Шэнь Цичжи быстро поднял голову и испуганно посмотрел на столкнувшегося с ним человека.
Толстяк, преследовавший Шэнь Цичжи, увидев, что тот врезался в кого-то, злобно усмехнулся.
— Ну и куда ты теперь побежишь!
Он уже собирался приказать своим подручным схватить беглеца, но, разглядев того, на кого налетел юноша, вытаращил глаза.
В панике он остановил порывавшихся броститься вперед слуг.
— Постой, подождите-ка!
Затем толстяк сделал пару шагов вперед и заикаясь произнес:
— Ре… Регент.
Хо Ц징хуань поднял врезавшегося в него человека и бросил на него холодный взгляд.
Наследный княжич, прекрасно понимая, что виноват сам, испытающе взглянув на него, а заметив, что Хо Ц징хуань не обращает на него внимания, поджал губы и тихонько переместился тому за спину.
*Фух, хорошо, что он пришел, а то ведь неизвестно, как бы все это закончилось,* — с замиранием сердца произнес 0926.
*Слишком рано,* — подумал Шэнь Цичжи.
0926 недоуменно переспросил:
*Что слишком рано?*
*Рано радоваться, еще неизвестно, как этот пес станет наказывать меня, когда мы вернемся,* — с унынием подумал Шэнь Цичжи.
Хо Ц징хуань мрачным взглядом посмотрел на толстяка напротив.
От такого пристального внимания по спине толстяка побежали холодные капли пота, и он протрезвел от хмеля больше чем наполовину.
И надо же было ему натолкнуться именно на это грозное божество!
Когда-то он вместе с отцом принимал Хо Ц징хуаня, но тот даже отцу его не выказывал уважения, с ледяным выражением лица проведя всю встречу — что уж говорить о нынешнем дне, когда перед ним стоял всего лишь он сам.
Толстяк мог лишь уповать на то, что Регент, будучи человеком занятым государственными делами, не станет сводить с ним счеты.
— Ваша Светлость, ничтожный слепцом был и не узнал вас, осмелившись столкнуться с вами. Очень надеюсь, что вы не станете судиться со мной, ничтожным, — выказал он предельно покорную позу,
смертельно боясь навлечь на себя гнев Регента.
— О? Где же ты столкнулся со мной? Ну-ка поведай, послушаю, — равнодушным тоном, в котором не угадывалось никаких эмоций, произнес Хо Ц징хуань.
Толстяк, не оставляя надежды, бросил взгляд на Шэнь Цичжи, стоявшего за спиной Хо Ц징хуаня.
— Человек из моего поместья сбежал и по неосторожности помешал вашему выезду, поистине он заслуживает смерти! Верну я его к себе — непременно как следует проучу!
С этими словами он с угрозой глянул на Шэнь Цичжи:
— А ну живо подойди сюда! Ты хоть понимаешь, в кого врезался?
Шэнь Цичжи, спрятавшись за спину Хо Ц징хуаня, молчал, а толстяк решил, что парень просто оцепенел от страха, услышав титул Регента.
В конце концов, он ведь и сам только что видел этот преисполненный холодного презрения взгляд Хо Ц징хуаня.
Жаль только, сам он не смел подолгу смотреть Хо Ц징хуаню в глаза и почти все время держал голову опущенной.
Потому-то он и не заметил, что стоявший за спиной Хо Ц징хуаня Шэнь Цичжи держался совершенно непринужденно и ни капли не робел перед устрашающей аурой Регента.
Хо Ц징хуань произнес:
— Человек из твоего поместья?
— Как же, вздумал со мной капризничать, вот и сбежал. Сами подумайте, как же опасно нынче на улице, верно?
На лице толстяка расплылась маслянистая улыбка: Регент человек столь занятой, ему наверняка нет дела до подобных домашних неурядиц.
И правда, в следующее мгновение Хо Ц징хуань вытянул Шэнь Цичжи из-за своей спины.
Протянув руку, он ухватил его за подбородок, заставляя поднять голову.
Шэнь Цичжи невинно моргнул, глядя на него.
— Ты — человек из его поместья? — этот вопрос, разумеется, был обращен к Шэнь Цичжи.
Толстяк при виде этого на миг занервничал и, затаив дыхание, напряженно уставился на них.
Не дожидаясь ответа, Хо Ц징хуань продолжил:
— Так ты что же, собираешься идти с ним домой? Знаешь вообще, что тебя там ждет?
— М? Если такой человек прикоснется к тебе, тебе ведь противно станет, верно?
С каждым словом Хо Ц징хуаня лицо толстяка бледнело все сильнее.
К концу речи у него даже задрожали ноги.
Что это значит, Регент? Уж не положил ли он часом глаз на этого юношу?
Раньше до него не доходили слухи о подобных пристрастиях Регента.
За какие-то считанные секунды толстяк перебрал в голове бесчисленное множество возможных исходов.
— Ваша Светлость… вы, это к чему? — опасливо осведомился толстяк.
— Неужто и вы тоже? — он не договорил до конца, но смысл уже был более чем очевиден.
Заметив, что Хо Ц징хуань не возражает, толстяк решил, будто он и впрямь угадал его помыслы, и радостно заулыбался:
— Ваша Светлость, коли вам по душе, ничтожный может с радостью подарить его вам.
Хотя расставаться с парнем было немного жалко, но если благодаря этому удастся завязать хорошие отношения с Регентом, то в убытке он не останется.
Услышав такое, Шэнь Цичжи прямо-таки закатил глаза: ишь возомнил о себе невесть что!
Подарить еще собрался? Да разве у него есть на это право!
Хо Ц징хуань слегка изогнул губы в улыбке и перевел взгляд на толстяка.
— Подаришь мне?
— Хе-хе, коль Вашей Светлости приглянулся, ничтожный готов превозмочь боль утраты и отдать его.
Услышав это, Хо Ц징хуань бросил на него мрачный, нечитаемый взгляд, однако окружающие отчетливо почувствовали, как температура вокруг упала на градус.
Рука, сжимавшая подбородок Шэнь Цичжи, тоже чуть сильнее сжалась.
Шэнь Цичжи поморщился от этого усилия.
— Ай! Отпусти, — недовольно бросил Шэнь Цичжи.
Он шлепнул Хо Ц징хуаня по руке, освобождая свой подбородок.
Толстяк, увидев жест Шэнь Цичжи, широко раскрыл глаза: откуда у этого юнца столько дерзости, чтобы вот так обращаться с Регентом?
Какая жалость для столь прекрасного лица — этот мальчишка наверняка закончит свою жизнь плачевно.
Хо Ц징хуань едва заметно потирал два пальца, которыми только что держал Шэнь Цичжи за подбородок.
— Боль учит памяти, — изрек Хо Ц징хуань.
Каким бы тугодумом ни был толстяк, даже до него в этот момент дошло: реакция обоих участников этой сцены была совершенно ненормальной.
Шэнь Цичжи пробурчал себе под нос:
— Ты совсем меня больше не жалеешь, я тут обиду претерпел, а ты еще и ругаешься.
Хо Ц징хуаня едва не пробрал смех от такой наглости:
— И у тебя еще хватает наглости спорить! Вот вернемся — я с тобой еще разберусь.
Лицо толстяка сделалось мертвенно-бледным: это же надо было по воде доплыть до самого храма царя Драконов!
Рухнув на колени, он тут же принялся молить о пощаде:
— Ваша Светлость… ничтожный слепцом был, не признал вас и посмел оскорбить вашего человека! Умоляю, не извольте гневаться на ничтожного, не сводите счетов!
Его подручные, видя, что хозяин опустился на колени, последовали его примеру, и в одно мгновение вся земля усыпалась преклоненными людьми.
Зрелище выдалось поистине грандиозное.
Хо Ц징хуань неспешно подошел к толстяку и остановился.
— Не сводить счетов? — тихо обронил Хо Ц징хуань.
— Помилуйте, Ваша Светлость, пощадите, Ваша Светлость…
Душа толстяка едва не отлетела от страха, настолько мощным было давление, исходившее от Хо Ц징хуаня.
Знай он заранее, что попытка поухаживать за этим юношей навлечет на него гнев Регента, он бы в жизни не притронулся к нему даже под страхом смерти.
В сердце толстяка бушевало горькое раскаяние.
Хо Ц징хуань равнодушно взглянул на него, но слова, сорвавшиеся с его губ, заставляли кровь стынуть в жилах.
— Ты говоришь, обидел человека из моего поместья — как же мне наказать тебя? Избить? Нет, слишком легко. Давай-ка лучше иначе: какой именно рукой ты собирался к нему прикасаться? Не лучше ли просто срубить эту руку, все равно от нее толку никакого.
Стоявшие на коленях люди дрожали как осенние листья.
— Ваша Светлость, ничтожный и впрямь не со зла! Знай я заранее, ни за что бы не посмел и мысль такую допустить, тем более что я ведь еще ничего и не сделал, правда, спросите его самого!
Толстяк лишь уповал на то, что Регент помилует его ради памяти его отца; если же ему отрубят руку, как он после этого покажется людям? Разве не кончена тогда вся его жизнь?
Тон Хо Ц징хуаня внезапно похолодел:
— А что, ты еще что-то собирался сделать?
— Нет-нет, ничтожный вовсе не это имел в виду!
Хо Ц징хуань смотрел на этого сального толстяка, и чем дольше смотрел, тем сильнее закипал от гнева.
И этот поганый кусок мяса смел посягать на выращенного им человека! Жить тому, видно, надоело.
Да, пусть Шэнь Цичжи появился в его поместье всего два с небольшим года назад, Хо Ц징хуань уже мысленно занес его в разряд тех, кого вырастил сам.
Хо Ц징хуань взмахнул ногой и со всего маху пнул распростертого на земле толстяка.
http://bllate.org/book/19877/1956790
Готово: