— Нет, постой... Я всё объясню...
Только сейчас Лоу Цинъянь на собственной шкуре понял, что чувствовали героини слезливых романов. Зрителю у экрана их оправдания всегда кажутся глупыми: зачем мямлить это бессмысленное «я всё объясню», почему просто не выложить правду? Но оказавшись на их месте, понимаешь: в голове такой сумбур, что связать и пары слов невозможно. Коварный клубок обстоятельств не распутать за один миг.
Однако Лу Юй не был героем романа.
Он приближался медленно, шаг за шагом, сквозь пелену проливного дождя, не сводя с Лоу Цинъяня тяжёлого, пронзительного взгляда. В его негромком голосе сквозил леденящий душу холод:
— Так объясняй же.
Лоу Цинъянь беззвучно приоткрыл рот, глядя на него широко распахнутыми глазами. Дождевая вода, заливая веки, щипала глаза, но он даже забыл моргнуть. Что он мог сказать? Что он пришелец из другого мира? Что система принуждает его захватить трон? Что он знает будущее?
— Я...
Лу Юй подошёл вплотную. Слегка наклонив голову, так что мокрые пряди упали на лоб, он тихо произнёс:
— Надо же... Как усердно ты от меня прятался. Должно быть, изрядно вымотался.
Лу Юй коснулся его щеки — бережно, почти невесомо, стирая размокшие белила и румяна. Движение казалось лаской нежного, преданного возлюбленного. Но Лоу Цинъянь чувствовал: сейчас император по-настоящему страшен. Гораздо страшнее, чем казался на первый взгляд.
— Лу Юй, постой...
— Постоять? Чего ещё ждать? — Тот сощурился, скрывая бурю в глазах. — Ты ведь давно хотел назвать меня просто по имени, верно? Давно презирал меня, спал и видел, как посадишь на трон князя Яня?
— Я...
В следующую секунду мягкие пальцы у его лица превратились в стальные тиски — Лу Юй мёртвой хваткой вцепился в его воротник.
Лоу Цинъянь болезненно поморщился:
— Что ты делаешь?!
Лу Юй безумно оскалился:
— Не бойся, я не причиню тебе вреда. — Он притянул его к себе так близко, что они почти соприкоснулись кончиками носов. — Я лишь хочу, чтобы ты прочувствовал мою муку. Чтобы узнал, каково это — быть преданным. Вот так...
Лу Юй внезапно разжал пальцы и с силой оттолкнул его. Лоу Цинъянь упал на залитую водой брусчатку. Он растянулся в грязи, судорожно ловя ртом воздух, и закашлялся, случайно глотнув дождевой воды.
Лу Юй медленно опустился перед ним на корточки:
— Как давно ты притворяешься больным и выслеживаешь моих людей? Столь отчаянно жаждешь передать Амулет Небесного Орла князю Яню? Какая поразительная верность старшему брату...
— Я забрал Амулет Небесного Орла не для князя Яня, — Лоу Цинъянь с трудом приподнялся на локтях, превозмогая слабость. — Я не вступал с ним в сговор.
— Брат мой, дорогой брат... Неужели даже сейчас ты продолжаешь лгать? — Улыбка мгновенно исчезла с лица Лу Юя, оставив лишь холодную, мертвенную маску. — Зачем тогда тебе этот амулет? Ты не член императорской семьи. Даже если эта армия подчиняется только Амулету Небесного Орла, без ведома правящей династии ты никогда не сможешь связаться с ней.
Коварные слова застряли в горле Лоу Цинъяня. Он действительно не мог признаться, что пытался предотвратить гибельный для них обоих сюжет.
Он зашёлся в сухом, надрывном кашле.
— Хватит разыгрывать комедию, — ледяным тоном оборвал его император, поднимаясь на ноги. — Неудивительно, что второй боевой дядя не сумел отыскать корень твоей болезни. Всё это было лишь искусной игрой.
У Лоу Цинъяня защипало в глазах:
— Лу Юй... Послушай же, я не лгу тебе.
— Скажи мне, брат, хоть одному твоему слову я могу верить?!
Лу Юй рывком вздёрнул его на ноги, заставляя смотреть себе в глаза:
— С момента того дворцового пира ты стал другим. Я думал, ты возвращаешься к истокам, но всё оказалось гораздо сложнее. Сколько ещё тайн ты скрываешь от меня?
Лоу Цинъянь мучительно зажмурился.
Лу Юй внезапно запустил руку под его одежду, пытаясь нащупать и вырвать припрятанный Амулет Небесного Орла.
— Не смей! — Лоу Цинъянь инстинктивно попытался перехватить его ладонь.
Лу Юй не ожидал столь яростного сопротивления. На мгновение он замер, но затем его лицо потемнело ещё сильнее:
— Надо же, как глубока твоя преданность князю Яню.
— Я не... Ах! — Цинъянь осёкся, внезапно изогнувшись всем телом.
Зажатый между ними Амулет Небесного Орла раскалился добела. Схватившись за затылок, Лоу Цинъянь беззвучно закричал, извиваясь от невыносимой муки.
Зрачки Лу Юя испуганно сузились.
В полумраке заднего двора, где тяжёлые тучи наглухо скрыли луну, единственным источником света оставался мерцающий бронзовый треножник. В его призрачном сиянии лицо Цинъяня исказилось судорогой. От затылка по его коже поползли зловещие антрацитовые узоры. Они множились, точно потревоженный рой насекомых, затягивая шею, щёки, грудь...
Точно так же, как тогда, у реки.
Лу Юй в замешательстве отступил на шаг.
Воздух вокруг них пришёл в движение, закручиваясь в яростный вихрь, словно втягиваемый телом Лоу Цинъяня. Вскоре конвульсии прекратились. Лицо Лоу Цинъяня разгладилось, взгляд остекленел, став пустым и безжизненным. Он раскрыл ладонь. Воздушные потоки между его пальцами уплотнились, со свистом свиваясь в очертания длинного призрачного клинка.
Лу Юй мгновенно сопоставил факты.
— Амулет Небесного Орла... пробудил демонический клинок Скрытой Стрелы.
Буря утихла. Лоу Цинъянь, превратившийся в безвольную марионетку оружия, занёс клинок. Влажная взвесь в воздухе, казалось, мешала дышать. Лу Юй знал, что в этом состоянии Цинъянь не контролирует себя, и всё вокруг может обернуться кровавой бойней. Но он не отступил ни на дюйм и даже не попытался подавить собственную ауру.
Обезумевший Лоу Цинъянь с яростным свистом обрушил на него клинок.
Лу Юй уклонился неуловимым движением плеча и тут же рванулся вперёд, сокращая дистанцию. Схватив Цинъяня за плечи, он с силой впечатал его в бок раскалённого бронзового треножника:
— Ну же! Убей меня! Чего ты ждёшь?!
Лоу Цинъянь взревел раненым зверем, пытаясь вырваться. Он с размаху ударил Лу Юя локтем в грудь. Изо рта императора брызнула кровь, но он не разжал пальцев, хотя его кости стонали под натиском сверхъестественной силы марионетки.
Лу Юй упрямо удерживал его, приблизив лицо почти вплотную:
— Я понял. Тебе плевать на меня. Ну и пусть! Я не отпущу тебя. Слышишь? Даже если мне суждено погибнуть от твоей руки — я не разожму пальцев!
Лоу Цинъянь не слышал его. С глухим рычанием он опрокинул Лу Юя навзничь и повалил на землю.
Падая на камни, император сплюнул кровь. В ту же секунду Лоу Цинъянь навалился сверху, занося призрачный клинок обеими руками.
Лу Юй безумно оскалился, струйка крови побежала по его шее к ключицам:
— Раз уж ты так жаждешь моей кончины... Представляю, как ты обрадуешься, когда очнёшься над моим трупом. Но я не могу умереть. И не могу позволить тебе принадлежать кому-то другому!
В его глазах вспыхнула яростная, безумная решимость. Он голыми руками перехватил лезвие клинка. Кровь хлынула из изрезанных ладоней, струясь по запястьям.
Остриё замерло в считаных вершках от его груди. В глазах Лоу Цинъяня что-то дрогнуло. Мутные, лишённые фокуса зрачки слабо шевельнулись, словно силясь зацепиться за лицо раненого императора.
Вдруг раздался резкий свист рассекаемого воздуха. Не успел Лу Юй осознать происходящее, как Лоу Цинъяня неведомой силой отбросило в сторону. Тот взревел от ярости и попытался снова броситься в атаку, но путь ему преградили двое.
Они были одеты в одинаковые фиолетовые даосские облачения до самых пят, их головы венчали высокие чёрные уборы, а лица скрывала плотная тёмная вуаль.
«Заклинатели?» — пронеслась мысль в голове Лу Юя.
Прежде чем Лоу Цинъянь успел подняться, пришельцы синхронно вскинули руки, заплетая пальцы в сложную печать, и негромко запели сутры.
Картина выглядела сюрреалистичной: призрачный клинок застыл в волоске от лица одного из даосов, но тот даже не дрогнул, монотонно завершая заклинание. Едва пальцы сплелись в последнем жесте, Лоу Цинъянь замер, точно обращённый в камень. Мгновение спустя оба избавителя рухнули на колени, кашляясь кровью от истощения.
Лу Юй с трудом поднялся на ноги:
— Кто вы...
Но загадочные даосы не удостоили его ответом. Не проронив ни слова, они сорвались с места и растворились в ночной темноте.
«Вот почему теневые стражи не пришли на помощь. Их обезвредили эти двое? Кто они такие? Откуда явились? И как им удалось усмирить демонический клинок?»
***
Оказавшись в пустом, сияющем белизной пространстве собственного разума, Лоу Цинъянь тщетно взывал к Системе — та хранила глухое молчание. Ему оставалось лишь бесконечно прокручивать в голове последние события.
Лу Юй раскрыл его ложь, но истолковал всё неверно, решив, что Цинъянь переметнулся на сторону князя Яня. Как теперь восстановить доверие? И главное — что должно произойти дальше, чтобы предотвратить катастрофический финал с противостоянием трёх армий?
Лоу Цинъянь перебрал сотни вариантов развития событий, но так и не нашёл выхода. Без сил он опустился на невидимый пол этого безжизненного белого мира.
Сражаться с предначертанным — поистине изощрённая пытка.
Его веки вздрогнули, с трудом приспосабливаясь к тусклому освещению.
Первое, что он увидел, было багровое свечение...
«Красное?»
В груди Лоу Цинъяня шевельнулось нехорошее предчувствие. Прежде чем зрение окончательно прояснилось, он уловил едва заметный аромат сандала — любимый парфюм Лу Юя.
Над головой колыхался тяжёлый балдахин из алого шёлка.
«Что это за шутки?»
В памяти мгновенно всплыли кадры первой трагической концовки, услужливо показанные Системой: там их тоже окружали багровые шелка и портьеры.
«Неужели я всё перепутал? Неужели то, что я не уберёг амулет, привело именно к первому сценарию?»
Он попытался сделать резкий рывок, чтобы сесть, но тут же тихо зашипел от боли.
На этот раз обошлось без грубых кандалов, но его запястья и щиколотки были прикованы к столбикам кровати изящными золотыми цепочками. Они были тонкими, почти ювелирными, но Лоу Цинъянь сразу почувствовал, что эти оковы сдерживают его духовную энергию куда надёжнее прежней Формации Железных Цепей.
Но больше всего его пугала не сила артефакта, а его вид.
Его переодели в чистую тонкую рубаху. Он лежал на мягкой, тёплой постели, укрытый пушистым одеялом. В комнате приятно потрескивали угли в жаровне, разливая блаженное тепло. Но все ткани вокруг — балдахин, портьеры, обивка — были вызывающе, тревожно багровыми. В полумраке, источая сладковатый аромат, курились изысканные благовония из резной курильницы.
В сочетании с тонкими, изящными золотыми путами на запястьях всё это слишком сильно напоминало тайные, порочные покои изнеженных императоров прошлого, предназначенные для удовлетворения самых тёмных страстей.
«Что происходит?! — мысленно взвыл Лоу Цинъянь. — Ты же говорила, что сюжет пойдёт по другому пути!»
«Да, ты не успел перехватить амулет», — лениво отозвалась в его голове Система.
«Но если я упустил его, почему сюжет не пошёл по пути военного столкновения? Почему всё складывается точь-в-точь как в первом финале?»
«А разве не этого ты сам хотел? — Система ехидно усмехнулась. — Помнится, ради выживания ты был готов безропотно лечь под него».
«Одно дело — прежний Лу Юй, благородный юноша! А теперь я полностью раскрыт, и он буквально одержим мной! Как прикажешь выживать теперь?! Вдруг он решит лишить меня жизни прямо здесь?»
«Успокойся и присмотрись к обстановке. Планировка комнат отличается от первого финала».
Лоу Цинъянь немного успокоился. Он вызвал полупрозрачную панель интерфейса и тщательно сравнил изображение из памяти с окружающей обстановкой. Напряжение спало. Действительно, отличия были существенными. Значит, Лу Юй, возможно, не собирается заходить так далеко.
Однако Система поспешила подлить масла в огонь:
«Хотя декорации другие, намерения Лу Юя могут быть прежними. Сама посуди: мы в императорском дворце, а вокруг ни единой живой души... Какое уединённое, интимное гнёздышко, хе-хе».
«Я подам на тебя жалобу».
«Прости, дорогой хост, у нас не предусмотрена служба поддержки. И не пытайся меня заблокировать — бестолку. Впрочем, я сама временно отключусь. Не хочу, чтобы нашу трансляцию снова забанили за неподобающий контент. Чмоки!»
И она бесцеремонно ушла в офлайн прежде, чем Лоу Цинъянь успел высказать всё, что о ней думает.
Он остался лежать, прислушиваясь к учащённому биению собственного сердца. Стоило ему шевельнуться, как кожа соприкасалась с ледяным золотом звеньев. Металл не желал нагреваться даже под тёплым одеялом, сохраняя мертвенный холод. Это заставило Цинъяня замереть, стараясь не тревожить оковы.
Время тянулось невыносимо медленно. Никто не приходил. Наконец, устав от неподвижности, он приподнялся на локтях и принялся изучать комнату. Покои были огромными, убранство полностью соответствовало императорским покоям. Кровать, на которой он лежал, располагалась в самой глубине, окружённая каскадом полупрозрачных шёлковых пологов, мягко подсвеченных настенными светильниками.
Лоу Цинъянь осторожно спустил ноги с постели, намереваясь пройтись, но едва его пальцы коснулись холодного пола, как он судорожно отдёрнул их назад. Его била крупная дрожь. Неужели его тело настолько ослабло от сырости и простуды, или это последствия пробуждения Скрытой Стрелы?
Вдруг снаружи донёсся тихий шорох — стражники у дверей зашевелились. Кто-то шёл сюда.
Лоу Цинъянь мгновенно скользнул обратно под одеяло и зажмурился, притворяясь спящим.
Шаги затихли у самого изголовья. Лоу Цинъянь лежал спиной к вошедшему, его ресницы едва заметно подрагивали от напряжения.
— Перестань притворяться. Мало тебе было прежних дней беспамятства?
Поняв, что разоблачён, Лоу Цинъянь неловко приподнялся и медленно повернулся к гостю.
Перед ним стоял Лу Юй. На нём было парадное императорское облачение, расшитое золотыми драконами, строгое и безупречное. Его лицо казалось высеченным из камня, а в голосе не было ни капли прежнего тепла. Ласковый, послушный младший брат исчез без следа.
Но Лоу Цинъянь, как ни странно, почувствовал облегчение. Эта холодная дистанция пугала его гораздо меньше, чем удушающая близость, которой он опасался.
Цинъянь хотел заговорить, но слова застряли в горле. Как начать диалог в столь двусмысленной обстановке? Тишина в багровых покоях становилась осязаемой.
Вдруг Лу Юй шагнул вперёд и бесцеремонно схватил его за подбородок, заставив запрокинуть голову.
Лоу Цинъянь испуганно округлил глаза. Что он задумал? Ещё мгновение назад держался как истинный государь, и вдруг такая перемена!
Лу Юй свободной рукой откинул с его плеч длинные чёрные пряди, обнажая шею.
— Узоры не сошли... — взгляд Лу Юя мгновенно потемнел. — Ты всё ещё не в себе?
Лоу Цинъянь вспомнил свою ложь в Императорской тюрьме: тогда он уверял императора, будто во время проявления чёрных узоров его разум полностью подчиняется воле демонического клинка. И теперь, чтобы не выдать себя, ему придётся подыгрывать собственной выдумке. Иначе Лу Юй поймёт, что всё произошедшее в камере Императорской тюрьмы Лоу Цинъянь совершил в здравом уме.
А если потемневший разумом император примет те события за чистую монету... последствия будут катастрофическими.
Лоу Цинъянь лихорадочно соображал, не замечая, как его щёки заливает густой румянец.
Лу Юй продолжал удерживать его за подбородок, внимательно наблюдая за сменой эмоций на его лице.
— Всё-таки такой старший брат мне нравится куда больше. Ты не умеешь прятать мысли и можешь лишь подчиняться.
По спине Лоу Цинъяня пробежал холодок, но он заставил себя не выказывать страха. Нужно играть роль до конца.
— Посмотри на себя, — низким, бархатистым голосом прошептал Лу Юй и, плавно повернув его лицо за подбородок, заставив взглянуть в сторону висевшего на стене зеркала.
В полированной бронзе отразился мужчина пленительной, почти болезненной красоты. Бледность лишь подчёркивала тонкие черты лица, а лихорадочный румянец на щеках резко контрастировал с бескровными губами. Чёрные узоры на шее, ещё не успевшие растаять, змеились до самой челюсти, придавая его облику опасное, хищное изящество — словно ядовитый цветок в глухой чаще, предупреждающий об опасности. Но сейчас он казался настолько хрупким, что его можно было сломать одним движением. И эта слабость лишь разжигала желание.
Лоу Цинъянь судорожно сглотнул.
Заметив это движение, Лу Юй медленно перевёл пальцы с его подбородка на шею, мягко коснувшись подрагивающего кадыка. Лоу Цинъянь замер. Он отчаянно пытался выровнять дыхание, чтобы не выдать своего замешательства и не разрушить легенду о потере рассудка.
— Брат... почему бы тебе не остаться таким навсегда? — ласково спросил Лу Юй.
Но его тон был далёк от прежнего. Раньше в его голосе слышалась искренняя привязанность и доверие, теперь же это была мягкость хищника, усыпляющего бдительность жертвы перед решающим броском.
Лоу Цинъянь поднял на него пустой, непонимающий взгляд:
— Разве я... не всегда такой?
Лу Юй тихо рассмеялся.
Внутри Лоу Цинъяня завыла сирена. Неужели он...
Однако император лишь слегка ущипнул его за щеку и отстранился. Только теперь Цинъянь заметил, что ладони Лу Юя до самых запястий туго забинтованы. Он не знал, насколько сильно ранил его во время безумия, и теперь украдкой разглядывал его руки. Белые бинты едва заметно проступали даже под высоким воротом императорского халата.
Лоу Цинъянь почувствовал укол вины, и его притворная маска на миг дала трещину. Пользуясь его замешательством, Лу Юй резко подался вперёд и накрыл его губы своими.
На этот раз Лоу Цинъянь не пытался вырваться. В своей прошлой жизни он был законченным трудоголиком, далёким от романтики, и эти губы казались ему едва ли не единственным знакомым ориентиром в хаосе этого мира.
Но Лу Юй не ограничился простым поцелуем. Он медленно спустился к подбородку, оставляя на коже лёгкие укусы, а затем прильнул к шее.
Лоу Цинъянь не выдержал и попытался оттолкнуть его забинтованные плечи.
— Не двигайся, — прошептал Лу Юй угрожающе тихо. — Не вынуждай меня.
Лоу Цинъянь замер, обратившись в слух.
Наконец Лу Юй отстранился. Взглянув на него, Цинъянь обомлел: глаза императора были воспалены, но не от ярости, а от глубокой, щемящей тоски, которую тот тщетно пытался скрыть.
Лу Юй небрежно оттолкнул его забинтованной рукой и холодно усмехнулся:
— Скажи спасибо моим ранам, иначе тебе бы так просто не отделаться. Но утолить жажду можно и так.
Он резко развернулся, намереваясь уйти. Этот равнодушный тон уколол Лоу Цинъяня в самое сердце. Поддавшись порыву, он протянул руку и ухватился за широкий рукав императорского халата.
Лу Юй замер. Медленно, вполоборота, он окинул его ледяным взором.
Щёки Лоу Цинъяня вспыхнули ещё ярче. Всё равно Лу Юй спишет любую его вольность на влияние демонического меча.
Приняв решение, Цинъянь соскользнул с постели и прильнул к императору, осторожно коснувшись пальцами его покрасневших век:
— Благодарю, Ваше Величество...
Он закрыл глаза и поцеловал Лу Юя — нежно, но с отчаянной решимостью.
Лу Юй не сопротивлялся, позволяя ему делать всё, что вздумается. Его взгляд оставался холодным и безучастным, а спина — прямой и напряжённой под императорским шёлком. В тишине покоев раздавался лишь тонкий, хрустальный звон золотых цепочек.
Когда у Лоу Цинъяня перехватило дыхание, Лу Юй медленно поднял руку, мягко похлопал его по спине, а затем решительно отстранил от себя и размашистым шагом покинул комнату.
Багровые покои вновь погрузились в звенящую пустоту, нарушаемую лишь неровным пламенем свечей.
***
Вскоре Система вернулась в сеть и подробно изложила Лоу Цинъяню хронологию его безумия. Он узнал о таинственных даосах в фиолетовом, о безумии Лу Юя и о том, какие страшные раны сам нанёс ему.
Кроме того, Система сообщила важную деталь: заклятие даосов не просто запечатало демонический клинок обратно в его тело, но и намертво вплавило Амулет Небесного Орла в его меридианы.
Система вздохнула:
«Впрочем, это даже к лучшему. Теперь ты неприкосновенен. Никто не знает, как извлечь Амулет Небесного Орла из твоего тела, так что вреда тебе не причинят. Ты для них — ходячее сокровище».
Лоу Цинъянь задумчиво прикусил губу:
«Значит, он держит меня здесь только ради Амулета Небесного Орла?»
Система хмыкнула:
«Не глупи. Он просто прячет свои чувства за маской безразличия. Ты ранил его, вот парень и показывает зубы. Обычная реакция уязвлённого мужчины».
«Его холодность пугает меня».
«Да брось ты эти упаднические настроения! — возмутилась Система. — У тебя на руках все козыри! Какова твоя главная цель? Захват престола! Сейчас ты — живой Амулет Небесного Орла, защищённый сюжетом. Если сумеешь выйти на связь с тайным магическим отрядом, у тебя появится реальный шанс перевернуть игру!»
«Но...»
«Неужели ты растерял весь свой прагматизм из-за чувств?»
Лоу Цинъянь тихо кашлянул:
«Ты права. Нужно сосредоточиться на деле. В конце концов, он лишь персонаж этой истории».
«Вот это другой разговор! Скоро грядут великие дела, так что готовься».
Цинъянь вспомнил, что близится день рождения императора. Вслед за ним должны произойти два ключевых события: торжественный пир и назначенное на третий день после него одиннадцатое великое жертвоприношение. Несмотря на то что Амулет Небесного Орла фактически был найден, Лу Юй наверняка сохранит эту тайну и проведет ритуал в срок, чтобы не выдать свои козыри врагам.
Система уточнила:
«Празднование начнётся уже завтра».
«Но он ни за что не выпустит меня отсюда».
«Не торопись с выводами. Согласно придворному этикету, в утро своего рождения император должен получить благословение от верховного жреца, который проводит грандиозный обряд гадания».
Лоу Цинъянь горько усмехнулся:
«В моём положении? Они наверняка давно нашли мне замену».
«И всё же мне кажется, что Лу Юй захочет увидеть тебя там».
Лоу Цинъянь промолчал.
На следующее утро Лоу Цинъянь сидел на краю постели. Длинные золотые цепи тянулись от его запястий по ковру до самой двери.
«Почему до сих пор ничего не происходит?»
Ожидание становилось томительным. Окна в комнате были плотно занавешены тяжёлыми портьерами, и лишь по тонкой полоске света, пробивавшейся сквозь щели в дверях, можно было судить о времени.
Когда солнце поднялось высоко, Лоу Цинъянь медленно направился к выходу. Золотые путы натянулись в одном шаге от порога. Замерев на месте, он толкнул тяжёлую деревянную створку.
Охранявшие покой слуги и стражники мгновенно подобрались, преграждая путь:
— Что угодно господину?
Лоу Цинъянь опустил ресницы, скрывая затаённый блеск глаз:
— Я верховный жрец. Мой долг — вознести молитву в день рождения Его Величества.
— Государь уже назначил нового жреца, — холодно отрезал стражник. — Твоё присутствие не требуется.
— Тогда ступай и передай своему государю, — Лоу Цинъянь медленно поднял взгляд, и его глубокие, тёмные глаза заставили воина попятиться, — что Лоу Цинъянь желает молиться за него.
Гвардеец замялся. Ему было велено никого не пускать и не передавать прошений, но этот взгляд заставил его сердце сжаться от непонятного страха.
— Вряд ли Его Величество согласится... — пробормотал он, пятясь.
— А ты попытайся, — Лоу Цинъянь позволил себе дерзкую улыбку.
***
Празднование дня рождения государя по традиции открывал священный обряд жертвоприношения. Придворные в парадных одеждах застыли в строгом безмолвии, послушно следуя древним ритуалам. Наконец наступил черёд великого благословения.
Однако назначенного на сегодня нового жреца нигде не было видно.
Среди чиновников пошёл тихий шепоток, они недоумённо переглядывались, силясь понять, что произошло.
Император восседал на возвышении, сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие. Он прекрасно знал, что сейчас произойдёт, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
Среди звенящей тишины на широкую площадь перед дворцом ступила стража, конвоировавшая человека в роскошном жреческом одеянии.
— Кто это?
— Почему его ведут под конвоем?
— Неужели это бывший канцлер?
В прежние времена верховный жрец никогда не снимал маски, поэтому лишь немногие знали его в лицо. Но те, кому довелось видеть Лоу Цинъяня без прикрас — Ли Вэнь, Люй Цзинь и другие, — побледнели от ужаса.
Лоу Цинъянь казался бледным и измождённым, но его походка была твердой, а в разрезе лисьих глаз играло солнце. Он совершил положенный поклон.
Лу Юй смотрел на него в упор, не выражая никаких эмоций.
Лоу Цинъянь не спеша поднялся на помост и взял со специальной подставки ритуальный колокольчик.
Дон...
Шёлковые ленты, привязанные к рукояти, взметнулись в воздух, оставляя в воздухе едва уловимый след.
Дон... Дон...
Позолоченный металл поймал слепящие лучи солнца, рассыпая вокруг хрустальный, чистый звон.
Дон... Дон... Дон...
Длинные, мертвенно-палевые пальцы жреца сплелись вокруг рукояти. Колокольчик метался в его ладонях, заходясь непрерывной трелью.
Лоу Цинъянь наконец развернулся лицом к императору. Он стоял прямо, и в его осанке не было ни капли слабости. Солнечный свет заливал его лицо, озаряя мягкую, сияющую улыбку.
Цинъянь поднял глаза и устремил взгляд поверх голов сотен вельмож прямо на суровое лицо Лу Юя. Его улыбка была чистой и беззаботной, словно холодность государя не могла коснуться его души.
Придворные, повинуясь канону, разом пали ниц.
Небо над дворцом было девственно чистым. Декабрьское солнце пригревало совсем по-летнему, создавая странный контраст с белым снегом на черепичных крышах. Время словно остановилось.
Среди тысяч людей, заполонивших площадь, лицом к югу сидел лишь Лу Юй, а лицом к северу стоял лишь Лоу Цинъянь. Их взгляды встретились в безмолвном поединке.
Медленно подняв колокольчик над головой, Лоу Цинъянь плавно опустился на колени вслед за остальными.
— Да здравствует император! Десять тысяч лет ему правления! — в один голос выдохнула толпа.
Лу Юй заворожённо смотрел на преклонившего колени жреца, слушай, как тот вторит словам придворных.
— Обряд завершён! — зычно провозгласил ведущий евнух.
Чиновники начали подниматься с колен. Но не успели они выпрямиться, как Лу Юй резко поднялся, взмахнул рукавами и стремительно покинул площадь.
Присутствующие растерянно переглянулись:
— Что это с Его Величеством?..
На алтаре Лоу Цинъянь спокойно поднялся и замер с покорно опущенной головой.
Опытный евнух мгновенно сориентировался и поспешил сгладить неловкость:
— Объявляю начало пира! Прошу всех к столам!
Под бдительным присмотром слуг чиновники потянулись в банкетный зал.
Празднование шло своим чередом. Лу Юй вёл себя безупречно: улыбался, когда требовали приличия, выказывал строгость в нужные моменты. С течением времени его лицо казалось всё более весёлым. Но никто не замечал, что глубина его глаз оставалась мёртвой и неподвижной, как вода в заброшенном колодце.
Всё прошло без сучка и задоринки. Наконец император покинул залу под предводительством верных слуг. На улице заметно похолодало, и ночной ветер быстро разогнал хмель. Старый евнух поспешил накинуть на плечи господина тёплую мантию, оберегая от сквозняков.
Лу Юй внезапно замер:
— Чжан Дэ.
— Старый слуга слушает, Ваше Величество.
— Идём в Зал Лотосовой Добродетели.
Евнух Чжан Де в замешательстве захлопал глазами:
— Государь желает навестить... того господина?
— А кого же ещё? — в голосе Лу Юя скользнуло раздражение.
Чжан Дэ виновато хлопнул себя по лбу:
— Ах, старый дурак, совсем из ума выжил! Забыл доложить Вашему Величеству. Господин Лоу сейчас находится в Павильоне Небесных Звуков.
— Что он там забыл?
— Ваше Величество, таков незыблемый канон, — почтительно отозвался Чжан Дэ. — По завершении утренней службы верховный жрец обязан уединиться в Павильоне Небесных Звуков, дабы до глубокой ночи читать священные сутры во славу правящего дома. Гвардейцы бдят на подступах к павильону, так что господин Лоу под надёжным присмотром.
Лу Юй погрузился в раздумья.
Чжан Дэ осторожно поинтересовался:
— Так куда прикажете идти, государь? Возвращаемся во дворец?
Лу Юй решительно развернулся:
— В Павильон Небесных Звуков.
***
Павильон Небесных Звуков высился на самом краю дворцового комплекса, в юго-восточной его части, превосходя по высоте все соседние постройки.
В просторном зале Лоу Цинъянь стоял в самом центре ритуального круга, окружённый древними бронзовыми колоколами и панцирями священных черепах. Под его ногами темнели сложные символы, выведенные соком Лозы Небесного Грома. Сквозь открытый потолочный люк на него изливался мягкий, серебристый свет луны.
Он стоял неподвижно, сложив ладони у груди и прикрыв глаза. Вдруг его веки распахнулись, и он резко обернулся:
— Кто здесь?
— Это я, — Лу Юй перешагнул порог. — Время позднее, прекращай чтение. Тебе пора возвращаться в свои покои. За сегодняшний обряд я велю наградить тебя.
Лоу Цинъянь почтительно склонился, пряча улыбку:
— Этот грешник не смеет претендовать на милость.
— Не нужно так себя называть. Ты больше не принадлежишь к сословию чиновников, — отрезал Лу Юй. Помедлив, он жестом приказал слугам покинуть помещение.
Когда двери за ними закрылись, он продолжил:
— Официально Лоу Цинъянь скончался от болезни по пути с горы Сюаньюань.
Цинъянь поднял на него смиренный взгляд, в котором, однако, сквозила лукавая усмешка:
— Смею ли спросить у Вашего Величества, как же мне тогда величать себя? Простым смертным... или вашим верным рабом?
— Лоу Цинъянь, какую игру ты ведёшь?! — не выдержал Лу Юй.
В павильоне воцарилось тяжёлое молчание. Улыбка мгновенно сползла с лица Лоу Цинъяня.
Выдержка, которую император демонстрировал весь день, наконец дала трещину, обнажая бушевавшие внутри него чувства. Ещё недавно он открывал перед Цинъянем всю душу, и тот умолял его держать дистанцию; теперь же эта мимолётная вспышка искренних эмоций казалась Лоу Цинъяню бесценным даром.
Ступая босыми ногами по нарисованным на полу символам, он приблизился к Лу Юю и медленно опустился на колени:
— Я лишь хочу доказать Вашему Величеству свою преданность. Мои помыслы чисты: я желаю лишь здоровья моему государю и процветания империи.
— И ты думаешь, после всего я поверю твоим речам?
Лоу Цинъянь грустно усмехнулся:
— Знаю, что не поверите. Но я делаю это ради собственного успокоения.
Лу Юй презрительно хмыкнул, но тут его взгляд упал на ноги собеседника. Он резко притянул Цинъяня к себе и усадил на невысокий деревянный настил у входа:
— Почему ты босой?
— Во время таинства обувь оскверняет священную землю. Я хожу так с самого рассвета, — Лоу Цинъянь равнодушно пожал плечами.
— Лекари в один голос твердят, что ты едва держишься на ногах, — Лу Юй говорил быстро, но к концу фразы его запал поугас. — На дворе декабрь, а ты устраиваешь эти представления! Жизнь надоела?
Лоу Цинъянь промолчал, лишь устремил на него свои тёмные, сияющие в лунном свете глаза. На его бледном лице, обычно казавшемся лукавым и порочным, сейчас читалась какая-то детская беззащитность.
Лу Юй смущённо кашлянул и поспешно поднялся, явно сожалея о своей минутной слабости. Им не следовало вести себя так. Зачем ему заботиться о человеке, который, возможно, прямо сейчас плетёт против него заговор?
Заметив, что император отстранился, Лоу Цинъянь спрыгнул с настила прямо на ледяные каменные плиты.
— Стой! — вскрикнул Лу Юй.
Вид босых ног на холодном камне вызвал у него прилив непреодолимого раздражения, заглушившего все доводы рассудка. Позабыв о гордости, он подскочил к Цинъяню, бесцеремонно ухватил его за плечи и силой вернул на деревянное возвышение.
Похоже, гулявшие по павильону сквозняки напомнили Лу Юю о суровости зимней ночи, и вид обнажённых ступней Цинъяня окончательно вывел его из себя. Он тяжело вздохнул и принялся расстёгивать свою тяжёлую соболью накидку.
Лоу Цинъянь недоумённо приподнял бровь.
— Не шевелись, — приказал император.
Наклонившись, он осторожно приподнял озябшие ступни Цинъяня и бережно укутал их тяжёлым, тёплым мехом.
Лоу Цинъянь не сводил с него глаз. Пытаясь спасти остатки своего авторитета, Лу Юй сердито буркнул:
— И не надейся ни на что. Я просто терпеть не могу, когда кто-то разгуливает босиком в такой холод.
— Хорошо, хорошо, — кротко согласился Лоу Цинъянь, словно успокаивая капризного ребёнка.
— Ты! — Лу Юй в сердцах отвернулся.
Цинъянь протянул ладонь и аккуратно коснулся его забинтованного запястья:
— Прости меня. Как твои раны?
— Не твоего ума дело! — отрезал император, но руку убирать не стал.
Лоу Цинъянь осторожно взял его за вторую руку и соединил их ладони, бережно согревая своими пальцами.
Лу Юй стоял неподвижно, упрямо глядя в сторону, но его ресницы мелко дрожали.
— Ваше Величество... что мне сделать, чтобы вернуть ваше доверие?
В серебристом свете луны двое мужчин стояли рука об руку, и в их молчании крылось больше, чем в любых словах.
http://bllate.org/book/19817/2162520
Готово:
