С детства она любила льнуть к Мужун Уцзи, своему старшему соученику. Со всеми остальными она вела себя сурово и холодно, но стоило ему появиться, как становилась слаще меда: каждый день бросала тренировки с мечом и бежала варить для него всевозможные супы (правда, те еще кулинарные шедевры). У учителя и его жены она даже умудрилась выкрасть их драгоценную семейную технику, чтобы передать ему!
В этот раз, стоило Мужун Уцзи изменить ее чувствам и увлечься Сяо Лэнюй, она лично повела людей связать соперницу и притащить ее обратно, чтобы насильно принудить к браку. Если бы не правило, что для определенного рода дел между мужчиной и женщиной требуется искреннее желание и инициатива самого мужчины, она бы наверняка уже давно изнасиловала Мужун Уцзи ╮(︶﹏︶)╭
Хотя Бу Юньфэй еще не до конца разобралась в сюжете этой истории, судя по лицам окружающих, она могла примерно догадаться, в чем дело.
Но, к счастью, толстокожести ей было не занимать, поэтому она по-прежнему лучилась вежливой улыбкой: — Матушка, я серьезно. Этот Мужун Уцзи — всего лишь порядочный подлец, и жалеть тут не о чем. Сегодня он может воспылать страстью к одной, завтра — к другой, и даже если отбить его назад, толку не будет. Не зря же говорят: изменивший мужчина — это как серебряная монета, упавшая в нечистоты. Не подберешь — жалко, а подберешь — потом всю жизнь от вони не избавишься. Но раз уж наша семья богата... К черту, давайте просто выбросим его и забудем!
Она говорила так живо и артистично, что у всех присутствующих лица приняли самые невероятные выражения.
Единственным человеком, чье лицо не изменилось ни на йоту, оставалась главная героиня — Сяо Лэнюй.
Конечно, на душе у нее все же скреблись какие-то смутные, неописуемые кошки.
Выдав столь громкую тираду, Бу Юньфэй осталась крайне довольна собой: — Короче говоря, этот мужик мне больше не нужен.
Подразумевалось, что отныне тот самый Уцзи выброшен ею словно ненужная вещь.
На лице Сяо Лэнюй по-прежнему не было ни единой эмоции, однако смутное чувство внутри стало еще отчетливее.
Выходит, она подобрала то, чем побрезговал другой человек?
Она ведь Святая Дева секты Демонов, всегда привыкла брать лишь самое лучшее, да и грабить она страстно любила.
Раньше отвоевывать Мужун Уцзи было даже как-то задорно. Теперь же, когда соперница вдруг швырнула его обратно, словно мусор, ей почему-то стало скучно.
Разумеется, виду она не подавала.
Поэтому Бу Юньфэй решила, что ее лесть увенчалась полнейшим успехом, и с улыбкой подалась вперед: — Ну как, ты довольна?
Ее угодничество так и рвалось наружу, выплескиваясь через край и заставляя зрителей покрываться мурашками.
И лишь главная героиня, чье лицо казалось высеченным из камня на протяжении веков, бросила: — Хорошо.
С этими словами ее взгляд устремился в небеса.
Люди с Горы Цинчэн, видя, что младшая соученица приняла решение, тут же потащили Мужун Уцзи под конвоем.
Лицо у него и вправду оказалось смазливым — с первого же взгляда угадывалось классическое амплуа главного героя, от которого все вокруг теряют голову.
Однако Бу Юньфэй даже не взглянула на него. Она лишь улыбалась и заискивающе смотрела на главную героиню, точь-в-точь как преданный щенок, ожидающий похвалы. Пожалуй, будь у нее сейчас хвост, он бы так и ходил ходуном от усердия.
При виде такого поведения все вокруг застыли в молчаливом оцепенении: ведь прежде стоило прежней Бу Юньфэй лишь увидеть Мужун Уцзи, как она теряла рассудок.
Даже главная героиня почувствовала неладное.
Эта девчонка раньше вечно вешалась на шею Мужун Уцзи при одном лишь взгляде на него, разве нет?
Впрочем, будучи обладательницей каменного лица, внешне она никак не проявила эмоций, но в душе уже начала верить, что Бу Юньфэй действительно разлюбила Мужун Уцзи.
Неужели Мужун Уцзи и впрямь сотворил что-то такое, что разбило сердце этой девчонке?
Хотя судя по выражению ее лица, особо пострадавшей она не выглядела. Неужели и правда прозрела и осознала, что Мужун Уцзи — тот еще мерзавец?
— Юй-эр! — увидев Сяо Лэнюй, Мужун Уцзи безумно обрадовался и, совершенно не смущаясь присутствия посторонних, бросился к ней.
Сяо Лэнюй не разделяла его бурного восторга.
Она лишь холодно бросила: — Угу, — давая понять, что услышала.
После чего развернулась и ушла.
Мужун Уцзи поплелся следом, удалившись без оглядки.
Все присутствующие мысленно облились холодным потом за Бу Юньфэй: этот Мужун Уцзи ведь и впрямь не испытывает к ней ни малейших чувств, верно?
Эх, цветы льнут к воде, да вода уносит их прочь, не ведая любви.
— Бывайте, госпожа Сяо, заглядывайте почаще! — сияя улыбкой, помахала вслед некая «цветочная особа».
Секта Цинчэн дружно рухнула от такого зрелища.
Благодаря вмешательству Бу Юньфэй эта история завершилась наилучшим образом. Проводив парочку голубков, Бу Юньфэй принялась ломать голову над происходящим.
Уединившись в тихом месте, она извлекла из кармана игровой джойстик и принялась искать информацию об этом мире.
Тут-то она и заметила, что кнопка на джойстике зажала клавишу «каменное лицо». Похоже, служба поддержки Литературного города Цзиньцзян не соврала: эта кнопка, должно быть, запала во время слишком бурных кувырков в постели с Сяо Лэнюй в императорском дворце, когда та случайно ее задела. Впрочем, если бы срок изгнания еще не истек, эта кнопка вряд ли бы сработала. Иначе от всех тех ратных подвигов на ложе любви ее бы перенесло сюда гораздо раньше.
Каменное лицо... Вспомнив дневной облик Сяо Лэнюй в этом мире, Бу Юньфэй прыснула со смеху. Ладно уж, описание и впрямь было точным.
Она смеялась и одновременно читала описание этого мира.
Оказалось, что это действительно мир уся. В этой реальности Бу Юньфэй доводилась младшей соученицей главному герою Мужун Уцзи, с малых лет тайком вздыхала по нему, отличалась строптивым и вздорным нравом, а мягкой и пушистой бывала лишь с ним одним.
Главной же героиней являлась дочь главы секты Демонов, та самая Святая Дева — особа благородного происхождения, холодная и безжалостная, рубившая головы без моргания глазом и питавшая нежные чувства исключительно к главному герою. Поскольку добро и зло несовместимы, их отношения с Мужун Уцзи прошли путь от взаимной вражды до взаимной любви и ненависти, а затем и до глубокого духовного родства. Это была вполне классическая история о любви между представителями праведных и темных сил.
Что же до прежней хозяйки тела, Бу Юньфэй, ей в этом сюжете досталась незавидная роль классической злобной разлучницы. Она не только навязчиво преследовала главного героя, но и постоянно плела интриги против героини, а ради того, чтобы заполучить Мужун Уцзи, даже не побоялась использовать собственную семью, развязав грандиозную войну между праведными и демоническими силами. Отец героини как раз и пал в этой войне. После гибели главы секты Демонов героиня, будучи Святой Девой, сломила сопротивление прочих фракций внутри культа и унаследовала пост главы секты.
В оригинальном романе героиня была абсолютной обладательницей каменного лица, чьи эмоции никогда не отражались на внешности. Поэтому, даже несмотря на то, что члены секты Демонов славились своими коварными умыслами, перед лицом неподвижного лица своей госпожи они все равно ходили по струнке.
Ну а финал прежней владелицы тела... О, он оказался куда романтичнее, чем у той же императрицы Бу из дворца: сначала она тайком занялась запретной техникой секты Цинчэн, из-за чего у нее случилось искажение ци, полностью изменившее ее характер. Затем от любви она перешла к ненависти, всячески пакостя и преследуя главную пару... Разумеется, под двойным защитным куполом главных героев ее ждала ужасная смерть. Напоследок, дабы сделать историю еще более возвышенной, а образ главного героя — более человечным, автор заставил Мужун Уцзи «милосердно» простить ее, а после того, как они с героиней пронзили ее мечами, он подхватил ее на руки и позволил испустить дух у себя на груди.
Тьфу ты, мерзавец, просто редкий мерзавец!
Этот парень ведь вырос вместе с ней с пеленок, был воспитан родителями Бу Юньфэй, пользовался всеми ее добрыми услугами и подарками и даже пообещал жениться. А в итоге, исчерпав все выгоды, нацелился на рыбку покрупнее — на Святую Деву секты Демонов Сяо Лэнюй, закрутил с ней роман с первого взгляда и смылся в неизвестном направлении.
Мало того, в конце концов он без тени сострадания собственными руками убил бывшую возлюбленную. А напоследок принялся крокодиловыми слезами оплакивать ее мнимую участь, позволяя умереть у себя на руках, чтобы слепить себе ореол романтичного, благородного и сострадательного страдальца.
Тьфу, какой автор вообще это сочинил? Ей безумно хотелось бы разыскать его и поговорить о жизни: уважаемый автор, что же ты такого пережила в жизни? ╮(︶﹏︶)╭
Впрочем, что бы ни пережил автор, сейчас для нее главным было позаботиться о себе и о своей семье — ведь по сюжету герои уничтожили не только ее саму совместным ударом мечей, но и практически вырезали всю секту Цинчэн до последнего цыпленка и собачонки.
Строго говоря, именно вернувшаяся из странствий прежняя Бу Юньфэй, обнаружив перебитую секту Цинчэн, впала в безумие от гнева и принялась тайком изучать запретные техники... Вот только в итоге ее настигло искажение ци, волосы поседели, а отомстить главным героям она так и не смогла — вместо этого сама приняла смерть от их рук, умерев на груди у подонка.
Ужасно жалко.
Если посчитать дни, секта Цинчэн наверняка уже объединилась с Шаолинь и Уданом, разослала героические приглашения и готовится собрать великий совет боевых искусств для совместного истребления секты Демонов.
Иными словами, ее батюшка с матушкой уже вовсю спешат отправиться на тот свет.
41. Когда быстрая смена миров сталкивается с перерождением
Вам необходимо выкупить 50% всех VIP-глав, чтобы продолжить чтение прямо сейчас, иначе загляните сюда через 12 часов.
Что чувствует ее собственный папаша, она не знала, но сама Бу Юньфэй в этот момент мечтала лишь зарыться лицом в постель, а еще лучше — прокопать лаз в земле и спрятаться там.
Сейчас ей хотелось заниматься лишь одной психотерапией: это все галлюцинации, галлюцинации, галлюцинации...
Однако отчетливый голос Сяо Лэнюй развеял иллюзии: — Постельные навыки матушки-императрицы и впрямь на высоте. Наложница заглянет сюда еще разок за наставлениями.
Еще разок?
Что ж, это оказалась вовсе не галлюцинация, а затянувшийся кошмар, от которого никак не удавалось проснуться.
М-да, называть это кошмаром было бы кривить душой — по крайней мере, во время всего процесса она, хм, ладно, придется признать... получала колоссальное удовольствие.
Заметив, что Бу Юньфэй, словно страус, зарылась лицом в одеяло, Сяо Лэнюй холодно фыркнула и повернулась на выход.
Впрочем, в тот самый миг, когда она разворачивалась, уголки ее губ невольно дрогнули в легкой улыбке.
В дальнейшем Сяо Лэнюй действительно стала наведываться каждые три-пять дней, то и дело обращаясь к Бу Юньфэй за уроками постельного мастерства.
Так Бу Юньфэй бессчетное количество раз подвергалась высочайшим милостям со стороны главной героини, не имея при этом никаких прав и статуса.
А по мере развития сюжета макияж на лице героини становился все более густым и ярким.
Несложно было догадаться, что планы злодейки продвигаются все ближе к финалу.
И действительно, во время непринужденной болтовни между делом — обычно уже после того, как ее в очередной раз придавливали к ложу — она то и дело узнавала, что события разворачиваются строго по оригинальной книге.
А в один прекрасный день пропал и второй том конспекта Бу Юньфэй.
Матушка Жун пришла в ярость и перерыла весь Холодный дворец вверх дном, поклявшись перекопать землю на три фута, но отыскать вещь хозяйки, однако самой Бу Юньфэй было всё равно.
Казалось, всё шло своим чередом в соответствии с каноном, и ее перемещение сюда или пропажа того свитка не имели ни малейшего значения.
Единственное отличие от оригинала заключалось в том, что... хм, Бу Юньфэй была уверена: в первоисточнике императрицу Бу никто не подвергалпроцессу ХХОО, ООХХ и снова ХХОО... ╮(︶﹏︶)╭
Впрочем, руководствуясь принципом «сгорел сарай — гори и хата», Бу Юньфэй продолжала во всем угождать героине и уже ничему не удивлялась. Напротив, как человек из современного мира, она разделяла излюбленную философию: жизнь похожа на изнасилование — если не можешь сопротивляться, расслабься и получай удовольствие. По правде говоря, сейчас ей оставалось лишь «наслаждаться».
Мало того, обладая бесстыдным опытом бывалой любительницы клубнички, она порой даже изобретала новые позы, чтобы ублажить главную героиню.
Так, минуя осень и зиму, незаметно подкралась еще одна весна.
Нынче персиковые деревья цвели на редкость пышно, напоминая Сяо Лэнюй о той самой поэме про персиковые цветы. Вот только некогда фаворитка Благородная наложница Ли ныне пребывала в положении узницы, и весь гадкий тыл — простите, весь задний дворец — целиком принадлежал ей, Сяо Лэнюй.
Озаренная триумфальным величием человека, вернувшегося с победой, Сяо Лэнюй певуче обратилась к императрице: — Не проснулось ли у нашей матушки-императрицы поэтическое вдохновение?
Погруженная в задумчивость Бу Юньфэй от неожиданности подпрыгнула: — Э-э, не сыро, сейчас совсем не сыро.
Средь бела дня — и героиня опять за свое...
(￢_￢)
Сяо Лэнюй прекрасно понимала, о чем думает Бу Юньфэй, и закатила глаза: — Тьфу! За кого ты меня принимаешь? Думаешь, у меня на уме целыми сутками только это?
Разве нет?
Бу Юньфэй покусывала палец.
— ... — встретившись взглядом с таким выражением лица, Сяо Лэнюй вдруг снова почувствовала непреодолимый зуд внизу живота.
Пришлось отвернуться — даже опровергать обвинение ей теперь было нечем.
Подождав с полминуты, она кое-как взяла себя в руки и процедила: — Я спрашиваю про стихи.
— Ну так я и говорю, не сыро.
— Мать твою! Я имею в виду сочинять стихи! — Сяо Лэнюй с трудом подавила в себе порыв как следует растерзать эту особу, а заодно прижать ее к матрасу.
Эта девица действительно напрашивалась на то, чтобы ее прижали! Сильно напрашивалась!
Бу Юньфэй не была дурой и полыхнувшем в глазах собеседницы хищном огне отчетливо прочитала угрозу.
Поэтому она трусливо попятилась на два шага: — И какие же стихи желает услышать матушка?
Сяо Лэнюй нынче носила высокий титул императорской благородной супруги, хотя по рангу все еще уступала императрице. Впрочем, статус императрицы в Холодном дворце — это совсем отдельная тема →_→ Ну а главное заключалось в том, что перед ней стояла сама главная героиня: да здравствует матушка-героиня, чей аура величия застилает весь свет!
— Так сочини-ка стихотворение о персиковых цветах! — распорядилась благородная супруга, обводя взглядом усыпанные цветами деревья.
— Слушаюсь. — Соглашаясь на ходу, Бу Юньфэй отчаянно копалась в памяти в поисках знакомых строк о цветах персика, проклиная себя за то, что в школьные годы ленилась и не заучила наизусть все тома китайской поэзии эпох Тан и Сун. (ー_ー)!!
К счастью, позже она подвизалась на ниве писательства, причем специализировалась как раз на исторических романах. И хотя в девяноста процентах случаев выручал поисковик, от постоянного поиска в памяти все же что-то отложилось.
— В этот день год назад за этими дверями лица и персики сливались в едином алом цвете. Куда исчезли те лица — никому не ведомо, а персиковые цветы по-прежнему улыбаются весеннему ветру!
Закончив читать четверостишие, Бу Юньфэй почувствовала немалую гордость.
Пусть это стихотворение не могло похвастаться столь же изысканным вкусом, как творения Тан Инь, но оно легко запоминалось и подкупало своей народной простотой, а как гласит пословица: предельная простота сродни высшей элегантности.
— В этот день год назад за этими дверями... — бормоча себе под нос, повторила Сяо Лэнюй, а затем приказала: — А ну-ка запиши эти стихи.
— Слушаюсь. — Бу Юньфэй послушно притащила тушь, кисть и бумагу. Времена изменились, и на сей раз она, разумеется, не посмела заставлять главную героиню растирать тушь.
Хоть она и была современным человеком, после перемещения сюда, обзаведясь прислугой, она разучилась готовить тушь, но всё же старалась изо всех сил.
Так старалась, что уже через пару мгновений превратилась в черного котенка с измазанной мордашкой.
Героиня вздохнула и накрыла своей ладонью руку Бу Юньфэй.
Затем ее дыхание, пахнущее орхидеями, приблизилось, щекоча ухо Бу Юньфэй: — Какая же ты бестолковая. И как только такой свирепый человек, как твой отец, умудрился воспитать такую дочь?
Рука Бу Юньфэй дрогнула, в памяти всплыло то до сих пор неразгаданное недоразумение с истреблением ее семьи.
А Сяо Лэнюй тем временем продолжала водить ее рукой по тушечнице, и голос ее звучал тихо, словно дуновение ветерка или бормотание самому себе: — Лица исчезли, никому не ведомо куда... Да, все разбрелись кто куда, отец мертв, мать мертва, столько людей погибло...
Сжав пальцы Бу Юньфэй чуть крепче, она пробормотала: — Скажи, ты ведь тоже однажды покинешь меня?..
Бу Юньфэй остолбенела, не зная, как реагировать на эти слова, и просто позволила ей продолжать водить своей рукой взад-вперед.
А затем ее резко швырнули на стол ==
Тушь опрокинулась.
И некий хищный зверь прямо там, поверх листов рисовой бумаги, безжалостно придавил Бу Юньфэй.
Бу Юньфэй всхлипывала: «Бессовестная скотина, а ведь говорила, что не думает об этом каждую секунду!»
Разумеется, вслух она этого спросить не смела, потому что ее губы уже были наглухо запечатаны.
Да и спрашивать не решалась, опасаясь вызвать немилость хозяйки. Ох, стоило ей вспомнить собственный уготовленный финал, как ей тотчас хотелось вилять хвостом перед главной героиней и нарабатывать очки благосклонности двадцать четыре часа в сутки.
К счастью, тело — зеркало души (кто вообще это сказал?), и за прошедший год их телесная близость позволила им изрядно привыкнуть друг к другу. К примеру, если раньше перед тем самым делом Сяо Лэнюй требовалось отдавать словесные приказы, то теперь Бу Юньфэй по одному лишь мимолетному взгляду понимала, что пора раздеваться. Бывало и так, что обходилось даже без взглядов — просто следовало внезапное движение, но Бу Юньфэй уже не находила это странным. Да, они и впрямь стали намного ближе ==
Поэтому, будучи топ-автором исторических романов на платформе Цзиньцзян, которая повидала на своем веку и падения рейтингов, и скандалы с накруткой кликов и плагиатом, Бу Юньфэй все же могла скреплять сердце надеждой: при таком раскладе ее отношения с главной героиней будут только улучшаться. Настолько улучшаться, что та просто не сможет причинить ей вреда! Да, непременно! — мысленно сжала кулаки она.
Время шло. Улучшались ли их отношения с каждым днем, было неведомо, но сюжет неуклонно двигался вперед по оригинальным рельсам.
Например, обитательницы дворца постепенно перемчались: одни перетравили друг друга, других извела сама героиня.
Или взять хотя бы императорский гарем — в нем так и не появилось больше ни одного здорового наследника.
Единственным уцелевшим ребенком по-прежнему оставался сын Благородной наложницы Мэй.
В каноне именно этот мальчик в итоге усыновлялся главной героиней и восходил на престол.
Судя по дням в календаре, героиня должна была прикончить императора со дня на день.
Подумать только, та самая девица еще недавно сокрушалась у персикового дерева: «столько людей погибло», хотя половину из них укоротила собственными руками ==
Припоминая, что этот самый император когда-то все же испытывал к ней определенные чувства, Бу Юньфэй временами преисполнялась легкой грусти и в минуты приватной близости даже пыталась замолвить за него словечко: — Император ведь относился к тебе неплохо. Если нет крайней необходимости, может, оставишь ему жизнь?
Сяо Лэнюй нахмурилась и сильнее сдавила пальцы, заставив Бу Юньфэй вскрикнуть от боли: — Ты часом не рехнулась? Оставить императору жизнь? Добившись нынешнего положения, чуть оступишься — и сама окажешься на плахе. Ты хочешь, чтобы умер он или я, а?
Нажим в ее пальцах усилился, и Бу Юньфэй снова пискнула. Кое-как выдавив из себя сквозь стоны: — Он.
— То-то же, — хватка Сяо Лэнюй слегка ослабла. — Я пощадила твой клан Бу — это уже проявление величайшего милостивого снисхождения. Не наглей.
Верно, в нынешней истории единственным отклонением от канона было именно снисходительное отношение Сяо Лэнюй к клану Бу.
В оригинальном романе героиня стерла бы клан Бу с лица земли — без этого она просто не осмелилась бы так жестоко расправиться с императрицей Бу.
Но сейчас героиня, казалось, с самого начала и пальцем не тронула семью Бу. Более того, высокие посты, занимаемые ее родственниками, похоже, стали только многочисленнее.
Можно ли считать это бабочкиным эффектом от ее собственного перемещения сюда? — размышляла Бу Юньфэй, вспоминая, как поддерживала связь с родными все эти годы.
Оставалось надеяться, что этот бабочкин эффект поможет и ей самой избежать трагической судьбы оригинальной императрицы.
— Не бойся, я не трону клан Бу, — внезапно произнесла Сяо Лэнюй.
Бу Юньфэй опешила.
Но в следующую секунду Сяо Лэнюй ухватила ее за две выступающие нежности и принялась свирепо мять и массировать.
— Ай! А-а-а... — у Бу Юньфэй в глазах моментально заискрились звезды.
Три дня спустя император скончался.
Всё произошло точно по канону: на престол взошел единственный малолетний наследник. Ему едва исполнилось шесть лет.
Впрочем, были и отличия — шестилетний император вовсе не собирался признавать Сяо Лэнюй своей приемной матерью. Сяо Лэнюй не стала регентшей при малолетнем правителе, зато ее имя внесли в списки на погребение вместе с усопшим императором.
Хотя Сяо Лэнюй старательно держала себя в руках, подавляемый смех все же окрасил ее лицо в самые причудливые оттенки.
Спустя долгое время она тихо кашлянула, возвращая себе самообладание, и произнесла: — Не ожидала, что у матушки-императрицы столь бурный нрав. Интересно, что бы почувствовал господин Бу, узрев свою дочь в подобном виде?
Что чувствует ее собственный папаша, она не знала, но сама Бу Юньфэй в этот момент мечтала лишь зарыться лицом в постель, а еще лучше — прокопать лаз в земле и спрятаться там.
42. Стань же моей женщиной-фума!
Вам необходимо выкупить 50% всех VIP-глав, чтобы продолжить чтение прямо сейчас, иначе загляните сюда через 12 часов.
Что?! Цзы Сюнь пала от руки Хуа Цяньгу?
О нет! Бай Фэйфэй сбежала с Чжу Цици?!
Боже мой, боже мой!
Люд Гуаньсань, глава Литературного города Цзиньцзян, метал громы и молнии: — Какого черта?! Почему в кругах сетевой литературы закручивают гайки с такой силой? Мы, Литературный город Цзиньцзян, как крупнейший сайт женской прозы в стране, приняли удар первыми! Мы с женой целыми днями дрожим от страха по домам, а вы, авторы, только и думаете, как бы пуститься во все тяжкие, ежедневно строча всякую яойную и развратную муть, уродуя оригинальные сюжеты до неузнаваемости. Разве так можно?! Нет, нужно срочно что-то предпринимать. Необходимо переломить ситуацию.
И вот три месяца спустя все контрактные авторы отдела романтической прозы Цзиньцзяна получили системное уведомление в личные кабинеты.
То было приглашение:
Весна пришла, время для знакомств...
http://bllate.org/book/19859/1955114
Готово:
