзюнь вознамерилась окунуться в самую сахарную любовь, но не ожидала, что в итоге превратится в «мамочку», воспитывающую сыновей.
У-у-у, все они — её крошки, сокровища и лапочки.
Крошка — слабейший принц из западно-фэнтезийного имперского дома, с детства испивший чашу страдания, жалкий и прелестный. После того как Ли Цзюнь завершила квест, он взошёл на трон как последний император империи, объединив весь материк.
Ли Цзюнь: Прости, мама была неправа.
Сокровище — хулиганский красавчик из городских хроник насилия, прекрасный и очаровательный. Он защищал её, словно маленький волчонок, прокуренным тоном таская за неё рюкзак, пока Ли Цзюнь не поняла, что он и впрямь настоящий... волчонок! Топовый дракон с небес из городского жанра способностей.
Ли Цзюнь: Извините, я ошиблась дверью.
Лапочка — классический молодой господин, учтивый и мягкий. Ли Цзюнь наблюдала за тем, как чопорный книжный червь превращается в заботливого и ласкового братца, каждое утро оставляющего для неё стакан тёплого молока.
Ли Цзюнь: И-и-и, жалко расставаться~
Несмотря на эти слова, Ли Цзюнь всё же решила без колебаний выйти из игры, как вдруг обнаружила, что её собственный мир объединился с остальными.
Повелитель иных миров, избранник плоскостей, одержимый злодей: Цзююань, я здесь.
Ли Цзюнь в полном ступоре уставилась на череду потрясающе красивых мужчин перед собой: «Здравствуйте, вы кто?»
Мужчины наперебой принялись давать ответы: Я крошка/сокровище/лапочка Цзююань!
Выпалив это, они переглянулись. В их глазах запылала яростная враждебность, и все они синхронно уставились на Ли Цзюнь с немым вопросом — кто он ей такой?
#Ли Цзюнь: я наконец-то погорела, усидев на трёх стульях#
Ли Цзюнь: Они мои старший брат/младший брат/лапочка.
Вы верите?
http://bllate.org/book/19883/1957336
Готово:
