Наговорив Е Юаньцину целую кучу утешений о том, как хорошо она теперь поживает и как сильно желает ему того же, оставив его в одиночестве ломать голову над тем, продолжать ли ему добиваться её или сразу благословить на счастье, Ли Линси вышла из машины, забрала из рук ожидавшего снаружи помощника свои покупки и в одиночестве направилась обратно в виллу.
Когда она вернулась, Наньгун Ао, разумеется, уже ушёл. Расспросив о том, где находится Оуян Цянь, Ли Линси швырнула пакеты с покупками на кухню и поднялась наверх, в главную спальню. Ян Тао сидела на подвесном кресле у панорамного окна и листала журнал. Услышав шаги, она обернулась и бросила на неё взгляд:
— Ты вернулась.
— Да, я встретила Юаньцина в супермаркете, немного с ним поболтала. — Ли Линси не стала проходить дальше в комнату и заговорила с ней прямо от порога. — Я накупила кучу всего, как насчет стейков на ужин? Какая прожарка тебе нравится?
Ян Тао приподняла брови, не понимая, с чего это та вдруг решила заняться готовкой, но возражать не стала:
— Ладно, я люблю средней прожарки.
— Поняла. Как всё будет готово, я позову тебя. — С этими словами она быстро-быстро застучала каблучками вниз по лестнице.
Когда Ли Линси снова поднялась наверх, чтобы позвать её, прошло уже несколько часов. На террасе гостиной она установила небольшой столик, украсила его свежими цветами, изысканными блюдами и бутылкой красного вина, а также зажгла длинную красную свечу.
Увидев эту сервировку, Ян Тао чуть не подумала, что Ли Линси и в самом деле за ней ухаживает. Однако она быстро выбросила из головы это шокирующее предположение, утешив себя тем, что слишком много надумывает: стремление к романтике — это в конце концов женская природа, да и не каждый же вокруг такой всеядный по части пола, как она сама.
Ли Линси же, ни о чём не подозревая, поторопила её садиться, наполнила бокал красным вином и с улыбкой произнесла:
— Попробуй-ка моё творение. Хотя оно и не сравнится с едой от шеф-повара, вышло вроде бы неплохо.
Ян Тао отрезала кусочек стейка и отправила в рот, признав, что та скромничала — на самом деле кулинарные способности у неё были весьма достойными. Конечно, в отличие от собственного братца, она никогда не была привередлива к еде, а когда пропадала в делах, ей даже лень было садиться за стол, так что брату приходилось самому подносить еду прямо к её рту. Поразмыслив об этом и решив, что сама она в кулинарии не великий знаток, Ян Тао просто и честно похвалила:
— Очень вкусно, мне нравится.
— Главное, чтобы тебе пришлось по вкусу. — Ли Линси загадочно улыбнулась и перевела взгляд на ночной пейзаж за пределами террасы. Бесчисленные огоньки в окнах сливались в мерцающую светящуюся реку, устремляющуюся куда-то вдаль.
Эта ночь была безлунной и беззвёздной, но сияние огней затмевало блеск любых небесных светил. Молча посмотрев на это мгновение-другое, она повернула голову и с улыбкой сказала Ян Тао:
— Иногда мне кажется, что я уже постигла суетность мира и в любой момент могу уйти в монахини.
Слова прозвучали совершенно неожиданно, но, возможно, атмосфера в этот момент была настолько приятной, что Ян Тао не нашла в них ничего странного и лишь с лёгким сердцем ответила:
— Что, когда здесь со всем будет покончено, ты соберёшься искать обитель, чтобы постричься в монахини?
Будучи наполовину итальянкой, наполовину китаянкой, маленькая Ян обладала железобетонными убеждениями, суть которых сводилась к одному: всё на свете, за исключением её брата и её самой, — полная чушь, будь то католицизм или партия.
Впрочем, в вопросах уважения к чужой вере ранний уход матери и снисходительный характер брата всё же оставили на ней некоторый отпечаток. Госпожа Ян была ревностной католичкой, а братец считался наполовину верующим: хотя он ни капли не благоговел перед так называемыми Иисусом и Девой Марией, при любой возможности всё равно тащился в церковь на мессу и неизменно волок за собой сестру, не принимая никаких возражений. Бить брата Ян Тао не могла, оставалось лишь смириться и убедить себя в духе того, что раз уж вся эта чертовщина существует, значит, в этом есть свой смысл, а ей просто следует не обращать внимания.
Но даже при этом её собственная гордыня играла огромную роль: даже столкнувшись с бессилием перед лицом бесплотной Системы, она до крови закусывала губы, но наотрез отказывалась склонять голову — иначе бы она не тратила столько времени и сил на каждый новый мир.
— Пожалуй… если к тому моменту у меня не останется других дел. — Ли Линси многозначительно вздохнула. — А ты? Когда разберёшься с Наньгун Ао, чем займёшься?
— Я… — Ян Тао поджала губы и слегка качнула в руке бокал с вином. — Я, наверное… отправлюсь повидать одного очень важного человека.
Вот только интересно, каким же образом Система решит поиздеваться над ней на этот раз? В душе Ян Тао тихо злилась, но не находила выхода своему бессилию, и в какой-то момент ей даже расхотелось так быстро завершать дела в этом мире и возвращаться к встрече с ублюдочной Системой.
— Почему ты говоришь «наверное», неужели он до сих пор не хочет тебя видеть? — В голосе Ли Линси всё ещё звучали шутливые нотки, но оттого, что её тон был таким мягким и дружелюбным, Ян Тао совсем не злилась, а напротив, вполне серьёзно ответила:
— Дело не в том, что он не хочет меня видеть, просто он даже не знает, что я здесь. Если бы он знал, ему бы непременно стало меня жалко, он бы из-за меня расстроился.
Только так она и могла себя утешить: по крайней мере, брату не будет больно — это можно было считать хотя бы какой-то хорошей новостью.
Ли Линси внимательно наблюдала за ней и заметила, как её взгляд затуманился, устремившись в далёкую пустоту — вряд ли при этом речь шла о Наньгун Ао. Блеснув глазами, она утешила её:
— Он наверняка тоже хочет тебя увидеть. Пока двое думают друг о друге, они обязательно рано или поздно встретятся.
— Если подумать… мне всё время кажется, будто мы где-то уже виделись. Когда мы встретились впервые, у меня почему-то было ощущение… что мы должны быть знакомы давным-давно.
Ян Тао, которая всё еще витала в мыслях о Ян Ляне и уделяла беседе лишь крошечную долю внимания, при этих словах мгновенно пришла в себя.
…Знакомы давным-давно?!
Верно, ей и самой Ли Линси казалась до боли знакомой, и дело было вовсе не во внешности, а в её имени и характере. Если это не простое совпадение, то почему её обязательно зовут Линси, да ещё и с точно таким же характером, как у принцессы Юнъань?
Она никогда не отпускала это подозрение, но сейчас лишь притворилась удивлённой и ответила:
— А мне вот твоё имя кажется очень знакомым, даже не знаю, где я его слышала.
— Ха-ха, да моё имя ничего особенного из себя не представляет, — рассмеялась Ли Линси. — Достаточно вспомнить хотя бы императрицу Чаоян — её звали точно так же, как меня.
Ян Тао слегка опешила:
— …Это ещё кто? Разве женщиной-императором была не только У Цзэтянь?
— Ну ты даешь, пусть твоя специализация и далека от истории, но нельзя же не знать даже этого. — Ли Линси покачала головой. — Императрица Чаоян по имени Цзи Линси была старшей дочерью императора Ин-цзуна, а до восшествия на престол носила титул принцеши Юнъань. Она стала первой в истории женщиной-правительницей, правившей под титулом императора, а также зачинательницей движения за женские права. Вспомнила?
Ян Тао широко раскрыла глаза, и всё, что та говорила дальше, уже прошло мимо её ушей.
Вернувшись в комнату, Ян Тао включила компьютер и ввела в поисковую строку имя принцессы Юнъань. Выданная информация сплошным плотным полотном покрыла весь экран.
Когда она уходила, Юнъань была всего лишь принцессой, но та историческая личность уже вошла в летописи как женщина-император с девизом правления Чаоян. Исторические хроники описывали её как невероятно красивую женщину, искусно владевшую каллиграфией и сочинением стихов, известную талантливую литераторшу, после которой осталось три тома Собрания сочинений императрицы Чаоян. За время своего правления она изнутри страны активно развивала словесность и образование, отменила устаревшие порядки, смиренно прислушивалась к советам, жестко пресекала излишества, поощряла земледелие и шелководство, принеся Поднебесной долгие десятилетия мира и процветания; а во внешней политике она вела победоносные войны на юге и севере, расширяя границы и на протяжении более чем ста лет внушая страх иноземным племенам, так что все последующие поколения потомков полагались на её заслуги.
Разумеется, еще большую известность ей принесло открытие школ для девочек и поощрение сдачи ими императорских экзаменов для получения чиновничьих должностей, из-за чего в период её правления появилось множество оставивших след в истории женщин-чиновниц, а эта система женского чиновничества просуществовала целую династию.
Впрочем, как и у большинства прославленных правителей в истории, у императрицы Чаоян имелись и свои изъяны. Её злодеяния вроде отцеубийства и братоубийства, её деспотичное своеволие в вопросах государственных устоев, а также слепая вера в даосизм, из-за которой она даже созывала во дворец даосских жрецов для варки пилюль бессмертия — императрица скончалась чуть за сорок, и поговаривали, будто причиной тому стало как раз злоупотребление пилюлями, подорвавшее её здоровье.
Глядя на эти ряды текста, Ян Тао невольно испытала смутную тоску. Эта прославленная женщина-император казалась смутно знакомой — той самой блестящей, решительной и властной принцессой, которую она знала прежде, — но в то же время оставалась до жути чужой: те несколько десятков лет, о которых та ничего не знала, превратили её совсем в другого человека.
Помимо официальной истории, в результатах поиска закономерно нашлись и неофициальные хроники, где судачили о её интрижках с важными придворными сановниками и даже утверждали, будто она была крайне сладострастной женщиной, а её пожизненное безбрачие объяснялось лишь заботой о добром имени. Ян Тао оставила это без комментариев и просто пролистала дальше. Если бы принцесса Юнъань пожелала какого-то мужчину, вряд ли кто-то смог бы устоять перед её очарованием, но она никогда никого не хотела — никогда.
Но… раз принцесса Юнъань уже стала частью истории, а два мира, в которых она побывала, по сути, являлись одним и тем же миром, неужели между Ли Линси и ею не было никакой связи?
Пока Ян Тао терзалась сомнениями по поводу странных взаимоотношений главных героинь, Ли Линси смотрела на одну из статей в интернете, редкостно серьёзная и без малейшей тени улыбки на лице.
На веб-странице красовалось «Ода сливе» за авторством императрицы Чаоян. Хотя это произведение не было самым известным среди её од, его по праву можно было назвать исполненным глубокого смысла и изящества. Вчитываясь слово за словом, Ли Линси вдруг поймала себя на странной мысли.
Если бы Ян Тао не заговорила о ней сегодня, она бы ни за что не вспомнила об этой прославленной императрице и не стала бы читать её статьи — до этого она, конечно, знала о существовании императрицы Чаоян, но никогда не испытывала желания вчитываться в её труды. И вот в этой оде, где от начала до конца воспевалась слива, уподоблявшаяся самой поэтессе, она почему-то ухитрилась разглядеть нечто из ряда вон выходящее.
— Если всё обстоит именно так, как я думаю… — Ли Линси на мгновение замерла в нерешительности, но в её сердце уже созрело решение.
http://bllate.org/book/19855/1954734
Готово:
